Часть 29

Лея несколько минут сидела в тишине, прислушиваясь к гулу собственной крови в ушах. Паника была лишней — она была ей не по статусу. Вместо этого она начала методично обыскивать себя. Пальцы скользнули по ремням доспехов, проверяя скрытые крепления, пока не наткнулись на знакомую плотную текстуру в потайном кармане. Пачка. Целая. Она выудила сигарету, зажала её в углу рта и на мгновение замерла. Лея закрыла глаза и сосредоточилась. В кончиках её пальцев запульсировала теплая, живая энергия. Короткая, едва заметная вспышка Пиро-элемента — и кончик сигареты ярко вспыхнул, осветив её сосредоточенное лицо рыжим заревом. Первая затяжка принесла минутное облегчение. Лея выпустила густую струю дыма в потолок и попыталась восстановить хронологию. «Так... Вечер, вино, смех.... И темнота». Она пыталась ухватить за хвост последнее воспоминание, но оно ускользало, словно дым из её легких. Топ. Топ. Топ. Тяжелые шаги по каменному полу заставили её мгновенно выпрямиться. Лея не стала прятать сигарету — она лишь сделала еще одну ленивую затяжку, глядя на приближающуюся тень у решетки. — О, наконец-то, — бросила она, когда перед камерой показалось лицо стражника в форме Ордо Фавониус. — Я уж думала, вы придете только к завтраку. Надеюсь, у вас есть кофе? И, желательно, не из этой помойной воды. Стражник, мужчина с непроницаемым лицом, даже не повел бровью на её дерзость. — Тебе не стоит тратить время на колкости, задержанная, — глухо произнес он. — «Задержанная»? Как официально, — Лея прищурилась, выпуская дым прямо в сторону прутьев. — Давайте перейдем к сути. Что я натворила на этот раз? Перепутала проход в библиотеку с выходом в город? — Ты задержана за нападение на капитана кавалерии Ордо Фавониус, — отчеканил стражник. Сигарета едва не выпала у неё из пальцев. Лея замерла, и окурок с шипением упал на грязный пол. — На кого?.. — переспросила она, и в её голосе впервые за вечер промелькнула тень настоящего замешательства. — На капитана кавалерии? Ты имеешь в виду... Кэйю? — Это не твое дело, — отрезал стражник, не проявляя нитени сочувствия. — Ты будешь находиться под заключением до выяснения всех обстоятельств происшествия. — Обстоятельств? — Лея резко подалась вперед, едва не ударившись лбом о решетку. — Послушай, ты, жестянка в форме! Если ты не хочешь, чтобы твой командир получил по голове еще раз, когда придет за мной, ты сейчас же расскажешь, что именно произошло! Он жив? Что я сделала?! — Спи, задержанная, — холодно ответил стражник и, развернувшись, зашагал прочь, оставив её в темноте. Лея осталась сидеть на полу, глядя на догорающий окурок. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. «Нападение на Кэйю...» — пронеслось у неё в голове. — «Ну, поздравляю, Лея. Ты либо окончательно сошла с ума, либо ввязалась в нечто гораздо более паршивое, чем просто пьяная драка». Три дня в камере слились в одну серую, тягучую массу. Время здесь не текло, а сочилось, как гнилая вода сквозь камни. Лея потеряла счет часам. Стены давили, тишина затыкала уши, а редкие обходы стражников превратились в неразличимый гул чужих голосов. Её сарказм, обычно острый как бритва, начал тупиться о бессмысленность происходящего. Она больше не пыталась шутить — она просто ждала. На четвертый день звук шагов у решетки был иным. Он не был тяжелым и безликим. Это была уверенная, размеренная походка человека, который привык носить доспехи, а не просто на них наживаться. Послышался лязг металла, и в проеме показался рыцарь. Он нес поднос с нехитрой едой: кусок черствого хлеба, немного сыра и кружку воды. Лея подняла взгляд, готовая выдать очередную порцию