Часть 24

Прошло пять дней. Нод-Край погрузился в обманчивое затишье. Вылазок не было — рыцарям требовалось время, чтобы затянуть раны, восстановить силы и просто прийти в себя после бесконечного напряжения. За это время Иллуги сумел наладить контакт с Варкой. Благодаря его дипломатии, штаб Ордо Фавониус выделил существенную помощь «Соловьям Ночного Кошмара»: провизию, медикаменты и дополнительные ресурсы. Основная задача экспедиции в этом секторе была выполнена, и теперь, согласно протоколу, отряду Иллуги надлежало вернуться в свой основной штаб. Битва с Бездной не прекращалась ни на секунду, она лишь перемещалась на новые рубежи, и отряду нужно было занять свои позиции в строю. Лея за эти дни ни разу не видела Варку — Магистр был слишком занят координацией перемещений крупных сил. Зато она несколько раз сталкивалась с Кэйей. Их короткие встречи неизменно превращались в обмен колкостями: он иронизировал над её мрачным видом, она — над его привычкой появляться из ниоткуда с максимально нелепым выражением лица. Вечером перед отходом Варка распорядился устроить пир. Он понимал: завтра на рассвете начнется новый этап изнурительного марша, и рыцарям нужно выплеснуть остатки напряжения. В лагере было шумно. Смех, звон кружек и запах жареного мяса наполняли воздух. Но Лея предпочла остаться в стороне. Она стояла в тени раскидистого дерева, чуть поодаль от общего круга света, наблюдая за танцующими и спорящими солдатами. В пальцах дымилась сигарета, и тонкая струйка серого дыма медленно поднималась к темному небу. — Знаешь, если ты продолжишь так стоять в тени, солдаты решат, что ты — местное привидение, — раздался знакомый, чуть насмешливый голос. Кэйя подошел почти бесшумно, остановившись в паре шагов. Он выглядел расслабленным, но Лея знала, что его взгляд всегда сканирует периметр. — Привидения хотя бы не задают лишних вопросов, — отозвалась она, не оборачиваясь. — А ты, Кэйя, кажется, забыл, что завтра мне выступать на рассвете. Не боишься, что завтра на марше ты будешь слишком сонным, чтобы шутить? — О, мой юмор не зависит от качества сна, — он усмехнулся, облокотившись на ствол дерева рядом с ней. — К тому же, это отличный способ проверить, насколько быстро ты реагируешь на угрозу в темноте. — Моя реакция тебя не обрадует, — Лея выпустила облако дыма. — Я просто хочу, чтобы этот вечер прошел спокойно. Без лишних слов. — Трудно быть спокойной, когда вся эта суета происходит прямо у тебя под носом, — Кэйя бросил взгляд на Иллуги, который что-то обсуждал с офицерами штаба. — Иллуги проделал отличную работу. Добиться такой поддержки от Варки — это почти подвиг. — Он знает, как добиваться своего, — сухо заметила Лея. — Как и все в этом отряде. — И всё же, — Кэйя чуть понизил голос, и его тон стал менее игривым, — возвращение в штаб не означает конец. Бездне плевать на наши передышки. — Я знаю, — она наконец повернула к нему голову, и в её глазах отразился отблеск далекого костра. — Именно поэтому я здесь, а не там, в центре веселья. Готовлюсь к тому, что будет дальше. Кэйя молча кивнул, признавая её право на эту отстраненность. Некоторое время они стояли в тишине, нарушаемой лишь гулом праздника и треском дров. — Отдыхай, Лея, — наконец произнес он, отстраняясь. — Завтра будет долгий путь. И я не хочу, чтобы ты ворчала на меня все утро из-за недосыпа. — Посмотрим, — бросила она ему в спину, снова затягиваясь. Она проводила его взглядом, пока его силуэт не слился с общим движением лагеря, и вернулась к своему одиночеству, вглядываясь в темноту Нод-Края. Лея сделала еще одну затяжку, наблюдая, как тлеющий уголек в темноте кажется единственной живой точкой в этом замершем мире. Она уже почти провалилась в состояние полудремы, когда тяжелые, размеренные шаги нарушили тишину её уединения. Она не обернулась — она почувствовала его присутствие еще до того, как он подошел. От