Часть 9 Будущее под угрозой.

После разговора в подсобке прошло четыре дня. Четыре долгих дня, которые изменили всё. Вернее, почти ничего. Внешне. Логос продолжал жить своей обычной жизнью. Учителя проводили уроки. Галина Васильевна ругалась с младшими классами. Войтевич по-прежнему смотрел на Викторию с тем опасным научным интересом, который она научилась распознавать ещё в своей прошлой жизни. Изменились только они. Виктория и Вадим. За эти четыре дня Уваров ни разу не вернулся к тому разговору. Ни одного вопроса. Ни одной попытки узнать больше. Ни одного намёка. Именно это пугало Викторию сильнее всего. Потому что молчание Вадима никогда не означало безразличия. Наоборот. Он думал. И чем дольше он думал, тем опаснее становились его выводы. Осенние каникулы в Логосе начались шумно. По коридорам катились чемоданы. Младшие ученики носились по этажам, радуясь долгожданной свободе. Галина Васильевна пыталась организовать посадку детей в автобус, но с каждой минутой её голос становился всё громче. — Кто положил в багажное отделение клетку с хомяком?! Немедленно заберите животное! — Это не хомяк, а крыса! — раздался чей-то обиженный голос. — Меня не интересует её биологическая принадлежность! В библиотеке, где собрались старшеклассники, было значительно спокойнее. Антон Уваров сидел на подоконнике и наблюдал за происходящим во дворе. — Знаете, — философски произнёс он, — иногда мне кажется, что каникулы придумали не для детей. — А для кого? — спросила Полина. — Для учителей. Чтобы они могли отдохнуть от детей. Полина рассмеялась. Виктория невольно улыбнулась. — А ты остаёшься? — тут же повернулась к ней подруга. Вика кивнула. — Да. — И совсем никуда не поедешь? — Нет. — Жалко. Полина вздохнула. — Хотя здорово, что мы тоже остаёмся. — Мы? — переспросила Виктория. — Ну да. Я, Тоша и Вадим. Антон тут же оживился. — Вообще-то это было моё стратегическое решение. — Ты остался только потому, что остаётся Полина, — сухо заметил Вадим, не отрываясь от книги. — И что? Любовь — это серьёзная стратегическая мотивация. — Скорее, диагноз. Полина фыркнула от смеха. — А ты почему остаёшься, Вадик? Он наконец поднял глаза. — Из чувства самопожертвования. — То есть? — Кто-то должен следить, чтобы вы не сожгли школу. — Мы бы никогда! Вадим выразительно посмотрел сначала на брата, потом на Полину. Антон задумался. — Ладно, возможно, один раз. — Два, — поправил Вадим. — Это была химическая реакция. — Это был костёр в кабинете физики. Виктория тихо рассмеялась. И тут же поймала на себе взгляд Вадима. Он смотрел на неё. Спокойно. Внимательно. Без привычной усмешки. Последние четыре дня он вообще редко шутил рядом с ней. И это пугало её сильнее любых вопросов. Первой неловкость заметила, конечно же, Полина. Она хитро улыбнулась. — Знаете, мне одной кажется, что вы двое стали какими-то странными? — Какими? — одновременно спросили Вадим и Виктория. Антон расхохотался. — Нет, вы это видели?! Полина победно улыбнулась. — Вот именно. — Что именно? — нахмурилась Виктория. — Ничего. — Полина. — Ничего-ничего. Она заговорщически посмотрела на Антона. — Просто некоторым людям пора признать очевидное. — Какое? — насторожился Вадим. — Что они слишком много времени проводят вместе. — Мы не… — И слишком одинаково отвечают. — Полина… — И слишком часто смотрят друг на друга. На этот раз замолчали оба. Антон широко улыбнулся. — Вадик, поздравляю. — С чем? — Ты попался. Вадим медленно закрыл книгу. — Антоха. — Да? — Я начинаю понимать, почему в природе некоторые животные поедают собственное потомство. Полина и Виктория одновременно рассмеялись. И впервые за четыре дня Вадим позволил себе улыбнуться. Совсем немного. Но Виктория это заметила. И почему-то именно от этой короткой улыбки ей стало тревожно. Потому что она вдруг поняла: будущее уже начало меняться. Полина переглянулась с Антоном. Тот переглянулся с Полиной. Этот взгляд длился всего секунду, но Виктории хватило, чтобы почувствовать опасность. За последние недели она успела понять одну простую истину: когда Полина Мальцева и Антон Уваров одновременно начинают улыбаться, ничего