язвительности, но слова застряли в горле. — Опять ты? — хрипло спросила она, щурясь от слабого света факела. — Надеюсь, сегодня у нас меню побогаче? Хотя, судя по виду, я могу рассчитывать только на голодную смерть. Рыцарь замер. Он поставил поднос на край стола и поднял глаза. В его взгляде не было презрения или усталости — только глубокое, искреннее изумление. — Лея?.. — выдохнул он. Она замерла. Это имя, произнесенное не как приговор, а с узнаванием, заставило её выпрямиться. — Эрик? — она прищурилась, вглядываясь в черты лица под забралом. — Ты? Ты что здесь забыл? Очередная проверка порядка или ты тоже решил сменить карьеру на тюремщика? Эрик, рыцарь, с которым она была в отряде в Нод-Крае, медленно снял перчатку. На его лице появилась слабая, почти сочувственная улыбка. — Не ожидал встретить тебя в таком... контексте, — он кивнул на решетку. — Я слышал, что в Ордо Фавониус произошел инцидент, но не думал, что дело касается тебя. — Инцидент? — Лея резко подалась вперед, игнорируя слабость в мышцах. — Эрик, хватит играть в вежливость. Ты же знаешь, что за этим стоит. Расскажи мне. Что произошло с Кэйей? Я действительно на него напала? Эрик помрачнел. Его взгляд метнулся к коридору, проверяя, не подслушивает ли кто-нибудь. Он подошел чуть ближе к решетке, понизив голос. — Лея, послушай меня внимательно. Я рад, что ты в порядке, и я... я принес тебе еду, — он указал на поднос. — Но я не могу обсуждать детали. — Ты издеваешься? — её голос сорвался на шипение. — Мы выживали в Нод-Крае! Ты видел, как я вытаскивала людей из-под обвала! Ты хочешь сказать, что теперь ты будешь прятаться за уставом, как какой-нибудь новобранец? — Это не вопрос устава, — отрезал он, и в его голосе прорезалась сталь, свойственная только воинам. — Это вопрос приказа. Дело передано на уровень магистра. Тема закрыта для всех, кроме высшего руководства. — Даже для тебя? — она почувствовала, как внутри закипает холодная ярость, смешанная с отчаянием. — Даже для меня, — подтвердил он. — Пожалуйста, Лея. Не делай ситуацию еще хуже. Просто... поешь. Тебе нужны силы. Он положил на поднос еще один небольшой сверток — похоже, кусок вяленого мяса, который он пронес тайно. — Я не знаю, что ты натворила, — тихо добавил он, прежде чем отступить. — Но судя по тому, как быстро тебя заперли, это было не просто «нападение». Эрик развернулся и ушел, оставив её в окружении запаха дешевого сыра и тяжелого, гнетущего молчания. Лея посмотрела на мясо, затем на свои дрожащие руки. «Значит, это серьезно», — подумала она, сжимая кулаки. — «Если даже Эрик боится открыть рот, значит, Кэйя либо в огромной беде, либо я сделала что-то, что перевернуло весь Мондштадт». Ночь в камере была еще тяжелее, чем день. Слова Эрика крутились в голове, словно зазубренные осколки меча. «На уровень магистра». Лея откинулась на холодную стену, глядя в пустоту. В её мыслях невольно всплыл образ Варки. Грозный, надежный, почти стихийное бедствие в человеческом обличье. Он был символом порядка, который не нуждался в лишних объяснениях. Но сейчас его место занимала Джинн. Лея едва успела познакомиться с действующим Магистром, едва прочувствовала её строгую, почти болезненную преданность долгу, как ситуация уже вылетела из-под контроля. — Джинн... — прошептала Лея, и на губах её заиграла горькая усмешка. — Кажется, наше знакомство началось с грандиозного скандала. Она хмыкнула. Ирония судьбы: только привыкнуть к новым правилам, как правила решили переломить её через колено. Следующий день прошел в невыносимой суматохе. Сквозь тяжелую дверь доносились крики, топот сапог и звон доспехов. Тюрьма не спала. Казалось, весь