него исходила спокойная, почти неподвижная уверенность человека, который привык нести на себе груз ответственности, не жалуясь на вес. — Ночной воздух в этих местах слишком тяжел для одиноких раздумий, — раздался его голос. Глубокий, лишенный лишних эмоций, но пронизанный странным спокойствием. Лея вздрогнула — едва заметно, лишь на мгновение напряглись плечи — и быстро потушила сигарету. Она развернулась, принимая привычную маску безразличия, но перед этим человеком она чувствовала себя так, словно её пытаются прочесть по открытой книге. — Магистр Варка, — она коротко кивнула, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Не знала, что Вы прогуливаете собственный пир. Она вложила в эти слова привычную иронию, но не позволила ей превратиться в дерзость. Это была скорее легкая, почти защитная зазубрина на броне, чем попытка уколоть. Варка не ответил. Он подошел ближе, остановившись на расстоянии, которое было одновременно и вежливым, и подчеркивающим его авторитет. Его взгляд, серьезный и проницательный, задержался на ней чуть дольше, чем того требовал воинский устав. — Леди Лея, — произнес он, и в этом обращении не было ни тени насмешки. Только глубокое, почти торжественное признание её достоинства. — Вы снова пытаетесь найти утешение в дыму. Он посмотрел на догорающий огарок, и в его глазах промелькнуло что-то, что не имело отношения к стратегии или войне. Это было сочувствие, которое он старательно скрывал за маской дисциплины. — Дым помогает сосредоточиться, — отозвалась она, чуть прищурившись. — В отличие от некоторых разговоров, он не требует ответа. — Он лишь создает иллюзию контроля, — тихо возразил он. — Вы можете контролировать то, что вдыхаете, но Вы не сможете контролировать то, что гложет изнутри. Лея замерла. Её сарказм, который обычно работал как щит, наткнулся на эту спокойную, непробиваемую стену его серьезности. Он не спорил с ней, он просто констатировал то, что она сама боялась признать. Он видел в ней не только опасного бойца, способного на безупречный удар, но и девушку, которая пытается заглушить внутренний шум. — Вы слишком много берете на себя, Леди Лея, — он наконец перевел взгляд на горизонт. — И я говорю не о приказах или ответственности за отряд. Я говорю о том, что Вы несете в себе. В этой фразе было столько скрытой заботы, что Лее на мгновение стало трудно дышать. Она привыкла к приказам, к критике, к восхищению — но она не была готова к тому, что кто-то увидит её усталость. — Если я перестану нести это, Магистр, я просто стану пустой оболочкой, — она попыталась вернуть себе привычный тон, но он получился слишком тихим, почти беззащитным. — А пустые оболочки в нашей войне долго не живут. Варка медленно повернул к ней голову. Его лицо оставалось суровым, но взгляд смягчился. — Пустые оболочки не обладают Вашим огнем, — произнес он. — Но даже самому яркому пламени нужен отдых, чтобы не превратиться в пепел. Прошу Вас, не забывайте об этом. Он не стал ждать её ответа. Он не требовал объяснений или благодарностей. Он просто склонил голову в едва заметном, почтительном поклоне. — Доброй ночи, Леди Лея. Постарайтесь найти покой. Когда его шаги окончательно затихли, Лея еще долго сидела в темноте. Она снова потянулась за пачкой, но остановилась. Впервые за долгое время ей не захотелось дышать дымом. Ей захотелось просто... тишины. Настоящей, а не той, которую можно купить с помощью табака. Серые скалы Нод-Края были затянуты густым, липким туманом. Предрассветный час всегда казался здесь самым тяжелым: в это время границы между мирами ощущались особенно зыбко, а холод пробирался под доспехи глубже, чем обычный ветер. Отряд Иллуги заканчивал последние сборы. Миссия в штабе Ордо Фавониус была выполнена. Война с Бездной не была выиграна — она лишь перешла в новую, более изнурительную фазу, и теперь отряду предстояло вернуться в свой