хорошего ждать не стоит. — Что? — настороженно спросила Вика. — Ничего, — слишком быстро ответила Полина. — Совсем ничего, — подтвердил Антон. Вадим, сидевший в кресле с книгой, даже не поднял головы. — Боюсь представить, что именно вы называете словом "ничего". Полина обиженно поджала губы. — Почему ты о нас такого плохого мнения? — Опыт. — Это несправедливо. — Зато точно. Антон вдруг хлопнул ладонями по коленям и поднялся. — Отлично! Тогда предлагаю отметить начало каникул. — Чем? — подозрительно спросил Вадим. — Игрой. Вадим медленно закрыл книгу. — Нет. — Но ты даже не знаешь правила. — Знаю тебя. — Это другое. — Не думаю. Полина уже вскочила с дивана. — Правда! Давайте поиграем! — Во что? — спросила Виктория, заранее чувствуя подвох. Антон широко улыбнулся. — В "Случайный выбор". — Это ещё что такое? — Очень интересная игра, — с невинным видом пояснил он. — Пишем задания на бумажках, складываем в шапку и вытягиваем. — И кто придумал эту игру? — уточнил Вадим. — Я. — Тогда тем более нет. Но было уже поздно. Через пять минут перед ними лежала старая шерстяная шапка Антона, набитая сложенными бумажками. — Начинаем! — торжественно объявил он. Полина первой вытянула записку. Прочитала. Улыбнулась. Слишком широко. — Так. Мне выпало… рассказать самый неловкий момент в жизни. — Это невозможно, — тут же заявил Вадим. — Почему? — Потому что твоя жизнь целиком состоит из неловких моментов. Полина бросила в него подушкой. Антон расхохотался. — Хорошо. Тогда я. Он вытащил бумажку. — О! А мне нужно признаться, кого я считаю самым красивым человеком в Логосе. — Сложное испытание, — заметил Вадим. — Особенно учитывая отсутствие вариантов. — Полина, конечно. — Подлиза, — смущённо пробормотала девушка. — Зато живая. Вадим закатил глаза. — Теперь ты. Антон протянул шапку брату. Уваров посмотрел на неё так, словно внутри лежала граната. Потом всё-таки вытянул бумажку. Прочитал. Замер. — Что там? — сразу заинтересовалась Полина. Вадим медленно поднял голову. — "Назови человека, который нравится тебе больше всех присутствующих". В библиотеке стало тихо. Антон невинно кашлянул. — Ну надо же. Какое совпадение. Вадим перевёл взгляд на брата. Потом на Полину. Потом снова на брата. — Антоха. — Да? — Когда-нибудь я тебя убью. — Не уходи от ответа. Виктория почувствовала, как начинает краснеть. Она прекрасно понимала, что происходит. И, судя по выражению лица Вадима, он тоже. Уваров откинулся на спинку кресла. Подумал. Очень серьёзно. А потом спокойно произнёс: — Поляков. Наступила пауза. — Что? — растерялся Антон. — Мне нравится Поляков. Как директор. Как человек. Как личность. Очень харизматичный мужчина. Полина застонала. — Вадим! — Что? Вопрос был поставлен некорректно. Антон возмущённо развёл руками. — Ты жульничаешь! — Я выживаю. Виктория не выдержала и рассмеялась. Именно этого Вадим и ждал. Он повернул голову и посмотрел на неё. Долго. Спокойно. С той самой едва заметной улыбкой, которая появлялась у него только рядом с ней. — А теперь ты, Машенька. Она мгновенно перестала смеяться. — Что? Антон уже радостно протягивал ей шапку. — Правила есть правила. Вика осторожно вытащила бумажку. Развернула. И почувствовала, как сердце проваливается куда-то вниз. На листке было написано всего несколько слов. "Назови человека, которому доверила бы свою жизнь." Полина застыла. Антон тоже. Даже Вадим перестал улыбаться. Несколько секунд Виктория просто смотрела на записку. А потом медленно подняла глаза. И встретилась взглядом с Вадимом. Он не отвёл взгляд. Впервые. И почему-то именно это оказалось самым страшным. — Ну? — тихо спросила Полина. Виктория сглотнула. А затем очень спокойно ответила: — Уже доверила. И в библиотеке вдруг стало так тихо, что Антон впервые за весь вечер не нашёлся, что сказать. — Уже доверила? — осторожно переспросила Полина. Вика моргнула. — Что? — Ну… ты сказала… — Я слышал, что она сказала, — неожиданно произнёс Вадим. Его голос прозвучал спокойно. Слишком спокойно. Антон открыл рот, собираясь что-то сказать, но тут же закрыл. Потому что впервые за долгое время Вадим смотрел не на него. И даже не