Мондштадт пришел в движение. Лея не спала и не ела — она слушала. Она ждала. Ждала либо обвинительного приговора, либо объяснений. Когда шаги вновь приблизились к её камере, Лея даже не подняла головы. Она приготовила самую язвительную фразу, которую только смогла родить её измученная голова. — О, явился, — бросила она в сторону решетки, не глядя. — Принесли мне новую порцию разочарований или решите наконец добить меня сухарями? — Леди Лея? Голос не был похож на голос Эрика. Он был глубже, в нем чувствовалась невероятная, почти физически ощутимая мощь и странная, неуместная здесь теплота. Этот тембр прошил её насквозь, заставив сердце пропустить удар. Лея резко обернулась. Воздух в камере, казалось, мгновенно стал гуще. У решетки стоял он. Высокий, широкоплечий, излучающий ауру спокойной уверенности, которая могла бы усмирить шторм. Человек, чье присутствие всегда ощущалось как надежная скала. — Магистр... — выдохнула она, и это слово сорвалось с губ прежде, чем она успела взять себя в руки. Они замерли, глядя друг на друга сквозь прутья. В глазах Варки читалось нескрываемое изумление, смешанное с чем-то, что напоминало болезненную тревогу. Лея же чувствовала, как внутри неё всё дрожит: от страха перед встречей, от облегчения и от того невыносимого чувства, которое она так долго пыталась похоронить. — Вы... — голос Леи дрогнул, и она тут же взяла себя в руки, возвращая лицу маску холодного достоинства. — Вы не должны быть здесь, Магистр. Здесь не место для вашего величия. Варка сделал шаг ближе к решетке. Его лицо, обычно озаренное уверенной улыбкой, сейчас было серьезным и непривычно суровым. — Леди Лея, — произнес он, и в этом обращении было столько уважения и скрытой горечи, что ей захотелось отвернуться. — Я не ожидал увидеть Вас в этих стенах. Я пришел узнать правду, но, кажется, увидел лишь последствия. — Вы пришли судить меня или спасать? — спросила она, вскинув подбородок. — Потому что если второе, то вы опоздали. Моя репутация уже в пыли. — Я пришел не как судья, — Варка на мгновение замолчал, внимательно вглядываясь в её лицо, словно пытаясь найти в нем прежнюю Лею. — Я пришел как человек, который не может допустить, чтобы его... чтобы обстоятельства распорядились Вашей судьбой без моего ведома. Варка не стал тратить время на бюрократию. Его присутствие в тюремном блоке само по себе было приказом, не подлежащим обсуждению. — Откройте камеру, — коротко бросил он стражнику, даже не глядя на того. — Леди Лея освобождена под мою личную ответственность. Когда тяжелая дверь со скрипом отворилась, к Лее подошла молодая рыцарь в чистой форме. Девушка выглядела растерянной, но старалась сохранять профессиональное выражение лица. — Лея, Магистр распорядился, чтобы я сопроводила Вас, — тихо произнесла она. — Вам нужно привести себя в порядок. После этого... Вас ждут в кабинете Магистра. Лея лишь молча кивнула, чувствуя, как ноги наливаются свинцом. Путь через штаб рыцарей казался бесконечным. Ей дали возможность умыться и сменить ее доспехи на женские штаны и светлую рубашку, но даже свежесть воды не смогла смыть ту липкую тревогу, что осела на душе. Кабинет Варки встретил её запахом старой бумаги, крепкого чая и тем самым тяжелым, уверенным ароматом самого Магистра. Он сидел за массивным столом, перед ним лежала стопка отчетов. — Присаживайтесь, Леди Лея, — он указал на кресло, его голос был ровным, но в глазах читалось напряжение. — Прежде чем мы перейдем к... разговору, я обязан зачитать Вам список претензий, зафиксированных в рапорте. Лея замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Дебош и нарушение общественного