Часть 26

Прошел месяц. Ситуация в Нод-Крае начала стабилизироваться, а присутствие Люмин стало тем самым стержнем, который превратил разрозненные отряды в единую структуру. Хаос сменился размеренным порядком. Стабилизация позволила начать ротацию: те, кто прошел через горнило сражений, получили право вернуться домой. Для Леи это означало возвращение в Ли Юэ. В честь прощания с воинами устроили грандиозный пир. Повсюду стояли столы, которые ломились от яств, звучал смех и звон кубков. Но сама Лея не чувствовала праздника. Она стояла в тени одной из колонн, подальше от общего шума, глядя на огоньки костров. Внутри нее боролись две стихии. С одной стороны — триумф. Долг выполнен, Глаз Бога теперь официально закреплен за ней, а впереди — Ли Юэ, Сяо и тепло дома. Впервые в жизни она знала, что ее ждут. С другой — тягучее, липкое чувство незавершенности, будто часть ее души осталась здесь, на этих полях. — Выглядишь так, будто планируешь либо мировое господство, либо самосожжение, — раздался рядом насмешливый, бархатный голос. Лея даже не вздрогнула. Она узнала этот тон. Кэйа подошел неспешно, держа в руке бокал с чем-то золотистым. — Скорее, я пытаюсь понять, не забыла ли я выключить дома свет, — отозвалась она, не поворачивая головы. — А ты что здесь делаешь? Разве капитанам не положено сиять в центре внимания? — О, я здесь в качестве эксперта по меланхолии, — Кэйа прислонился к колонне рядом, игриво прищурившись. — Видишь, как все празднуют? А ты стоишь здесь с таким лицом, будто тебе принесли вместо десерта тарелку с сырым луком. — Лук был бы полезнее для здоровья, чем эти бесконечные тосты, — фыркнула Лея. — Тебя не тянет к веселью? — Меня тянет к интересным личностям, — он сделал глоток. — Ты ведь возвращаешься в Ли Юэ, верно? К своему «защитнику ночи»? Лея едва заметно покраснела, но постаралась сохранить невозмутимость. — Я возвращаюсь выполнять свои обязанности. И не строй догадок, капитан. — О, я не строю догадок, я читаю открытые книги, — Кэйа усмехнулся, подавшись чуть ближе. — Только вот в этой книге последняя глава кажется подозрительно эмоциональной. Ты ведь гордишься собой, Лея. Твой Глаз Бога — не просто подарок, это печать того, что ты выжила. Но почему тогда в твоих глазах столько сомнений? — Может, потому что я слишком много времени провела в компании людей вроде тебя? — парировала она, наконец повернувшись к нему. — Излишняя веселость размывает бдительность. — Или она помогает не сойти с ума от тяжести того, что вы натворили, — его тон на мгновение стал серьезным, но тут же снова сменился на привычную маску. — Слушай, если ты решишь, что Ли Юэ слишком скучное место для такой героини, в Мондштадте всегда найдется пара свободных столов и пара отличных историй, которые можно пересказать под вино. — Я справлюсь, — твердо сказала Лея. — У меня есть цель. — Цель — это хорошо. Но не забудь, что даже героям нужно иногда просто... попить вина и перестать спасать мир хотя бы на один вечер, — Кэйа поднял бокал, салютуя ей. — С возвращением домой, Лея. Постарайся не слишком сильно раздувать свое эго, когда будешь рассказывать своему учителю о своих подвигах. Он парень суровый, может и не оценить твой артистизм. — На крайний случай меня скинут со склалы, — Лея слабо улыбнулась, и это была первая искренняя улыбка за весь вечер. — Ну вот, видишь? — Кэйа подмигнул ей. — Уже теплее. А теперь иди, ешь, пока все лучшие закуски не прибрали к рукам твои соратники. А то будешь потом жаловаться, что в Ли Юэ тебя ждет только сухой рис. Лея покачала головой, глядя, как он уходит в толпу, и почувствовала, что тяжесть в груди немного отступила. Лея решила, что Кэйа прав — нужно хотя бы на мгновение сбросить доспехи, даже если это всего лишь метафора. Но шум пира начал давить на виски. Ей нужно было одиночество и тишина. Она вышла за пределы лагеря, туда, где ночной воздух был прохладным и пах хвоей. Сев на поваленное дерево, Лея достала