на Полину. Только на Викторию. И этот взгляд заставил Полину быстро переглянуться с Антоном. — Тоша, — внезапно сказала она, поднимаясь. — Помнишь, ты обещал показать мне, как работает новый проигрыватель? Антон растерялся. — Какой проигрыватель? Полина наступила ему на ногу. — А! Да. Тот самый проигрыватель. — Какой именно? Она улыбнулась. Очень ласково. Очень опасно. — Антон. — Да, любимая. — Пойдём. Он посмотрел на неё. Потом на Вадима. Потом на Викторию. И вдруг понял. — А-а-а. Вадим медленно поднял голову. — Нет. — Что нет? — Даже не думайте. — О чём? — невинно спросил Антон. — О том, о чём вы сейчас думаете. — Вадик, ты переоцениваешь наши интеллектуальные способности. — Нет. Именно поэтому я и беспокоюсь. Полина уже направлялась к двери. — Мы ненадолго. — Вы никуда не идёте. — Идём. — Полина. — Вадим. Они несколько секунд смотрели друг на друга. Победила, разумеется, Полина. Она взяла Антона за руку и буквально потащила к выходу. — Увидимся через… сколько, Тош? Антон, уже оказавшись за дверью, задумался. — Час? — АНТОХА! — Ладно, ладно! Минут десять! Дверь захлопнулась. В библиотеке стало тихо. По-настоящему. Виктория медленно повернулась к Вадиму. Он сидел напротив. Смотрел в стол. Потом усмехнулся. — Ненавижу их. — Они стараются помочь. — Это ещё хуже. Она невольно улыбнулась. — Ты правда так думаешь? Он поднял на неё глаза. И впервые за весь вечер в них не было ни привычного сарказма, ни защитной насмешки. Только усталость. И что-то ещё. — А ты? Вопрос прозвучал неожиданно. Вика замерла. — Что я? — Ты правда это имела в виду? Он не уточнил, о чём именно. Не нужно было. Она опустила взгляд на свои руки. — Да. Одного слова оказалось достаточно. Вадим медленно выдохнул. Будто услышал именно то, чего боялся услышать. И одновременно то, что хотел. — Понятно. Он отвернулся к окну. За стеклом медленно падал первый снег. Виктория смотрела на его профиль. На напряжённые плечи. На руки, которые он зачем-то сжал в кулаки. — Вадим. Он не обернулся. — М-м? — Ты злишься? Несколько секунд он молчал. А потом тихо усмехнулся. — Наоборот. Он наконец повернулся. И посмотрел на неё так внимательно, что у Виктории сбилось дыхание. — Я пытаюсь понять, что хуже. — Что? Уголки его губ едва заметно дрогнули. — То, что ты действительно доверила мне свою жизнь. Или то, что я почему-то совсем этому не удивлён. Тишина. Вика почувствовала, как начинает краснеть. А Вадим вдруг тоже отвёл взгляд. Впервые. Словно сам испугался того, что только что сказал. И именно эта неловкость оказалась между ними гораздо опаснее любых признаний. Когда за Полиной и Антоном закрылась дверь, библиотека словно изменилась. Только что здесь было шумно, тесно, весело. Смех Полины, бесконечные комментарии Антона, язвительные замечания Вадима — всё это ещё будто витало в воздухе. А теперь осталась только тишина. За огромными окнами Логоса медленно кружился первый снег. Он падал крупными хлопьями, ложился на старые ели, на каменные дорожки, на чёрные ветви деревьев. В библиотеке горели лишь настенные бра, и их тёплый золотистый свет делал старые книжные шкафы похожими на декорации из какого-то забытого фильма. Виктория сидела, не поднимая глаз. Она слышала, как Вадим медленно закрыл книгу. Слышала, как он встал. И почему-то не могла заставить себя посмотреть на него. Потому что знала. Если посмотрит — назад дороги уже не будет. — Ты правда это имела в виду? — тихо спросил он. Его голос прозвучал совсем иначе. Без насмешки. Без привычной защиты. Просто голос шестнадцатилетнего парня, который впервые за долгое время позволил себе быть честным. Виктория подняла глаза. Он стоял в нескольких шагах от неё. Высокий. Немного уставший. И совершенно растерянный. — Что именно? — спросила она, хотя прекрасно понимала. Вадим усмехнулся. Невесело. — Не притворяйся. Она опустила взгляд на свои руки. — Да. Одно слово. Только одно. Но именно оно вдруг изменило всё. Вадим медленно выдохнул. Словно всё это время не дышал. Он подошёл к окну. За стеклом кружился снег. — Знаешь, — произнёс он, не оборачиваясь, — четыре дня назад я узнал, что моя одноклассница