Часть 31

Ожидание оказалось куда более изматывающим, чем сама неопределенность. Завтра не наступило так, как она планировала. В штабе Ордо Фавониус воцарилась суета, пахнущая старой бумагой, воском свечей и бесконечной бюрократией. Списки патрулей, отчеты о передвижениях хиличурлов, новые распоряжения — всё это поглотило город, оставив Лею наедине с её собственными мыслями. Даже Кэйи, чье присутствие обычно означало неизбежную порцию едкого сарказма и двусмысленных намеков, словно растворился в воздухе. Без его колкостей тишина штаба стала казаться Лее почти физически тяжелой. Ей не хватало этого интеллектуального противостояния. Ей не хватало... его. Чтобы не сойти с ума от навязчивых воспоминаний о том вечере, Лея начала проводить почти всё свободное время в библиотеке. Там, среди высоких стеллажей и аромата старых фолиантов, она нашла неожиданное утешение. Лиза, библиотекарь с вечно сонной улыбкой и пугающе проницательным взглядом, стала её единственным якорем. — Ты выглядишь так, будто пытаешься прочитать не книгу, а саму судьбу, дорогая, — заметила однажды Лиза, подавая ей чашку ароматного чая. — Но будь осторожна: судьба — дама капризная, и она не любит, когда её слишком пристально изучают. Лея лишь слабо улыбнулась в ответ. Лиза была права. Внутри неё что-то надломилось. Она приехала в Мондштадт с четкой целью — доставить злополучные документы и поскорее вернуться домой. Она так боялась этого визита, так выстраивала стены вокруг своего сердца, чтобы не встретиться с Варкой... Но встреча случилась. И эти стены не просто дрогнули — они дали глубокую трещину, сквозь которую теперь просачивалось нечто опасное и теплое. Трепет от их короткого променада застыл в груди ледяным комком, который одновременно согревал и обжигал. Но за этим внутренним хаосом скрывалась и более приземленная, пугающая тревога. Лея чувствовала, как долг тянет её назад, в Ли Юэ. Она обещала Сяо, что вернется через несколько дней. Адепт, чье терпение было безграничным, но чье недовольство было подобно приближающейся грозе. Слишком много времени прошло. Он не будет рад её задержке, и эта мысль заставляла её ладони потеть. Ей нужно было вернуться. Но как вернуться, если она не знала, когда её «срок» закончится? Никто не называл ей дат. Никаких четких сроков надзора. Эта неизвестность висела над ней, как туман над Драконьим Хребтом — ты вроде бы видишь дорогу, но не знаешь, где она оборвется. Встав из-за стола, Лея решительно захлопнула книгу. Хватит прятаться за знаниями. Пора встретиться с реальностью. Она направилась к кабинету Магистра. Каждый шаг по каменным плитам штаба отдавался в её висках глухим стуком. Она шла мимо рыцарей, мимо заваленных бумагами столов, ощущая на себе взгляды, но не глядя по сторонам. Ей нужно было поговорить с Варкой. Не как с Магистром, не как с надзирателем, а как с человеком, который стал причиной её смятения. Ей нужно было обсудить её дальнейшее пребывание. Ей нужно было знать: она здесь гость, пленница или... нечто большее? Подходя к тяжелым дверям, она на мгновение остановилась, поправляя одежду и пытаясь вернуть лицу маску непроницаемого спокойствия. Но пальцы, коснувшиеся дверной ручки, едва заметно дрожали. Тяжелая дубовая дверь поддалась с глухим стуком, и Лея шагнула в кабинет. Просторное помещение, обычно наполненное шумом докладов и звоном мечей, сейчас казалось погруженным в странный, почти интимный покой. За массивным столом сидел он. Лея замерла на пороге. В горле встал ком. Она судорожно перебирала в уме варианты обращения: «Магистр Варка— слишком официально, создаст дистанцию, которую ей сейчас нужно было преодолеть; «Варка» — слишком вызывающе, почти интимно. Она открыла рот, готовясь к дежурной, холодной приветственной фразе, но он опередил её. — Лея, — произнес он. Его голос не был командным или громовым. Он прозвучал с такой легкостью и обезоруживающей нежностью, что у неё на мгновение перехватило дыхание. Это не был зов командира, это был зов человека, который узнал кого-то очень важного. Варка будто сразу обозначил ее дальнейшее обращение к нему. Лея заставила себя выпрямить спину. Она нацепила свою привычную маску — легкую, едва уловимую усмешку, за которой она всегда прятала уязвимость. — Какая неожиданная деликатность от Магистра, — бросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, с привычной долей сарказма. — Я уж думала, ты слишком занят спасением мира, чтобы заметить мое присутствие. Варка лишь слегка прищурился, глядя на неё, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на понимание. — Перейдем к делу, Варка, — она сбросила маску и сделала шаг вперед, опираясь руками о край стола. — Я больше не могу жить в этом тумане. Мне нужен четкий ответ. Когда закончится мой надзор? Сколько дней, недель или месяцев мне еще