Часть 13 Я погибну?

Время перестало существовать. Внутри чёрного мешка не было ничего. Ни света. Ни воздуха. Ни ощущения собственного тела. Только холод. Пронизывающий. Живой. Он медленно забирался под одежду, впивался в кожу, проникал под рёбра и, казалось, добирался до самого сердца. Виктория лежала неподвижно. Настолько неподвижно, насколько вообще был способен живой человек. Она слышала каждую кочку, на которую наезжал фургон. Каждый поворот. Каждое переключение передач. Иногда машина резко подпрыгивала, и тогда её плечо невольно касалось холодной руки Сони. От этого прикосновения по позвоночнику пробегала дрожь. Она крепко зажмурилась. Не смотреть. Не думать. Не представлять. Но сознание было жестоким. Оно рисовало перед глазами совсем другую Соню. Живую. Тихую. С неизменными чёрными волосами и яркими розовыми прядями. С печальным взглядом, который почти никогда не поднимался выше пола. С привычкой молчать даже тогда, когда вокруг все пытались шутить и спорить. Соня всегда казалась немного грустной, будто носила в себе что-то, о чём никому не рассказывала. Тогда Виктория лишь иногда пыталась заговорить с ней, но чаще получала в ответ короткий кивок или едва заметную, усталую улыбку. А сейчас... Сейчас ей отчаянно хотелось снова увидеть хотя бы этот тихий, едва заметный взгляд. Но рядом лежало только безжизненное тело. Она почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Нет. Плакать нельзя. Если она начнёт всхлипывать, её услышат. Если её услышат... Всё закончится. Фургон продолжал ехать. Минуты превращались в часы. Или наоборот. Она давно перестала понимать. В голове звучал только голос Олега. «Если почувствуешь хоть что-нибудь странное... сразу уходи.» Она тихо усмехнулась. Горько. Почти беззвучно. — Поздно... Одними губами прошептала девушка. — Прости... Машина неожиданно снова подпрыгнула на неровной дороге. Викторию резко бросило в сторону. Она ударилась плечом о стенку мешка, стиснула зубы и в этот миг поняла: ждать больше нельзя. Фургон не останавливался. И именно это вдруг показалось ей единственным шансом. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот разорвёт грудь. Она осторожно нащупала молнию. Пальцы дрожали. Холод пробирал до костей. Ещё секунда — и она заставила себя действовать. Медленно, почти не дыша, Виктория приоткрыла мешок ровно настолько, чтобы увидеть узкую полоску темноты и мелькнувший за ней белый снег. Снаружи что-то глухо грохотало. Фургон ехал быстро. Слишком быстро. Но другого шанса могло уже не быть. Она стиснула зубы, упёрлась плечом в край мешка и, когда машину снова повело на повороте, резко выскользнула наружу. На мгновение она оказалась в тесном кузове, среди холодного металла, чужого дыхания и запаха сырости. Потом, не давая себе времени на страх, Виктория подалась к открытому проёму и прыгнула. Мир перевернулся. Она приземлилась на колени, и удар отозвался резкой болью в ногах. Снег взметнулся вокруг белой пылью. Не успев даже вскрикнуть, Виктория тут же сгруппировалась, прижала руки к телу и покатилась по насту, сбивая дыхание и цепляясь локтями за ледяную корку. Холодный воздух ударил в лицо. Снег, лёд, темнота. Она катилась по обочине, ударяясь боком о жёсткий наст, перекатываясь несколько раз и, не успев даже понять, где верх, а где низ, почувствовала, как фургон уносится дальше. Но она не остановилась. Не позволила себе даже секунды на боль. Пока машина ещё была рядом, Виктория, цепляясь руками за снег и сухие кусты, резко отползла в сторону, а потом, собрав последние силы, поднялась на ноги и бросилась прочь от дороги. Где-то позади взвизгнули тормоза. Кто-то закричал. Но фургон уже уносился дальше, оставляя за собой только красные огни, быстро растворяющиеся в ночи. Виктория стояла в снегу, тяжело дыша и не сразу понимая, где находится. Мир плыл перед глазами. В ушах звенело. Она медленно опустила взгляд на себя. Колготки были порваны. На руках и ногах уже проступали синяки. Тушь размазалась по щекам чёрными полосами. Волосы выбились из причёски и липли к лицу. Она вытерла щёку тыльной стороной ладони и только тогда поняла, что плачет. Но плакать было некогда. Нужно было идти. И она пошла обратно к школе. Сначала медленно, почти не чувствуя ног. Потом чуть увереннее. С каждым шагом боль становилась острее, но вместе с ней возвращалось и одно простое, упрямое чувство: она жива. Снег скрипел под подошвами. Холодный ветер бил в лицо. Виктория шла, опустив голову, и только иногда поднимала взгляд на тёмную дорогу впереди. Огни школы показались сквозь снег и темноту неожиданно. Тёплые. Жёлтые. Такие далёкие и такие нужные. Она крепче сжала в ладони цепочку на шее и, не разбирая слёз, продолжила идти к ним. Но сделать следующий шаг так и не успела. Мир вокруг дрогнул. Жёлтый свет школьных окон вдруг стал тускнеть. Белый снег начал исчезать. Воздух снова наполнился запахом сырости, лекарств и ржавого металла. Олег. Школа. Ночь. Снег. Всё растворилось так же стремительно, как и появилось. Будто кто-то одним движением стёр чужую жизнь. ... Виктория резко вдохнула. Лёгкие тут же обожгло ледяным воздухом. Она открыла глаза. Темно. Холодно. Морозильная камера.