пришла из будущего. Он усмехнулся. — И почему-то именно сейчас мне страшнее, чем тогда. Виктория поднялась. Медленно. Осторожно. Будто любое неосторожное движение могло разрушить этот момент. — Почему? Он наконец обернулся. И посмотрел на неё. Долго. Очень долго. Так, словно впервые видел её по-настоящему. Не странную девочку, которая появилась в Логосе. Не загадку. Не человека, знающего чужие судьбы. А просто её. — Потому что тогда я думал, что ты невозможна. Он сделал шаг к ней. — А сейчас понимаю, что ты настоящая. Ещё один шаг. Сердце Виктории забилось так сильно, что ей показалось, будто этот звук слышит вся школа. — И это намного хуже. Она улыбнулась. Совсем чуть-чуть. — Почему хуже? Он тоже улыбнулся. Впервые не прячась. — Потому что теперь я понимаю, что мне делать. Тишина. Только снег за окном. Только свет старых ламп. Только они. Между ними осталось меньше метра. Виктория чувствовала запах его свитера — хвои, мороза и чего-то неуловимо знакомого. — И что ты будешь делать? — почти шёпотом спросила она. Вадим долго смотрел на неё. Так долго, что она перестала чувствовать пол под ногами. — Честно? Она кивнула. Он усмехнулся. Совсем по-мальчишески. — Понятия не имею. И именно в этот момент Виктория поняла, что боится. Не будущего. Не Войтевича. Не подземелий. А того, что сейчас произойдёт. Потому что впервые за очень долгое время она захотела, чтобы это произошло. Она сделала шаг. Совсем маленький. Но его оказалось достаточно. Вадим замер. На секунду. На одну короткую секунду, в которой она увидела всё сразу — удивление, недоверие, страх и надежду. А потом он осторожно коснулся её руки. Неуверенно. Словно спрашивая разрешения. И Виктория не отстранилась. Она смотрела в его глаза. Тёмные. Немного растерянные. Совсем не похожие на глаза человека, который всегда знает, что сказать. И вдруг поняла, что Вадим Уваров боится не меньше неё. — Вика... — впервые за всё время он произнёс её имя так тихо. Без шутки. Без иронии. Просто её имя. И от этого почему-то стало невозможно дышать. — Да? Он нервно усмехнулся. — Кажется, я совершу очень большую глупость. Она почувствовала, как сердце пропустило удар. — Возможно. — И ты меня не остановишь? Виктория покачала головой. Очень медленно. — Нет. И тогда он поцеловал её. Не резко. Не страстно. Не так, как это показывают в фильмах. А так, как целуют люди, которые слишком долго боялись это сделать. Осторожно. Неуверенно. Будто оба не верили, что это происходит на самом деле. И именно поэтому этот поцелуй оказался страшнее, сильнее и важнее всего, что было в их жизни до этого. Когда они наконец отстранились, то ещё несколько секунд просто смотрели друг на друга. И вдруг одновременно рассмеялись. Тихо. Растерянно. Счастливо. — Чёрт, — выдохнул Вадим. — Что? Он провёл рукой по волосам и посмотрел на неё так, словно видел впервые. — Ты действительно из будущего. Виктория не выдержала и снова рассмеялась. — Именно это ты понял сейчас? — Нет. Он улыбнулся. — Просто пытаюсь прийти в себя. И именно в этот момент дверь библиотеки с грохотом распахнулась. — Мы вернулись! — радостно объявил Антон. Полина шагнула следом. И оба замерли. В библиотеке снова стало тихо. Очень тихо. Виктория стояла слишком близко к Вадиму. Вадим стоял слишком близко к Виктории. И оба выглядели так, словно только что пережили землетрясение. Антон медленно перевёл взгляд с одного на другую. Потом его глаза расширились. Потом он расплылся в такой счастливой улыбке, будто лично выиграл Олимпиаду. — Я. Он поднял палец вверх. — Знал. Полина тихо вскрикнула и захлопала в ладоши. — Я тоже знала! — Вы ничего не знали, — автоматически ответил Вадим. — Нет, Вадик, — торжественно произнёс Антон, подходя к брату. — Я ждал этого момента с сентября. — Врёшь. — С октября. — Всё ещё врёшь. — Хорошо. Со вчерашнего дня. Но очень сильно! Полина уже обнимала смущённую Викторию. — Наконец-то! — Полина... — Нет, ты не понимаешь! Он же последние дни ходил как человек, которому сообщили конец света! — Полина! — А ты смотрела на него так, будто он последний человек на планете! Вадим и Виктория одновременно посмотрели