сигарету. Щелчок пальцев, крохотная искра Пиро — и первая затяжка принесла долгожданное успокоение. Дым медленно растворялся в темноте. — Не самое лучшее применение Глаза Бога, — раздался густой, рокочущий голос. Лея даже не дернулась. Она знала этот голос. Варка возник из тени, словно сама ночь обрела плоть. Он не выглядел строгим; скорее, он смотрел на нее с тем любопытством, с каким смотрят на дикого зверя, решившего присесть отдохнуть. И с какой-то странной, несвойственной ему теплотой. — Если использовать его для создания костров, то это всё еще полезно, — отозвалась Лея, не оборачиваясь. Она выпустила тонкую струйку дыма. — А если для того, чтобы не сойти с ума от праздного шума, то это просто необходимость. Варка подошел ближе и бесцеремонно уселся рядом, занимая добрую половину скамьи. Он сел так близко, что она кожей почувствовала жар, исходящий от его тела. От него веяло силой, дорожной пылью и чем-то необъяснимо надежным. — Вы слишком много думаете, леди Лея, — усмехнулся он, глядя на звезды. — В походе мысли — это либо ваш компас, либо ваш яд. Судя по вашему виду, вы сейчас пьете чистый яд. — Если вы планируете прочитать мне лекцию о важности дисциплины, Магистр, то лучше сделайте это завтра, — парировала Лея, слегка прищурившись. — Сегодня я не в настроении для морализаторства. — Лекции? О нет, я слишком ленив для этого, — рассмеялся Варка. В его смехе проскользнула мягкая, почти нежная нотка. — Я предпочитаю предлагать возможности. Лея почувствовала странный укол в груди. Рядом с этим человеком ей не нужно было держать спину идеально прямой. Ее тянуло к его невозмутимой мощи, к этой способности просто быть собой. Но она лишь привычно приподняла бровь, скрывая смятение за маской легкого сарказма. — И какие же возможности вы можете предложить человеку, который просто хочет выкурить сигарету в тишине? — спросила она. Варка замолчал на мгновение. Он повернул голову, и его взгляд, обычно прямой и решительный, смягчился, задерживаясь на ее лице чуть дольше, чем требовали приличия. — Послушайте, леди Лея. Мондштадт нуждается в таких людях, как вы. Не в тех, кто просто машет мечом, а в тех, у кого есть стержень. Я хочу предложить вам стать почетным рыцарем Ордо Фавониус. Без лишней бюрократии и душных отчетов. Просто официальное признание вашей силы. Вы будете иметь право заходить в наш город под любым предлогом. Лея замерла. Сигарета чуть не выпала из пальцев. — Вы сейчас серьезно, Магистр? — она попыталась вернуть голосу саркастичный тон, но он предательски дрогнул. — Предлагать почетное звание человеку, который только что пытался сбежать от праздника — это ваш стиль вербовки? — Это мой стиль жизни, — отрезал Варка, подмигнув ей. Лея молчала. В голове закружился вихрь. Почетный рыцарь Мондштадта... Это звучало как начало новой, захватывающей главы. Но... В Ли Юэ её ждал Сяо. Вечно холодный, вечно отстраненный, он был её якорем. А еще... Чжун Ли. Человек-загадка, который мог рассуждать о вечности часами, но вечно забывал, сколько моры у него в кармане. — Вы предлагаете мне выбор между новой жизнью и... — она запнулась, — ...моими обязательствами в Ли Юэ? — Я предлагаю вам дверь, которая всегда будет открыта, леди Лея, — мягко сказал Варка. Его голос стал тише, почти доверительным. — Куда вы пойдете — решать только вам. Но знайте: в Мондштадте вас всегда встретят с бокалом лучшего вина... и с нетерпением. Лея посмотрела на догорающий огонек сигареты. — Боюсь, Магистр, мой учитель слишком невозмутим, чтобы я могла так легко его оставить, а господин Чжун Ли... — она усмехнулась, — ...