порядка в таверне «Доля ангелов», — начал Варка, и его тон стал официально-холодным. — Публичное выяснение того, чей Глаз Бога «круче», на центральной площади города. И, наконец, физическое нападение на офицера Ордо Фавониус, капитана Кэйю. Он поднял на неё взгляд, ожидая оправданий или хотя бы искреннего раскаяния. — Прошу Вас, дайте объяснения, — добавил он тише. Лея почувствовала, как к горлу подступает ком. Она закрыла лицо руками, а затем медленно опустила их, глядя на него абсолютно растерянным взглядом. — Магистр... — её голос надломился. — Я не могу ничего объяснить. Я не помню ничего. Последнее, что я отчетливо помню — это как мы с Кэйей сидели в таверне, пили и... и всё. После этого — лишь провал. Темнота. Она подалась вперед, в её глазах вспыхнула паника. — Скажите мне... в каком состоянии. Он... он сильно пострадал? Варка на мгновение замялся. Его уверенность на миг пошатнулась. — Я сам еще не успел ознакомиться с его медицинским отчетом, — признался он. — Я только прибыл и получил сводку происшествий. Лея откинулась на спинку кресла, чувствуя, как сердце колотится о ребра. Она и Кэйя... Они всегда обменивались колкостями, его сарказм встречал её язвительность, и это было их своего рода языком уважения. Она не могла поверить, что в порыве безумия действительно смогла причинить ему вред. Мысль о том, что она могла ударить его, казалась абсурдной и пугающей. В этот момент дверь кабинета без стука распахнулась. — Надеюсь, я не прерываю очень важную и серьезную беседу? — раздался знакомый, бархатный голос, пропитанный нескрываемым самодовольством. В дверях стоял Кэйя. Он выглядел безупречно: форма выглажена, на лице — та самая фирменная, едва заметная ухмылка, которая всегда одновременно и раздражала, и успокаивала Лею. Ни единой царапины, ни одного синяка. Он выглядел так, будто только что вернулся с приятной прогулки, а не после стычки с разъяренной женщиной. Лея застыла, глядя на него широко открытыми глазами. — Кэйя? — выдохнула она, переводя взгляд с него на Варку и обратно. — Ты... ты цел? Живой? Капитан подошел к столу, облокотился на него и, встретившись с ней взглядом, подмигнул. — О, Лея, не смотри на меня так, будто я только что восстал из мертвых. Я вполне в порядке, хотя признаю — твоя манера ведения дискуссии стала... значительно более экспрессивной в последнее время. Лея, почувствовав, что паника отступает, уступая место привычному раздражению, сложила руки на груди и фыркнула. — О, так ты всё-таки выжил? — ядовито отозвалась она, хотя в глубине души ей стало легче. — Я уж думала, мне придется искать нового партнера по спорам, а то искать кого-то столь же невыносимого — слишком трудозатратно. — Ну, — Кэйя усмехнулся, — я ценю твою заботу о моем комфорте, даже если она выражается в попытках отправить меня в ближайший госпиталь. Варка тяжело опустил отчет на стол, и звук удара бумаги о дерево прозвучал как приговор. Его взгляд, обычно теплый и бодрый, сейчас был полон искреннего недоумения. — Кэйа, — начал он, медленно прищурившись. — Судя по сводке, Барбара должна была держать тебя в соборе под замком. Твой статус — «под наблюдением». Но я вижу перед собой человека, который не просто не лежит в постели, а выглядит так, будто только что вернулся с приятной прогулки. Объясни мне, как ты умудрился нарушить предписания, не пошевелив и пальцем в сторону дисциплины? Кэйа, все так же стоял у стола,, принимал максимально небрежную позу. На его губах играла та самая полуулыбка, которая всегда заставляла людей сомневаться: он издевается или говорит правду. — Магистр, вы же знаете, — мягко начал Кэйа, — Барбара — прекрасный