штаб, чтобы подготовиться к решающему удару. Лея проверяла крепления снаряжения, когда почувствовала на себе чей-то взгляд. Кэйа стоял, прислонившись к колонне, скрестив руки на груди. Его единственный глаз лукаво блестел, а на губах играла та самая полуулыбка, которая могла означать как искреннюю симпатию, так и тонкую насмешку. Лея подошла и остановилась напротив капитана кавалерии. Между ними повисла пауза, наполненная общим прошлым и несказанными словами. — Признай, будешь скучать, — с легкой усмешкой произнесла она, глядя ему прямо в глаза. Кэйа лишь поправил воротник и коротко рассмеялся, прикрыв глаза. — О, я обязательно найду повод составить тебе компанию, когда ты решишь вернуться, — парировал он, в его голосе скользнула непривычная мягкость. — Не слишком разгоняйся, Лея. Монстры Бездны не будут ждать, пока ты соскучишься. Он был абсолютно уверен: эта встреча — лишь глава, а не конец книги. Они вернулись обратно к отряду. За спиной послышались тяжелые шаги. Варка подошел к ним, его массивная фигура словно закрыла собой часть горизонта. Он провожал их не как командир подчиненных, а как союзник, знающий истинную цену каждого бойца. — Путь будет долгим, Иллуги, — голос Магистра гремел, но в нем чувствовалась глубокая серьезность. — Бездне всё еще есть что предложить миру, и нам нужно быть готовыми к любому повороту. — Мы готовы, Магистр, — коротко ответил командир отряда, отдавая честь. Варка перевел взгляд на Лею. На мгновение их глаза встретились. Он не произнес ни слова, но этот взгляд был полон того самого понимания, которое он проявил ночью. Он видел её готовность, её внутренний огонь и её усталость. И в этом взгляде не было жалости — только молчаливое признание её силы. — Возвращайтесь в целости, — добавил Варка, и это прозвучало как негласный приказ, который невозможно было нарушить. — Мы сделаем всё возможное, — ответила Лея, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Отряд двинулся в путь. Стук копыт по мостовой становился всё громче, постепенно сливаясь с шумом ветра. Лея ехала в строю, не оборачиваясь, но она кожей чувствовала присутствие Кэйа позади и тяжелый, оберегающий взгляд Варки. Дороги в окрестностях Нод-Края были изрезаны следами недавних стычек с Бездной, но подкрепление и ресурсы, полученные от Ордо Фавониус, внушали уверенность. Когда на горизонте показались укрепленные стены их собственного форпоста, усталость в рядах сменилась сосредоточенностью. Штаб встретил их привычным гулом: лязгом металла, криками тренирующихся бойцов и запахом костра. Это было место, созданное для войны, суровое и функциональное. Иллуги первым вошел в главный зал. Его лицо было сосредоточенным — он знал, что отдых будет коротким. — Построение! — скомандовал он, как только отряд переступил порог. — Сбросить лишнее снаряжение, но не расслабляться. Мы здесь не на празднике. Солдаты начали распределять припасы. Грузовые повозки, нагруженные продовольствием и медикаментами, потянулись к складам. Лея, помогая разгружать часть ящиков, обернулась на Иллуги. — Мы успели вовремя, — негромко сказала она, вытирая пот со лба. — С этими ресурсами мы сможем укрепить северный сектор. — Мы не просто укрепим его, — ответил Иллуги, не глядя на неё, изучая карту на стене. — Мы превратим его в неприступную крепость. Бездна не должна пройти здесь снова. Вечером, когда суета немного утихла, отряд собрался в общей столовой. Это был редкий момент затишья. Солдаты ели горячую похлебку, обсуждали новые планы и делились новостями. Но даже здесь витало напряжение — каждый понимал, что полученное подкрепление — это лишь временная отсрочка перед новой волной наступления Бездны. Иллуги сидел в углу, проверяя остроту клинка. Он знал, что завтра начнется новая работа: распределение новых бойцов, укрепление периметра и планирование контратаки. — Завтра на рассвете начинаем