у него слишком специфические финансовые привычки, которые требуют моего надзора. Но я... я подумаю. Только не надейтесь, что я отвечу «да» прямо сейчас. Это испортит всю интригу. — Интрига — это мой профиль, — Варка поднялся. Прежде чем уйти, он на мгновение задержал руку на ее плече — мимолетное, почти невесомое касание, которое длилось на секунду дольше, чем просто дружеский жест. — Думайте, Леди Лея. Весь мир подождет, пока вы решаете, куда вам действительно хочется возвращаться. Утро встретило Лею пронзительным светом и запахом соленого ветра. Сборы были быстрыми: вещи, привычно уложенные в дорожную сумку, лишь подчеркивали ее решимость. Маршрут был выверен: причал, корабль до Нашгорода, а затем долгий путь в Ли Юэ. Кэйа возник в дверях ее комнаты так внезапно, будто соткался из утреннего тумана. — Вы не спрашивали моего разрешения, Капитан, — сухо заметила Лея, затягивая ремень сумки. — Но, судя по вашему лицу, вы уже все решили. — Проводить леди, которая решила сменить декорации, — это мой священный долг, — Кэйа самодовольно улыбнулся, поправляя повязку на глазу. — И не спорь. Я уже распорядился, чтобы мои люди помогли с багажом. Ты не выглядишь как человек, готовый к долгому путешествию в одиночку. — Твоя забота граничит с навязчивостью, Кэйа, — парировала она, проходя мимо него. — Но я принимаю это как вынужденную услугу. — О, не скромничай. Тебе просто нравится компания, которая не дает заскучать, — он последовал за ней, не отставая ни на шаг. Прощание с рыцарями прошло на удивление гладко. Кэйа не мешал, лишь время от времени отпускал двусмысленные комментарии, которые заставляли окружающих краснеть, а Лею — лишь сильнее стискивать зубы. Она была благодарна ему за это молчаливое понимание: он знал, что ей нужно сделать последний шаг. Прежде чем направиться к пристани, Лея почувствовала непреодолимое желание зайти в кабинет к Варке. В груди неприятно давило — словно там застрял холодный, тяжелый ком, который не давал дышать полной грудью. В кабинете было тихо. Варка стоял спиной к двери, глядя на горизонт, и его мощный силуэт в утреннем свете казался почти незыблемым. Лея замерла на мгновение, прежде чем сделать шаг вперед. Ком в горле мешал дышать, но она привычно надела свою маску — маску ледяного спокойствия и легкой иронии. — Решили встретить рассвет в одиночестве, Магистр? — она подошла ближе, остановившись на почтительном расстоянии. — Надеюсь, вы не планируете пропустить мой отплытие из-за внезапного вдохновения. Варка медленно обернулся. В его взгляде не было давления — только глубокая, спокойная теплота, которая пугала Лею куда сильнее, чем любой вызов. — Я просто ждал, когда вы сами решите нарушить это молчание, — мягко произнес он. — Вы всегда так старательно выбираете время для своих слов, Леди Лея. — Выбираю? — она невольно улыбнулась, стараясь придать голосу безразличие. — Я лишь экономлю ваше время. Прощания — штука утомительная. Я предпочитаю уходить красиво, оставляя после себя лишь легкое недоумение. Так проще, не находите? Варка не усмехнулся в ответ. Он подошел к ней — не стремительно, а размеренно, словно давая ей возможность отступить, если она захочет. Но Лея не двинулась с места. — Красиво уходить — это искусство, — тихо сказал он. — Но иногда за этой красотой прячется нежелание признать очевидное. Он замолчал на мгновение, давая ей возможность самой наполнить эту паузу смыслом. Лея чувствовала, как напряжение внутри нее борется с желанием просто уйти. — Я знаю, о чем вы, — она постаралась, чтобы голос звучал максимально буднично. — Ваше предложение... титул почетного рыцаря. Это большая честь, Магистр. Но Ли Юэ не ждет, а мои обязательства там не позволяют мне просто сменить вектор движения. — Я не прошу вас отказаться от планов, — Варка остановился совсем рядом. Он не касался ее, но она чувствовала исходящее от него спокойствие. — И я не жду ответа прямо сейчас. Я лишь хочу, чтобы вы знали: это предложение не имеет срока годности. Он сделал шаг к ней, но не для того, чтобы сократить дистанцию до предела, а чтобы она почувствовала его присутствие как опору, а не как угрозу. — Мондштадт будет нуждаться в ком-то вроде вас. Не как в официальном лице, а как в части этого города. Если в Ли Юэ вы поймете, что ваши амбиции требуют более надежного тыла... — он сделал паузу, и его голос стал еще тише, — ...