целитель, но её методы... слишком ограничивают свободу движений. А ситуация с Леей была... внештатной. Она напала на меня. Резко, без предупреждения. Лея, стоявшая рядом, издала короткий, сухой смешок, больше похожий на лай. — Напала? — переспросила она, вскинув бровь. — О, простите, я, видимо, забыла, что я — опасный преступник, а не просто человек, который пытался дойти до своей комнаты. Ты, должно быть, забыл упомянуть, как я «смертельно» на тебя посмотрела? Кэйа даже не дрогнул. Он лишь бросил на неё быстрый, почти неуловимый взгляд, в котором читалось: «Терпи, я спасаю ситуацию». — Именно в этом и проблема, — Кэйа снова повернулся к Варке, его голос стал серьезным, почти торжественным. — Это было крайне агрессивное действие. Но, к счастью для штаба, мой опыт и... скажем так, развитые рефлексы позволили мне не просто выжить, а минимизировать ущерб. Я слишком умел, чтобы позволить случайному выпаду вывести меня из строя. Поэтому я счел, что её нужно немедленно изолировать, пока она не «напала» на кого-нибудь еще. Варка нахмурился. В словах Кэйи была логика, но она была слишком... гладкой. Слишком идеальной. Словно он выстроил стену из слов, за которой прятал что-то очень сомнительное. — Ты хочешь сказать, — медленно произнес Варка, — что ты пропустил назначение в собор только потому, что твои навыки самообороны оказались выше, чем требования медиков? — Я просто оптимизировал ресурсы, капитан, — парировал Кэйа, мастерски уходя от прямого обвинения. — Зачем тратить время на покой, если угроза всё еще находится в пределах штаба? Варка хотел было вставить резкое слово, обрушить эту конструкцию из оправданий, но внезапно его взгляд смягчился, когда он посмотрел на Лею. Он задержал на ней взгляд на секунду дольше, чем требовали приличия. В этом взгляде не было строгости — скорее скрытая тревога и немое желание убедиться, что она не пострадала от этой нелепой игры Кэйи. — Хватит паясничать, — прервал он Кэйю, хотя в его голосе уже не было прежней стали. — Кэйа, отведи её. Пусть выдадут вещи и вернут копье. Но Леди Лея... — он сделал паузу, и его голос стал чуть тише. — Вы остаетесь в штабе. Под надзором. — О, ну конечно, — вставила Лея, закатив глаза. — Тюрьма с видом на плац. Моя мечта сбылась. Спасибо за заботу, Магистр, я почти тронута. Варка проигнорировал её сарказм, лишь коротко кивнул. — Я скоро присоединюсь к вам, как только разберусь с этой писаниной. Иди, Кэйа. Кэйа галантно отступил, освобождая проход. — Идем, «опасная особа», — прошептал он, когда они вышли в коридор. — Тебе нужно забрать свое оружие, прежде чем ты решишь применить его против меня снова. — Не обольщайся, — фыркнула Лея, шагая рядом с ним. — Твои сказки про «невероятное мастерство» звучат всё убедительнее. Ты ведь просто не хотел признавать, что проспал всё интересное, верно? Кэйа лишь загадочно улыбнулся, не отвечая, и его шаги эхом разнеслись по пустому коридору. Процедура возврата вещей прошла максимально формально. Лея забрала свой узел с вещами и тяжелое, привычное к руке копье, которое ощущалось как единственная реальная вещь в этом сюрреалистичном дне. Кэйа, сохраняя свою безупречную манеру, взялся за роль проводника. — И здесь у нас тренировочный плац, — он обвел рукой открытое пространство, залитое закатным солнцем. — Место, где закаляется сталь и ломаются амбиции. Надеюсь, ты не планируешь устраивать здесь очередной «инцидент»? Лея ничего не ответила. Она подошла к краю площадки, оперлась на копье и, достав из кармана пачку, выудила сигарету. Щелчок пальцев — и крошечный, идеально контролируемый огонек Пиро Глаза Бога коснулся бумаги. Густой дым поплыл