развертывание, — его голос прозвучал отчетливо, заставив замолчать даже самых шумных бойцов. — У нас есть ресурсы, у нас есть люди. Теперь нам нужна дисциплина. Отряд ответил коротким, сухим согласием. Они вернулись домой, но домой, который находился на передовой. Война продолжалась. Три недели после возвращения превратились в стремительное погружение в состояние тотальной войны, где отдых был лишь кратким затишьем перед новой, более жестокой фазой. Полученные от Ордо Фавониус ресурсы не принесли облегчения — они лишь дали отряду необходимые инструменты, чтобы превратить северный сектор в неприступную крепость. Первую неделю штаб гудел от лихорадочной работы: пока Иллуги координировал возведение новых заграждений и настройку магических барьеров, Лея методично готовила «инструмент» войны, лично проверяя снаряжение каждого бойца и затачивая клинки так, словно от этого зависела жизнь всего мира. В эти дни она старалась не думать о прощальном взгляде Варки, заменяя навязчивые мысли изматывающим трудом. Однако затишье закончилось на восьмой день, когда Бездна, словно почувствовав усиление обороны, перешла к изматывающим вылазкам. Началась череда ночных стычек, где враг появлялся из густого тумана, наносил резкий удар и исчезал в разломах, не давая солдатам полноценно спать. Лея стала острием копья в этих столкновениях; она работала на износ, лично возглавляя патрули и направляя бойцов в самые опасные точки разломов. К середине третьей недели ситуация накалилась до предела: монстры начали менять тактику, превращаясь из бездумных тварей в организованных «искаженных» существ, способных координировать свои атаки. К концу этого периода штаб превратился в место, где усталость смешивалась с паранойей. Постоянное напряжение и близость врага начали подтачивать психику даже самых закаленных бойцов. Лея ощущала это физически — каждое сражение требовало от неё не ярости, а ледяного, почти механического расчета, чтобы не поддаться давлению исходящей от Бездны тьмы. Когда на тринадцатый день после прибытия Иллуги признал, что враг не просто пытается прорваться, а, кажется, ищет способы подобраться к крепости изнутри, Лея поняла: время подготовки окончательно исчерпано. Ресурсы подходили к концу, а настоящая буря, о которой предупреждал Варка, уже стояла на пороге. На двадцать второй день затишье было разорвано не ударом в ворота, а тревожным донесением: в соседнем поселении, всего в нескольких милях от крепости, вспыхнул очаг Бездны. Иллуги, решив, что локальный разрыв можно купировать быстро и малой кровью, отправил Лею с небольшим отрядом — уверенный, что её группы хватит, чтобы «заткнуть дыру». — Опять я работаю бесплатным клинингом для этого мира, — бросила Лея, проверяя натяжение ремней на доспехах, пока отряд грузился на лошадей. — Иллуги, если там окажется просто пара голодных слаймов, я вычту стоимость патронов из твоего бюджета на вино. Но когда они достигли окраин поселения, её сарказм застрял в горле, сменившись тяжелым, холодным предчувствием. Вместо обычного прорыва они столкнулись с воплощенным кошмаром — «Дикой Охотой». Бездна не просто прорвалась, она устроила здесь кровавый пир. Поселение превратилось в бойню. Воздух был густым от запаха железа и жженого мяса. Из разломов, пульсирующих фиолетовым безумием, вырывались искаженные тени, которые не просто убивали, а методично истязали всё живое. Лея увидела, как твари затягивают кричащих жителей в тени, буквально разрывая их на части ради мимолетного наслаждения. Всюду были ошметки одежды, вырванные куски плоти и нечеловеческие вопли, которые тонули в грохоте магических взрывов. — К черту шутки, — процедила Лея, и её взгляд мгновенно стал стальным. — В строй! Смерть тем, кто мешает дышать! Она сорвалась с места, превратившись в живой вихрь. Её копье, окутанное энергией, рассекало воздух с яростным свистом. Первый же монстр, пытавшийся