тогда вы знаете, где вас ждут. Без лишних церемоний и формальностей. Лея замерла. Он не пытался переубедить ее, не приводил аргументы о том, как ей будет тяжело одной. Он просто оставил ей этот выбор, сделав его легким, как утренний ветер. — Я не обещаю, что когда-нибудь вернусь, — прошептала она, и ее маска впервые дала трещину. — Вам и не нужно обещать, — Варка осторожно, почти невесомо, коснулся кончиками пальцев ее руки. Его прикосновение было теплым и невероятно бережным. — Просто знайте, что дверь всегда открыта. Для вас — всегда. Он едва ощутимо коснулся пряди ее волос, заправляя ее за ухо. Это не было властным жестом. Это было обещание безопасности. От этого жеста у нее перехватило дыхание. Мир вокруг словно замедлился. Она видела каждую искорку света в его глазах, чувствовала, как бешено колотится ее собственное сердце. Она хотела сделать шаг навстречу, сократить это мизерное расстояние... Бам! Дверь кабинета распахнулась, впуская в комнату резкий поток холодного воздуха. — Лея! — голос Кэйи прозвучал неожиданно громко, разбивая хрупкую атмосферу. — Ты скоро? Корабль уже на исходе, а матросы начинают спорить, кто будет первым на причале. Лея резко отшатнулась, словно ее ударило током. Она судорожно выдохнула, пытаясь унять дрожь в руках и вернуть лицу привычное выражение. Кэйа стоял в дверях, засунув руки в карманы. На его губах играла привычная ухмылка, но взгляд, проницательный и быстрый, мгновенно зацепился за замершего Варку и раскрасневшуюся Лею. — О, прошу прощения, — Кэйа притворно приложил руку к сердцу, хотя в его глазах плясали чертики. — Я, кажется, прервал важный... стратегический совет? Лея сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. Она бросила на Варку быстрый, полный боли и невысказанного «спасибо» взгляд. — Прощайте, Магистр, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Спасибо за... беседу. Она почти побежала к выходу, не оглядываясь. Кэйа, дождавшись, пока она пройдет мимо, мягко приобнял ее за плечо, направляя к лестнице. — Ну чего ты так разгоняешься, Лея? — негромко, только для нее одной, произнес он, и в его голосе не было привычного сарказма, лишь мягкое участие. — Дыши. Тебе еще долго плыть, не стоит тратить все силы на этот побег. Путь от штаба Ордо Фавониус до причала занял вечность. Каждое движение Леи казалось ей слишком резким, а шаги — тяжелыми, словно она несла на плечах не только дорожную сумку, но и всё то недосказанное, что осталось в кабинете Варки. Кэйа не отпускал её. Он не давил, не задавал лишних вопросов, но его присутствие рядом служило своеобразным щитом, отгораживающим её от любопытных взглядов горожан и, что важнее, от собственного смятения. Он шел чуть сбоку, сохраняя ту самую небрежную походку, которая заставляла окружающих верить, что он просто наслаждается утренней прогулкой. — Скоро здесь станет совсем пусто, — негромко произнес он, перекрикивая шум прибоя. — Только камни и холодный ветер. Без наших вечных споров и этой... правильной суеты. Лея плотнее закуталась в плащ. — Но вы тоже скоро вернетесь в тепло. В Мондштадт, где вино не превращается в лед за пять минут. — Возможно, — Кэйа остановился у самого края деревянного настила. Корабль, предназначенный для торгового пути в Ли Юэ, тяжело покачивался на темных волнах. — Но возвращаться в мир, где всё так предсказуемо, после того как ты увидел этот край... это будет непривычно. Он протянул ей небольшой сверток, обернутый в плотную, непромокаемую ткань. — Возьми. Это из запасов, которые мы приберегли для долгих переходов. Не для того, чтобы забыться, а чтобы согреться. Лея приняла подарок, коснувшись его пальцев. На мгновение её уверенная маска дала трещину. — Кэйа... береги себя в пути. Он лишь слегка склонил голову, и в его единственном глазу мелькнуло нечто, похожее на обещание. — Мы вернемся. А ты... просто найди то, что ищешь. Лея поднялась по