в вечернем воздухе, принося мимолетное успокоение. — Хватит этой клоунады, Кэйа, — её голос был непривычно низким, лишенным привычного стеба. — Выкладывай. Что произошло на самом деле? Всё, что я помню — это вино, полумрак и то, как мир просто... выключился. Кэйа замер. Он некоторое время смотрел на горизонт, поправляя воротник, а затем тяжело вздохнул, отбрасывая маску шута. Он подошел ближе, но не слишком, соблюдая дистанцию. — Ты была в ужасном состоянии, Лея, — начал он, и в его голосе прорезалась непривычная честность. — Я видел тебя после того, как Магистр... ну, ты сама знаешь. Видеть тебя такой — разбитой, потерянной — было невыносимо. Я знал, что ты должна вернуться в Ли Юэ, что твоя миссия требует твоего присутствия. А пока Магистра нет на месте, тебя нужно было как-то удержать. Тебя нельзя было просто так оставлять в таком виде. Он сделал паузу, усмехнувшись самому себе. — Я вел тебя к отелю. Честно. Старался, чтобы ты не споткнулась и не разнесла половину города. Но в твоем состоянии... ты не узнала меня. В темноте, под действием алкоголя, я показался тебе кем-то другим. Каким-то незнакомцем, который тащит тебя в неизвестность. Лея замерла с занесенной сигаретой, вслушиваясь в каждое слово. — Ты хочешь сказать... — начала она, но Кэйа перебил ее, увлеченный собственным признанием. — Ты не просто «напала», — он самодовольно хмыкнул, и в его глазах снова заплясали знакомые искорки лукавства. — Ты попыталась меня нейтрализовать. Но, как я уже говорил Варке, мои рефлексы слишком хороши. Ты едва успела замахнуться, как снова провалилась в забытье. Стражники, которые это увидели, решили, что я — герой, отбившийся от разъяренной наемницы. И, честно говоря, я решил, что не буду опровергать эту легенду. Это было чертовски эффектно, Лея. Я почти горжусь тем, как ловко я обернул твою слабость в свою «победу» над стихийным бедствием. Кэйа закончил, ожидая привычного колкого ответа, едкого комментария или хотя бы закатанных глаз. Он уже приготовил ответную шутку на ее возможную претензию. — Ну, что скажешь? — он повернулся к ней, сияя своей самой обаятельной и лисьей улыбкой. — Считай, что я спас твою репутацию, сделав из тебя «опасного противника», а не просто пьяную путешественницу. Но улыбка медленно сползла с его лица. Лея не спорила. Она не смеялась. Она не язвила. Она стояла неподвижно, прислонившись к древку копья, и смотрела куда-то сквозь него. Её взгляд стал абсолютно пустым, остекленевшим, словно душа покинула тело, оставив лишь оболочку. В этом взгляде не было ни гнева, ни понимания — только пугающая, звенящая пустота. Лея медленно, почти ритуально, бросила сигарету на камни. Она придавила окурок подошвой сапога, вминая угли в пыль тренировочной площадки. На мгновение воцарилась мертвая тишина, а затем воздух разорвал звук, от которого у Кэйи по спине пробежал холодок. Это был смех. Истерический, надрывный, переходящий в какой-то лающий хохот. Лея запрокинула голову, и этот звук, лишенный всякой радости, казался абсолютно неуместным на фоне мирного заката. Кэйа опешил. Он замер, не зная, стоит ли ему сделать шаг назад или потянуться за мечом. — Лея? — осторожно позвал он, прищурившись. — Ты перебрала с настроением? Она резко оборвала смех. Секундное мгновение — и её лицо исказилось. Взгляд, только что бывший пустым, наполнился дикой, первобытной яростью, но губы по-прежнему растягивались в безумной, застывшей улыбке. Она выглядела как маньяк, который только что нашел идеальную игрушку для расправы. Она сжала древко копья. В тот же миг Пиро Глаз Бога на её поясе вспыхнул ослепительным багровым светом. Сила стихии хлынула