вцепиться в испуганную женщину, получил удар в грудь — копье пробило костяную броню, разрывая внутренности и выплескивая черную, зловонную жижу на брусчатку. — Не стоять! Справа, прикрывайте гражданских! — её голос, обычно пропитанный едким стебом, теперь звучал как удар молота. — Если я увижу, что вы разглядываете их рожи вместо того, чтобы резать глотки, я лично скормлю вас этим тварям! Бойня была запредельно жестокой. Лея действовала с хирургической точностью профессионального убийцы. Когда один из искаженных существ попытался накрыть её когтями, она сделала резкий выпад, вонзая древко прямо в глазницу монстра, и, используя его тело как опору, развернулась, нанося сокрушительный удар в спину следующему врагу. Хруст ломающихся костей и чавкающие звуки разрываемых тел заполняли каждый метр площади. Она видела, как её бойцы работают на пределе: щиты принимали удары, от которых разлетались в пыль, а клинки тонули в крови, которая уже не смывалась, а запекалась на камнях. Мирные жители, ослепленные ужасом, пытались прорваться сквозь этот ад, и Лея, прорубая путь сквозь плоть и кость, буквально вытаскивала их из пасти смерти, не давая бездне поглотить еще хоть одну жизнь. В этот момент в ней не осталось ничего от легкомысленной наемницы — только холодная, беспощадная машина для уничтожения, чье копье писало кровавую историю спасения на обломках разрушенного дома. Бой превращался в бесконечную мясорубку. Каждая выигранная секунда стоила бойцам литров пота и крови, но из фиолетовых разломов, словно из открытых ран самой реальности, вытекали новые и новые твари. Лея чувствовала, как тяжелеют мышцы, как горит в легких от едкого дыма и запаха гнили. Масштаб угрозы был чудовищным: Дикая Охота не просто нападала, она поглощала само пространство, превращая поселение в выгребную яму для бездны. — Командир, их слишком много! — выкрикнул один из бойцов, отбиваясь щитом от твари, чей облик напоминал сгусток костей и тьмы. — Мы не удержим периметр! Лея видела, как его строй дрожит. Она видела страх в глазах людей, зажатых между горящими домами и наступающей тьмой. Отчаяние, холодное и липкое, попыталось пробраться в её разум, шепча, что всё это бессмысленно. В этот миг она почувствовала странное, почти забытое тепло. Оно исходило из кармана её доспеха. Дрожащими пальцами, испачканными в черной крови монстров, она вытащила камень. Он не сиял ослепительно, но внутри него пульсировало глубокое, спокойное золотое свечение, напоминающее свет заходящего солнца над Ли Юэ. Перед глазами всплыл образ: спокойный, невозмутимый мужчина с янтарными глазами, чей голос звучал как шелест древних скал. «— Это не защитит вас от всего, — тихо сказал он тогда, — но даст опору, когда земля начнет уходить из-под ног». Лея сжала камень так сильно, что грани впились в ладонь. Тепло начало разливаться по её венам, выжигая усталость и страх. В этот момент внутри неё что-то окончательно надломилось и пересобралось заново. Она вспомнила всё. Свою прежнюю жизнь — серую, пустую, механическую. И этот мир. Тейват. Здесь она впервые почувствовала вкус еды, холод ветра, тяжесть ответственности и — самое страшное и прекрасное — вкус настоящей жизни. Она была здесь не просто гостьей или случайным прохожим. Она была частью этой земли. «Значит, вот так, да?» — подумала она с горькой, почти нежной усмешкой. — «Не в мягкой постели с кубком вина, а в этой вонючей дыре, среди костей и грязи. Что ж... по крайней мере, это чертовски честный финал». Она на мгновение закрыла глаза. «Сяо, прости, я вряд-ли сдержу обещание вернуться. Твоя неродивая ученица должна исполнить свой долг». Лея открыла глаза. По щеке, оставляя грязную полосу на лице, скатилась единственная слеза. Она резким движением вытерла её тыльной стороной ладони, и её взгляд стал страшнее, чем у любого из монстров Бездны. — СТРОЙ! — её крик перекрыл