трапу, стараясь не смотреть ему в след. Она знала: если она обернется, то увидит, как он стоит среди серого тумана, одинокий и непоколебимый, и это лишит её сил сделать первый шаг. Путь до Ли Юэ превратился для неё в череду контрастов. Сначала был суровый северный путь. Корабль пробивался сквозь ледяные крошки и густые туманы, отгораживая её от воспоминаний о Нод-Крае. Дни в море были серыми и монотонными; Лея часами сидела у борта, вглядываясь в тяжелое небо, и сжимала в руках сверток, подаренный Кэйей. Единственным спасением были редкие моменты, когда солнце пробивалось сквозь тучи, окрашивая воду в стальной цвет. Затем началось движение на юг. Мир вокруг начал меняться, словно в замедленной съемке. Сначала исчезли ледяные скалы, сменившись высокими, поросшими темным лесом утесами. Воздух перестал обжигать легкие, становясь влажным и тяжелым. Чем дальше она уходила от холодных земель, тем ярче становился мир. Она видела, как меняются береговые линии: от резких, обрывистых скал к пологим золотистым пляжам. Запахи сменяли друг друга — от едкой морской соли до густых, дурманящих ароматов экзотических цветов и пряностей, которые начали доноситься с торговых судов, идущих навстречу. Когда впереди наконец показались величественные, залитые золотым светом горы Ли Юэ, Лея почувствовала странную пустоту. Она прошла через холод и шторма, она пересекла границы миров. Но, приближаясь к шумному, залитому солнцем порту, она поймала себя на мысли, что её сердце всё еще осталось там, на ледяном причале Нод-Края, среди людей, которым она скоро станет лишь воспоминанием. Проходя мимо шумных рынков, Лея кривила губы в привычной полуухмылке. Если кто-то из знакомых пытался завести с ней разговор, она отбивалась порцией сухого сарказма, оставляя собеседников в легком недоумении. «О, ты жив? А я думала, тебя поглотил очередной снежный буран», — бросала она, и эта маска работала безотказно. Она была её броней. Но когда она увидела знакомый силуэт у набережной, броня дала трещину. — Если вы решили устроить здесь филиал вечности и застыть на посту до следующего столетия, то предупредите заранее. Мне нужно будет забронировать столик поблизости, — Лея остановилась в нескольких шагах, сложив руки на груди. Голос звучал бодро, но в глазах всё еще читалась та самая пустота, которую не замазать никакими колкостями. Чжун Ли медленно повернулся. Его взгляд был спокойным и проницательным — таким, от которого Лее хотелось либо спрятаться, либо окончательно сдаться. — Ваше чувство юмора, как всегда, остро, как клинок, — невозмутимо ответил он. — Но, боюсь, я не планирую становиться частью ландшафта. Я просто наслаждался видом. — Наслаждались видом? — Лея подошла ближе и оперлась на парапет рядом с ним, чувствуя, как усталость начинает просачиваться сквозь сарказм. — В Ли Юэ столько видов, господин Чжун Ли. Вы могли бы выбрать что-нибудь менее... философское. Например, ящики с рыбой. Они хотя бы не пытаются познать суть бытия. Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. Она знала, что перед ним это не сработает. Чжун Ли видел её насквозь, и это одновременно бесило и дарило странное облегчение. — Вы вернулись, — сказал он, проигнорировав её шутку. — Но ваш взгляд напоминает северное сияние: красиво, но от него веет холодом. Лея тяжело вздохнула и, наконец, позволила плечам опуститься. Маска сползла. — Нод-Край — паршивое место, — без тени иронии произнесла она. — Если вам когда-нибудь предложат там отпуск, просто сожгите этот билет. И меня вместе с ним. — Это звучит крайне нерационально, — заметил Чжун Ли. — Но я понимаю вашу метафору. — Метафору? — она коротко рассмеялась, и этот смех был сухим. — Это не метафора, это был мой план на ближайшие полгода. Она замолчала, глядя на воду. Тишина не была неловкой — она была привычной. С ним ей не нужно было заполнять каждую секунду шутками, чтобы не сойти с ума от собственных мыслей. — Знаете, — вдруг сказала она, косясь