по металлу, и копье, словно впитав в себя жидкое пламя, начало пульсировать жаром, от которого воздух вокруг задрожал. — Знаешь, — прошипела она, и её голос дрожал от едва сдерживаемой ненависти, — в отчете был забавный момент. Про то, как мы соревновались в том, у кого Глаз Бога круче. Она сделала шаг вперед, и пламя на кончике её оружия взметнулось выше. — Давай-ка проверим, Кэйа. Я же должна как-то оправдать свое недельное нахождение в тюрьме. Не могу же я вернуться в Ли Юэ с пустыми руками. Кэйа на мгновение расслабился. Он привык к её остротам, к этому вечному обмену колкостями. Он приложил руку к груди, принимая театральную позу. — О, неужели? — он усмехнулся, в его глазах снова заплясали искры азарта. — Ты хочешь устроить дуэль прямо здесь? Боюсь, это будет слишком одностороннее зрелище, дорогая. Я не хочу обжечь твое прекрасное лицо... Он не успел договорить. Лея сорвалась с места. Она не просто атаковала — она обрушилась на него, как огненный шторм. Копье прочертило в воздухе раскаленную дугу, едва не задев плечо Кэйи. — Твою мать, Кэйа! — взревела она, нанося очередной удар, от которого по плацу пошли трещины. — Заткнись! Просто заткнись! Я тебе этот язык в задницу запихаю! Кэйа, ловко уклоняясь и используя свои ледяные щиты, чтобы смягчить удары, все еще пытался держать лицо. — Полегче, Лея! — крикнул он, отпрыгивая в сторону от очередного огненного всполоха. — Твоя манера речи портит всю романтику поединка! Давай просто попьем чаю и... — Я тебя прибью! — перебила она, и её голос сорвался на крик. — Я вырву твое наглое сердце и скормлю его хиличурлам! Ты, самовлюбленный кусок дерьма! Бой превратился в хаос. Красные всполохи Пиро сталкивались с синим сиянием Крио, создавая густые клубы пара. Лея двигалась с яростью раненого зверя, её удары были тяжелыми, непредсказуемыми и наполненными чистой, концентрированной злобой. Она материлась так грязно и виртуозно, что даже опытные рыцари, собравшиеся у края площадки, невольно краснели. Рыцари Ордо Фавониус застыли в нерешительности. — Мы... мы должны вмешаться? — шепнул один молодой стражник, глядя, как ледяной щит Кэйи разлетается в щепки под ударом копья. — Я не знаю, — ответил его напарник, не отрывая взгляда от феерии огня. — С одной стороны, Капитан в опасности... С другой — вы когда-нибудь видели настолько чистый бой? Это же... это же искусство! Кэйа крутился в танце смерти, пытаясь не просто выжить, но и при этом не потерять свой имидж невозмутимого красавца, хотя пот уже катился по его лбу. — Лея, милая, — выдохнул он, уходя перекатом от огненного столба, — если ты продолжишь в том же духе, я начну думать, что ты действительно в меня влюблена! — Я тебя ненавижу! — выкрикнула она, замахиваясь для удара, который должен был снести половину ограждения. — Ненавижу! Ненавижу! Ненави-и-и-ижу! — ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! Громовой, тяжелый бас, не терпящий возражений, прорезал шум битвы и звон стали. Бой оборвался мгновенно. Лея замерла с занесенным копьем, тяжело дыша, её лицо было залито потом, а глаза все еще горели безумным огнем. Кэйа, поправляя растрепавшиеся волосы и стараясь вернуть себе подобие невозмутимости, медленно обернулся. В центре площадки, сложив руки на груди, стоял Варка. Его фигура казалась огромной в сгущающихся сумерках, а взгляд был тяжелым, как скала. Варка не стал устраивать разбор полетов прямо на площадке, среди дымящихся развалин и притихших рыцарей. Он лишь обвел присутствующих тяжелым взглядом, от которого у стражи подогнулись колени, и коротким жестом приказал: — В мой кабинет. Оба. Живо. Спустя десять минут они снова