рев тварей, заставив бойцов вздрогнуть и выпрямиться. — Слушайте меня, трусы! Мы не сдохнем здесь в подворотне! Она вонзила копье в землю, и золотистая искра от камня в её руке отозвалась мощным импульсом по её телу. — Если боги хотят забрать эти жизни, им придется сначала перегрызть глотки всем нам! — она оскалилась в безумной, яростной улыбке. — В атаку! За каждого, кто еще дышит! С этим криком она рванулась вперед. Теперь она не просто сражалась — она была воплощением самой воли к жизни, которая врывалась в хаос Бездны, разрывая её на куски. Она знала: этот бой может стать последним. Но впервые в жизни она была абсолютно, непоколебимо живой. Мир схлопнулся до хруста костей. Лея лежала в грязи, чувствуя, как холод Бездны медленно заполняет легкие. Тени монстров нависли над ней, словно черные саваны, готовые укрыть её вечным забвением. «Ну вот и всё, — подумала она, ощущая металлический привкус крови. — Даже не успела попробовать тот чертов пирог в таверне... Какая ирония». Она ждала удара. Ждала темноты. Но вместо пустоты пришел жар. Это не было теплом костра. Это было похоже на то, как если бы в её вены впрыснули расплавленный металл. В самой глубине груди, там, где еще мгновение назад была лишь агония, что-то щелкнуло. В этот миг реальность словно треснула, и из самой ткани мироздания к ней протянулась невидимая, но осязаемая сила. В её сознание ворвался не голос, а само ощущение — вспышка осознания, непоколебимая и яростная. В этот момент судьба поставила печать. Небесный порядок признал её право на этот огонь. Лея получила Пиро Глаз Бога. Вспышка была такой силы, что воздух вокруг неё задрожал и зашипел. Тварь, замахнувшаяся для удара, внезапно отлетела назад, словно от взрыва. Лея резко вдохнула, и этот вдох был похож на хрип пламени в кузне. Она поднялась на колени, тяжело дыша. Её зеленые глаза, обычно спокойные и чуть насмешливые, сейчас горели лихорадочным блеском, но оставались прежними — глубокими, изумрудными. Но то, что происходило с её волосами, пугало больше всего. Её длинные рыжие пряди в тугом высоком хвосте, спускавшиеся до самой поясницы, теперь казались не просто яркими — они ожили. Они не светились магическим светом, нет. Они словно впитали в себя саму суть огня: стали густыми, тяжелыми, как струящаяся лава, и начали колыхаться, подчиняясь не ветру, а внутреннему жару. Каждый её жест заставлял эту огненную массу волос взметываться, словно всполохи лесного пожара. — Ох... — Лея сплюнула кровь и криво усмехнулась, глядя на свои ладони, от которых исходил видимый маревом зной. — Кажется, у меня началось изжога... только очень, очень масштабная. Один из монстров, оправившись от шока, с ревом бросился на неё. Лея среагировала мгновенно. Она не стала вставать в героическую позу. Она просто рванула вперед, и её движение оставило за собой лишь выжженную полосу на земле. Копье в её руке теперь не просто блестело — оно горело так, будто его только что вынули из горна. Она вонзила его в грудь монстра, и вместо обычного прокола произошел термический взрыв. Тварь разлетелась на куски, даже не успев издать звука. — Эй, вы! — крикнула она, бросая быстрый, саркастичный взгляд на ошарашенных союзников, застывших в тени. — Чего уставились? Ждете, пока я устрою вам бесплатное шоу? Шевелите копытами, пока я тут всё не спалила! Она двигалась по полю боя не как благородный рыцарь, а как неуправляемый стихийный бедствие. Она не выкрикивала лозунги о справедливости. Она просто уничтожала. — Знаешь, — бросила она монстру, чья морда начала плавиться от её присутствия, — я всегда говорила, что мне не хватает капельки тепла в этой жизни. Кажется, я переборщила с дозировкой. Она сделала резкий выпад, и волна жара, вырвавшаяся из её тела, прочертила линию по полю боя, превращая врагов в тлеющие угли. Её тяжелые, огненные волосы хлестали по спине, словно живые языки