на него, — возвращение домой — это как попытка надеть старые ботинки. Они вроде бы твои, родные, но где-то подтекают, и натирают так, будто ты не отдыхала, а прошла пешком через весь континент. Чжун Ли едва заметно улыбнулся краем губ. — В таком случае, вам не помешает качественный ремонт. Или, по крайней мере, чашка хорошего чая, чтобы немного смягчить этот процесс. — О, мы перешли к компенсациям? — Лея снова попыталась вернуть себе ироничный тон, но в нем уже не было яда. — Надеюсь, чай будет стоить дешевле, чем мои попытки прийти в себя. А то мой бюджет сейчас — это примерно «три моры и надежда на чудо». — Я угощаю, — просто ответил он. — Считайте это налогом на ваше возвращение. Лея поднялась, отряхивая одежду, и бросила на него быстрый, уже более живой взгляд. — Налог на возвращение? Звучит как официальный сбор Ли Юэ. Вы точно не работаете в налоговой? — Я лишь соблюдаю традиции гостеприимства, — парировал Чжун Ли, направляясь к чайному домику. Лея пошла следом. Она всё еще чувствовала себя разбитой, и Нод-Край всё еще сидел у неё в голове ледяным комом, но сейчас, в тени спокойного человека, ей впервые за долгое время захотелось просто... посидеть. Без необходимости играть роль сильной и остроумной женщины. Просто быть Леей, которая наконец-то дома. После чая, который Чжун Ли — вопреки всем законам вероятности — не просто выбрал безупречный, но и действительно оплатил, Лея чувствовала себя чуть менее «разваливающейся на части». То, что он не забыл мору и позволил ей просто посидеть, было сродни небесному знамению. Но одна важная деталь в её списке дел всё ещё ждала завершения. Ей нужно было найти его. Она искала Сяо по знакомым местам: на крышах постоялых дворов, в тенистых ущельях, там, где воздух казался тяжелым от застоявшейся энергии. Она знала его привычки. Он не любил толпу, он любил одиночество, которое обычно было настолько острым, что его можно было почувствовать кожей. Наконец, она нашла его на одной из отдаленных террас, откуда открывался вид на заснеженные пики. Он стоял спиной к ней, неподвижный, словно тень, приросшая к самому краю бездны. Лея выждала момент, приготовив самую язвительную улыбку, которую только могла выжать из своего измотанного лица. — О, смотрите-ка, — громко начала она, нарочито громко топая сапогами по каменной плитке. — Наш грозный Охотник на демонов решил превратиться в декорацию для пейзажей? Я уже начала беспокоиться, не забыл ли ты, как дышать, засмотревшись на облака. Сяо не обернулся сразу. Его плечи, обычно напряженные, на мгновение дрогнули. — Твое появление сопровождается слишком большим количеством шума, как и всегда, — отозвался он. Голос был низким, холодным, но в нем не было враждебности — лишь привычное, усталое раздражение. — Слишком много шума? — Лея подошла ближе, скрестив руки на груди и склонив голову набок. — Я просто пришла проверить, не заплесневели ли твои мысли от одиночества. Знаешь, если ты так долго планируешь стоять в этой позе, я могу принести тебе немного мха, чтобы ты выглядел более... аутентично. Она ждала привычного короткого ответа или того, что он просто исчезнет в вихре анемо-энергии. Она привыкла, что Сяо — это шторм, который она пытается приручить своими колкостями. Но он не ушел. Прежде чем она успела вставить очередную шутку, он резко развернулся. В его движениях не было нежности, лишь резкая, почти болезненная решимость. Он сократил расстояние между ними одним рывком. Прежде чем Лея успела среагировать, он крепко перехватил её за плечи, разворачивая к себе. Это не было объятием — это было резкое, властное движение человека, который проверяет состояние своего подопечного после боя. Его пальцы сжались на её плечах с силой, которая не оставляла сомнений в его серьезности: он буквально сканировал её присутствие, убеждаясь, что она здесь, что она в порядке, что она не превратилась в очередное видение или призрак. В этом жесте не было романтики, но в нем