Снова в 2000 году.

Она судорожно поднялась на локтях, пытаясь отдышаться. Несколько секунд сознание отчаянно сопротивлялось. Ей казалось, что стоит сделать ещё один шаг — и она снова окажется на заснеженной дороге. Но нет. Перед ней были лишь пустые металлические холодильники, покрытые тонким слоем инея. Белые стены. Потолок с единственной тусклой лампой аварийного освещения. Вдоль дальней стены тянулся высокий металлический стеллаж. На его полках ровными рядами стояли коробки с эмблемой корпорации INGRID. Стеклянные ампулы. Флаконы. Запечатанные металлические контейнеры. Всё выглядело пугающе аккуратно. Будто кто-то покинул помещение всего несколько минут назад. И только теперь до Виктории дошла самая страшная мысль. Она снова здесь. И дверь... Девушка резко вскочила. Подбежала к выходу. Дёрнула тяжёлую ручку. Заперто. Ещё раз. Сильнее. Бесполезно. — Нет... Она изо всех сил ударила ладонью по металлу. — Нет! Не снова! Удар. Ещё. Ещё. Глухой звон разлетелся по помещению. — Откройте! Кто-нибудь! Пожалуйста! Ответом стала мёртвая тишина. Она продолжала кричать. Стучать. Просить. Угрожать. Потом снова просить. Время потеряло смысл. Минуты. Часы. Она уже не понимала. Голос постепенно начал садиться. Каждое новое слово давалось всё тяжелее. — Помо... Она закашлялась. Горло словно полоснули ножом. Изо рта вырвался только хрип. Виктория вновь ударила кулаком по двери. Боль почти не ощущалась. Пальцы давно онемели. Колени дрожали. Холод подбирался всё ближе. Она медленно сползла по двери на пол. Поджала ноги. Обняла себя руками. Перед глазами снова возникло лицо Олега. «Если почувствуешь хоть что-нибудь странное... Не геройствуй. Сразу уходи.» Она горько усмехнулась. — Поздно... Голос окончательно сорвался. Теперь вместо слов получался только слабый хрип. ... Прошло ещё неизвестно сколько времени. Она уже не пыталась считать. Иногда ей казалось, что дверь открывается. Что кто-то зовёт её по имени. Она поднимала голову. Но перед глазами была всё та же белая стена. Иногда ей чудилось, будто рядом снова лежат чёрные мешки. Будто стоит лишь повернуть голову — и она снова увидит Соню. Она закрывала глаза. Потом открывала. Мешков не было. Только пустые холодильные камеры. Холод. И бесконечная тишина. Где-то очень далеко послышался металлический скрежет. Сначала Виктория решила, что ей показалось. Потом звук повторился. Кто-то возился с замком. Она попыталась подняться. Не смогла. Тело почти не слушалось. Пальцы превратились в чужие, неподвижные куски льда. Она только медленно подняла голову. Раздался тяжёлый щелчок. Дверь приоткрылась. В морозильную камеру ворвался тёплый воздух. Свет ударил по глазам так резко, что она невольно зажмурилась. Чьи-то быстрые шаги. — Господи... Мужской голос. Совсем рядом. Виктория попыталась ответить. Получился лишь едва слышный сиплый выдох. Она уже не чувствовала страха. Не чувствовала облегчения. Вообще ничего. Только бесконечную усталость. Перед ней кто-то опустился на колени. Она не могла различить лица. Лишь тёмный силуэт. Мужчина осторожно коснулся её ледяной щеки. Что-то тихо сказал. Она не разобрала слов. Через мгновение сильные руки легко подняли её с холодного пола. Не резко. Очень бережно. Будто боялись причинить ещё большую боль. Виктория бессильно уронила голову ему на плечо. Она ощущала только размеренное биение чужого сердца. Тёплую ткань пиджака под щекой. И незнакомый запах парфюма. Терпкий. Древесный. Совсем не похожий ни на аромат Олега... Ни на одеколон Вадима. Последней осознанной мыслью стало странное чувство. Этот запах... Она уже когда-то чувствовала. Очень давно. Или... Наоборот. Ещё только почувствует. После этого сознание окончательно погрузилось в темноту.