пламени, а в зеленых глазах, среди этого хаоса, всё еще читалась та самая привычная, дерзкая усмешка. Только теперь эта усмешка обещала врагам лишь одно — полное испепеление. Рывок, взрыв, вспышка — и снова рывок. Лея двигалась в танце из пепла и крови, но цена этого танца становилась непомерной. Пиро Глаз Бога давал ей неисчерпаемый источник мощи, но её человеческое тело оставалось прежним. Мышцы ныли, легкие словно набили раскаленным песком, а сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Монстры не кончались. На каждое испепеленное существо из тени выходили двое новых. Один из них, огромный, закованный в черную чешую, ударил её плечом, отбрасывая назад. Лея врезалась в дерево, и перед глазами поплыли красные пятна. — Черт... — прохрипела она, пытаясь подняться. Её длинные рыжие волосы, тяжелые и горячие, облепили спину, мешая дышать. — Кажется, я... перегрелась. Она снова вонзила копье в нападающего, но рука дрогнула. Силы уходили стремительно, оставляя после себя лишь пустоту и жгучую усталость. Мир начал терять четкость, звуки боя стали глухими, словно она была под водой. Тень огромного монстра накрыла её, готовясь нанести решающий удар. И в этот момент земля содрогнулась. Это не был взрыв магии. Это был тяжелый, ритмичный топот десяток ног и лязг стали. С восточной стороны, прорывая мглу, ворвался отряд рыцарей, возглавляемый фигурой, чей силуэт невозможно было спутать ни с кем другим. Магистр Варка. Он не просто вошел в бой — он ворвался в него, как живое воплощение несокрушимой воли. Его огромный двуручный меч описывал в воздухе сокрушительные дуги, рассекая и плоть, и саму темноту. С каждым ударом его клинка монстры разлетались в кровавую пыль. Лея, тяжело дыша и прижимая руку к боку, смотрела на него сквозь пелену пота. И тут произошло нечто странное. Внутри неё, там, где только что бушевал яростный, беспощадный огонь Глаза Бога, возникло другое ощущение. Не обжигающее, не разрушительное, а глубокое, спокойное и странно... родное тепло. Оно разлилось по груди, смягчая боль и даря иллюзию безопасности. — Держите строй! — громовой голос Варки перекрыл даже рев монстров. — Не дайте им окружить их! За Ордо Фавониус! Он двигался с грацией хищника, несмотря на тяжесть своего снаряжения. Его меч был продолжением его самого — быстрым, смертоносным и абсолютно уверенным. Под его натиском ряды врагов начали таять, превращаясь из угрожающей массы в разрозненных жертв. Когда последний монстр пал, наступила звенящая, тяжелая тишина, нарушаемая лишь треском догорающих углей и тяжелым дыханием выживших. Варка убрал меч в ножны одним резким движением и, не тратя времени на отдых, направился прямо к ней. Его доспехи были забрызганы кровью, а лицо — суровым, но в глазах читалось беспокойство. Лея попыталась выпрямиться. Она почувствовала, как губы сами собой растягиваются в привычной, дерзкой ухмылке. Ей очень хотелось сказать что-то в своем стиле. Что-то вроде: «О, Магистр, вы опоздали к десерту, но прислали отличную приправу». — Знаете... — начала она, прерывисто вдыхая воздух, — я тут подумала... Вы ведь... специально... так долго шли, чтобы... Но слова застряли в горле. Резкий, обвальный упадок сил накрыл её, словно ледяная волна. Реальность поплыла, цвета смешались в одно серое пятно. Колени подогнулись, и она начала оседать в грязь. Она уже не чувствовала падения. Вместо удара о землю она почувствовала нечто совершенно иное — крепкие, надежные руки, которые подхватили её прежде, чем она успела коснуться земли. Последнее, что она ощутила перед тем, как окончательно провалиться в темноту, — это запах металла, кожи и едва уловимый аромат спокойствия, исходящий от человека, который не позволил ей упасть. — Тише, — донесся до неё приглушенный, низкий голос Варки. — Ты справилась. Отдыхай. И темнота приняла её, на этот раз не холодная и пустая, а теплая и тихая.