было нечто гораздо более тяжелое: признание её права быть рядом. Для него она была не просто спутницей, она была его ученицей — единственным человеком, чью хрупкость он взял на себя оберегать, и чью дерзость он признавал как признак силы. Лея замерла. Она почувствовала холодный ветер и резкий, чистый запах озона. Она ощутила его силу — не как угрозу, а как незыблемую, суровую опору. Он привязался к ней так, как наставник привязывается к единственному ученику, способному выдержать его ритм, — через ответственность и молчаливое, глубокое доверие. Когда он отпустил её, его лицо снова превратилось в непроницаемую маску, но взгляд остался тяжелым. В нем читалось не влечение, а глубокое, почти суровое удовлетворение от того, что она стоит перед ним — живая, дерзкая и всё ещё способная спорить с ним. Лея почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Но сдаться? Не в её стиле. Она нервно поправила воротник, стараясь скрыть, как мелко дрожат её пальцы, и тут же выпрямилась, возвращая себе привычный дерзкий вид. — Ого, — выдохнула она, прищурившись. — Это что, был приступ нежности? Или ты решил, что я слишком тонкая натура и меня нужно прижать к земле, чтобы я не улетела от собственного величия? Не надо так, я всё ещё могу укусить. Сяо проигнорировал её выпад. Он смотрел на неё с той странной, суровой гордостью, с какой смотрят на клинок, который наконец-то прошел закалку. — Ты цела, — коротко бросил он, и в этом «цела» было признание её прогресса, её стойкости. — Ну, почти, — она фыркнула и, решив сменить тему, пока он не начал уходить, картинно выставила вперед ладонь. — Но раз уж ты решил сменить тактику с «игнорировать меня» на «проверять мою прочность», то, может, оценишь мой новый аксессуар? Она раскрыла ладонь, и в центре, пульсируя мягким, едва уловимым светом, замер Пиро Глаз Бога. — Видишь ли, — она самодовольно ухмыльнулась. — Пока ты тут изображал памятник самому себе, я нашла способ поджаривать врагов чуть элегантнее. Теперь, если ты решишь меня скинуть со скалы, я хотя бы смогу эффектно поджариться в полете. Она ждала колкости. Но он лишь долго смотрел на огонь в её руке, а затем перевел взгляд на неё. В его глазах промелькнуло нечто, похожее на одобрение мастера, увидевшего успех своего дела. — Пиро, — негромко произнес он. — Значит, огонь теперь течет в твоих жилах. Ты становишься опаснее, чем я предполагал. — О, ты даже не представляешь насколько, — Лея подмигнула ему, и в этой искре сарказма наконец-то прорезался настоящий, живой свет. У Леи ушло несколько дней на физическое восстановление своего тела. Очередное утро встретило Ли Юэ пронзительным, почти колючим солнцем. Лея проснулась с ощущением, будто по ней проехалась телега с камнями — последствия эмоционального потрясения и недосыпа давали о себе знать. Тени событий в Нод-Крае, о которых она предпочла бы забыть, тяжелым грузом давили на сознание, но она привыкла: если ты не улыбаешься, мир решит, что ты сломалась. А Лея не собиралась давать ему такой шанс. Ей не дали даже допить утренний чай. Она обнаружила Сяо на тренировочной площадке у подножия гор, когда туман еще только начинал рассеиваться. Сяо стоял там, неподвижный и пугающе сосредоточенный. В его взгляде не было сочувствия — только холодный, аналитический интерес охотника, оценивающего нового хищника. — Ты опоздала на три минуты, — бросил он, даже не повернув головы. — О, прости, мой господин, — Лея картинно поклонилась, едва не потеряв равновесие. — Я как раз выбирала между «быть вовремя» и «выспаться подольше». Выбор был мучительным, честно. — Меньше слов. Хватай оружие. Лея вздохнула. Внутри всё ощущалось каким-то ватным, словно за спиной тянулся невидимый груз, но внешне она лишь вызывающе вскинула бровь. Она вытащила свое копье, чувствуя, как тяжесть металла привычно ложится в руку. Она уже давно привыкла к своей силе, к тому, как Глаз Бога отзывается на её волю, но сегодня этот отклик