оказались в кабинета магистра. Кэйа, как ни в чем не бывало, развалился в кресле, закинув ногу на ногу. Его лицо приняло выражение ленивого удовольствия — ситуация его не просто не пугала, она его откровенно забавляла. Он едва сдерживал смешок, наблюдая за тем, как искрит воздух вокруг спутницы. Лея же сидела на самом краю стула, словно натянутая струна. Она не шевелилась, но ее взгляд, тяжелый и испепеляющий, был прикован к Кэйе. Ей только объявили, что она будет находиться под надзором, гостьей, чье присутствие в Мондштадте требовало неусыпного контроля, и это положение лишь добавляло остроты ее ярости. Варка тяжело опустился в свое массивное кресло. Он не стал сразу переходить к обвинениям. Он просто молчал, глядя на них поверх стола, и эта тишина давила сильнее любого крика. — Итак, — наконец произнес он, и его бас заполнил комнату. — Я не детектив, чтобы выуживать правду из ваших ухмылок. Но я хочу услышать отчет. Что за безумие разыгралось на плацу? Кэйа первым нарушил молчание. Он приложил ладонь к груди и лучезарно улыбнулся, явно наслаждаясь моментом. — О, Великий Магистр, вы преувеличиваете! — Кэйа издал короткий смешок. — Это была всего лишь... интенсивная тренировка по отработке координации. Лея просто очень эмоционально подходит к процессу обучения. Скажем так, она тестировала мою способность быстро принимать решения в критических ситуациях. Я, признаться, был в полном восторге от ее... напора. Он явно не собирался говорить об истинной причине столкновения, и его насмешливый тон лишь подтверждал это. Варка прищурился. Его взгляд скользнул по Кэйе — тот явно получал удовольствие от происходящего, — а затем переместился на Лею. Он должен был быть строгим, должен был напомнить ей о правилах пребывания под надзором, но глядя на нее, он смягчился. Его восхищала ее необузданная энергия и то, как она держится, несмотря на все обстоятельства. Он тщательно скрывал это, пряча интерес за маской сурового командира. — А Вы, Леди Лея? — максимально официально спросил он, соблюдая дистанцию. — Ваша версия событий будет столь же... поэтичной, как и версия капитана? Лея медленно перевела взгляд на Варку. На ее губах заиграла та самая саркастичная, ядовитая ухмылка, которая всегда была ее главным оружием. Она откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди, и в ее глазах все еще плясали искры. — О, не будьте таким серьезным, Магистр, — протянула она, и в ее голосе послышался чистый стеб. — Вы же сами знаете, как это бывает. В отчете был один крайне важный и неоконченный пункт. Мы с Кэйей выясняли, у кого Глаз Бога круче. Она сделала паузу, бросив на Кэйю быстрый, полный презрения взгляд, и добавила: — Я просто хотела узнать, чем закончился наш спор. А раз уж он затянулся, я решила поставить жирную, огненную точку. Кэйа не выдержал и тихо рассмеялся, глядя в потолок. Варка тяжело вздохнул и потер переносицу. Он понимал, что они оба лгут. Он понимал, что Кэйа издевается, а Лея просто не привыкла подчиняться правилам. Но спорить с ней было выше его сил. — Глаз Бога, значит? — пробормотал он, слегка ухмыляясь. — В следующий раз, когда решите выяснять, чья искра ярче, делайте это подальше от штаба. Мне не хотелось бы объяснять Джинн, почему часть тренировочного поля теперь превратилась в пепелище. Он открыл глаза и посмотрел на Лею. Его взгляд был твердым, но в нем не было той ледяной неприязни, которую он демонстрировал остальным нарушителям порядка. — Леди Лея, я прошу Вас проявлять больше сдержанности, пока Вы находитесь в городе. Вам выделена комната, идите к себе. И постарайтесь... не сжигать ничего, что не является предметом спора.