друг на друга. И одновременно отвели взгляд. Антон замер. Потом счастливо выдохнул: — Господи. Они даже смущаются одинаково. Вадим закрыл глаза. — Антоха. — Да? — Исчезни. — Нет. И впервые за очень долгое время Виктория почувствовала не страх перед будущим. А счастье от настоящего. Полина всё ещё держала Викторию за руку. Антон всё ещё сиял так, словно только что лично устроил величайшую романтическую победу в истории человечества. А Вадим стоял рядом и выглядел так, будто серьёзно рассматривает возможность добровольно уйти жить в лес. — Я просто хочу зафиксировать этот исторический момент, — торжественно произнёс Антон, сложив руки за спиной и медленно прохаживаясь вокруг брата. — Вадим Уваров. Мой родной брат. Человек, который последние полтора месяца убеждал меня, что романтика — это биологическая ошибка. — Я и сейчас так считаю, — спокойно ответил Вадим. — А как же это? — Антон выразительно указал рукой сначала на Викторию, потом на брата. Вадим на секунду замолчал. Потом посмотрел на Вику. И впервые не отвёл взгляд. — Исключение. У Виктории снова предательски запылали щёки. Полина издала такой восторженный звук, словно услышала предложение руки и сердца. — Господи, это же так мило! — Нет, — одновременно ответили Вадим и Виктория. Антон расхохотался. — Нет, вы видели? Они даже отвечают одновременно! — Антоха. — Да, Вадик? — Я тебя предупреждал. — О чём? — О наследственности. — Какой ещё наследственности? — У нас в семье принято устранять свидетелей. Полина театрально ахнула и прижалась к Антону. — Тоша, он нам угрожает! — Не волнуйся, любимая, — с важным видом ответил тот. — Я защищу тебя. Он сделал шаг вперёд и тут же наткнулся на взгляд брата. И передумал. — Хотя, возможно, дипломатия тоже хороший вариант. В библиотеке снова раздался смех. Виктория вдруг поймала себя на мысли, что не помнит, когда в последний раз ей было так легко. Так спокойно. Так… правильно. Она посмотрела на Вадима. И он снова смотрел на неё. Уже не украдкой. Не пытаясь скрыть это за книгой, шуткой или сарказмом. Просто смотрел. И от этого взгляда ей становилось одновременно тепло и страшно. Потому что она знала. Знала, чем заканчиваются истории, в которых люди начинают смотреть друг на друга именно так. — Ну всё, — неожиданно объявила Полина. — Раз вы наконец признали очевидное, у нас с Тошей есть план. — Нет, — мгновенно ответил Вадим. — Ты даже не знаешь, какой. — Мне достаточно того, что он у вас есть. — Мы просто хотим отпраздновать. — Нет. — Почему? — Потому что ваше слово "отпраздновать" обычно заканчивается катастрофой. Антон возмущённо развёл руками. — Это неправда! — Правда. — Один раз. — Семнадцать. — Ты считал?! — Я составлял отчёт. Полина рассмеялась. — Никакой катастрофы не будет. Мы просто пойдём гулять. — На улице минус пять. — Романтика любит холод. — Это придумали люди, которые не гуляли зимой. Виктория не выдержала и улыбнулась. — А если мы не хотим гулять? Полина хитро прищурилась. — Правда? Вика открыла рот. И вдруг поняла, что не знает ответа. Потому что всё это время смотрела на Вадима. А он смотрел на неё. И впервые за всё время знакомства между ними не осталось ни тайн, ни недосказанности, ни попыток сделать вид, что ничего не происходит. Вадим медленно усмехнулся. — Кажется, Полина права. Все трое уставились на него. — Что? — Это действительно выглядит подозрительно. — Что именно? — осторожно спросил Антон. Вадим перевёл взгляд на Викторию. И в его глазах появилась та самая улыбка. Редкая. Настоящая. — То, что мы уже минут пять не можем перестать смотреть друг на друга. В библиотеке стало тихо. Полина медленно схватилась за сердце. Антон схватился за неё. — Вадик, — выдохнул он. — Я не узнаю тебя. — Я тоже. Виктория почувствовала, как её рука сама собой потянулась к руке Вадима. И он, кажется, сделал то же самое. Их пальцы коснулись. Совсем легко. Почти случайно. Но никто из них не отстранился. За окном продолжал падать снег. В старой библиотеке Логоса было тепло. А будущее, которое ещё вчера казалось Виктории страшным и неизбежным, вдруг впервые за очень долгое время перестало её пугать.