казался... глухим. — И это твой способ сказать «доброе утро»? — она подошла к нему, крутя древко в ладонях. — Знаешь, Сяо, я думала, после обнимашек наши отношения перешли на новый, более... доверительный уровень. А ты сразу перешел к режиму «изнуряющий инструктор». Я уж было подумала, что у нас всё серьезно, а ты, оказывается, просто мазохист, которому нравится смотреть, как я потею. Сяо даже не моргнул. Его лицо осталось каменным, хотя в глубине золотистых глаз промелькнуло нечто, отдаленно напоминающее привычное терпение. — Твои слова не имеют значения для тренировки. Твой Глаз Бога — это не украшение. Это инструмент, который либо сделает тебя сильнее, либо истощит тебя окончательно. Сегодня я хочу увидеть не твою ярость, а твою точность. Покажи мне, как ты управляешь потоком. — Слушаюсь, мой суровый наставник, — огрызнулась она. — Только не жалуйся потом, если я случайно подпалю твои идеальные волосы. Сяо сорвался с места мгновенно. Его атака была молниеносной — чистая анемо-энергия, режущая воздух. Лея едва успела подставить копье, принимая удар на блок. Звон металла о металл разнесся по ущелью. Она работала быстро. Она не была новичком в бою, её техника была отточенной, и она знала, на что способна её стихия. Но сегодня что-то было не так. Глаз Бога привычно пульсировал у неё на поясе, но когда она пыталась призвать пламя, оно откликалось с заметной задержкой, словно энергия проходила через вязкую преграду. — Слишком много лишних движений! — рявкнул Сяо, проскальзывая под её ударом. — Ты тратишь силы на борьбу с собственным весом, а не на контроль элемента! — Он просто... сегодня непослушный! — выдохнула она, отскакивая назад. — Весь в меня! Она сконцентрировалась, пытаясь вытянуть энергию из Глаза Бога. Она знала этот процесс до автоматизма. Но стоило ей сосредоточиться, как ментальная усталость, которую она так старательно игнорировала, навалилась тяжелым пластом. Вместо того чтобы выпустить четкий, направленный поток Пиро-энергии, она получила лишь слабый, хаотичный всполох, который тут же погас, оставив после себя лишь неприятное чувство опустошения. Лея пошатнулась, тяжело дыша. Она не понимала, в чем дело. Она привыкла к своей силе, она умела ею пользоваться — это было её оружием для выживания. Почему же сейчас, при полном физическом контроле, Глаз Бога словно отказывался работать в полную силу? — Опять... — прошептала она, вытирая пот. — Кажется, сегодня просто плохой день для стихий. — Это не «плохой день», — Сяо оказался рядом почти бесшумно. Его голос звучал жестко, но в нем не было насмешки — лишь констатация факта. — Твой Глаз Бога реагирует на твое состояние. Ты можешь мастерски владеть оружием, но если твой разум перегружен, связь с элементом будет рваться. Ты пытаешься выжать силу из пустоты. Лея замерла. Её сарказм на мгновение застрял в горле. Она хотела ответить чем-то колким, припомнить ему его вечную серьезность, но сил на это не было. Она чувствовала, как её злит эта невидимая преграда — эта неспособность заставить стихию подчиниться так же легко, как раньше. — Я не истощена, — огрызнулась она, хотя голос предательски дрогнул. — Я просто... немного устала. — Усталость — это физика. То, что я вижу — это неспособность удерживать фокус, — Сяо убрал оружие. — Ты привыкла полагаться на силу, но забыла, что она требует чистоты восприятия. Твоя ментальная усталость создает помехи в потоке. Пока ты не научишься отсекать лишнее в мыслях, твой Глаз Бога будет работать лишь вполсилы. Он развернулся, собираясь уйти, но на секунду задержался, бросив взгляд через плечо. — Еще десять минут. И в этот раз — попробуй не бороться с собой. Попробуй почувствовать, где заканчивается твоя усталость и начинается твоя сила. Лея осталась стоять одна посреди тренировочной площадки, сжимая древко копья так сильно, что костяшки пальцев побелели. Она ненавидела то, как легко он видел её насквозь. И еще больше она ненавидела то, что он был прав.