нужно провести под присмотром Ордо Фавониус? Варка вздохнул. Он отложил перо и посмотрел на нее серьезно, его взгляд стал тяжелым. — Лея, сейчас не самый подходящий момент для таких разговоров. У меня еще остались дела по... — Нет, — перебила она, и её голос дрогнул, хотя она старалась этого не допустить. — Нет. Больше никаких «не сейчас». Я не могу просто ждать, пока ты соизволишь решить мою судьбу. Я должна вернуться в Ли Юэ. Мой учитель... он не будет ждать вечно. Наступила тишина. Варка долго смотрел на нее, словно взвешивая каждое слово. Наконец, он медленно поднялся со своего кресла и подошел к окну, глядя на закатное небо Мондштадта. — Дело, из-за которого ты здесь, Лея... — начал он, и его голос стал тише. — Оно закрыто. Давно. Я лично подписал распоряжение о прекращении надзора еще в первый день. Лея застыла. Шоковое оцепенение на мгновение парализовало её. — Что? — выдохнула она. — Закрыто? Но почему... почему ты не сказал мне? Почему я всё еще здесь? Почему я чувствую себя пленницей, если я свободна? Варка обернулся. В его взгляде не было вызова, только странная, горькая смесь признания. — Потому что я эгоист, — прямо сказал он. Лея нахмурилась, не понимая. — Я рассчитывал, — продолжал он, делая шаг к ней, но останавливаясь на почтительном расстоянии, — что если ты пробудешь в Мондштадте еще немного, появится что-то... или кто-то... что заставит тебя захотеть остаться. Что закрепит тебя здесь. Он замолчал, подбирая слова. — Я предлагал тебе стать почетным рыцарем Ордо Фавониус уже несколько раз. Ты каждый раз уходила от ответа. И я... я просто хотел, чтобы ты была здесь. Под моей защитой. Рядом. Лея смотрела на него, и её привычный сарказм рассыпался в прах. Она видела перед собой не грозного воина, а человека, который сознательно пошел на обман, движимый лишь желанием не отпускать её. Варка не пытался давить. Он не требовал обещаний и не заставлял её остаться силой. В его осанке, в том, как он держал дистанцию, читалось глубокое, почти благоговейное уважение к её чувствам и её праву на свободу. Он признал свой эгоизм, но при этом давал ей право уйти. — Ты... ты просто удерживал меня из-за собственного желания? — прошептала она, чувствуя, как внутри всё переворачивается от смеси гнева и странного, щемящего тепла. — Я пытался создать для тебя причины, — мягко ответил он. — Но я понимаю, что это было неправильно. Ты свободна, Лея. Настоящая свобода наступает прямо сейчас. Она стояла посреди кабинета, чувствуя, как на плечи давит груз ответственности перед Сяо и одновременно — тяжесть этого признания. Она была свободна, но впервые в жизни эта свобода ощущалась не как облегчение, а как самый сложный выбор в её жизни. Лея открыла рот, пытаясь вытолкнуть из себя хотя бы одно слово — гневное, обвиняющее или, наоборот, оправдывающее — но горло словно сдавило невидимым обручем. Тишина в кабинете стала оглушительной. Она ждала, что он начнет оправдываться, что его голос станет тверже, но Варка лишь мягко улыбнулся, словно считывая ее внутреннюю бурю. — Не нужно, — негромко перебил он, заметив ее замешательство. — Я не жду ответа прямо сейчас, Лея. Я не прошу тебя обещать мне что-то или оставаться из чувства долга. Я уважаю твое право на выбор и твои границы. Просто... знай, что я это сказал не для того, чтобы связать тебя по рукам и ногам. Лея сглотнула, чувствуя, как маска сарказма предательски трещит по швам. — Спасибо, Магистр, — выдохнула она, едва узнавая собственный голос. — За честность. Она развернулась и почти выбежала из кабинета, не оглядываясь. Оказавшись в своей комнате, Лея прислонилась спиной к двери и сползла на пол. Смятение внутри было настолько сильным, что ей казалось, будто она тонет. Мысли о Мондштадте, о Варке, о его признании и о том, как легко он отпустил её, смешались в неразборчивый хаос. Но сквозь этот хаос пробивалась одна четкая, холодная мысль: она должна вернуться. Ей нужно быть там, где её место. В Ли Юэ. Она действовала быстро, почти механически, чтобы не дать эмоциям взять верх. Вещи складывались в дорожную сумку с резкими, точными движениями. Она надела свои привычные черные кожаные доспехи, которые ощущались как вторая кожа, даря ложное чувство безопасности. Рыжие волосы, обычно рассыпавшиеся по плечам, она стянула в тугой, строгий хвост, чтобы ни одна прядь не мешала в пути. Последним штрихом стало копье — холодная сталь, её единственная верная спутница. Когда она решительно распахнула дверь кабинета Магистра, Варка даже не вздрогнул. Он сидел за столом, но его взгляд мгновенно сфокусировался на её собранном, боевом виде. Он всё понял без слов. — Решение принято? — спросил он, и в его голосе не было разочарования, лишь спокойное принятие. — Путь до Ли Юэ не станет короче от того, что я буду ждать рассвета, — ответила Лея, нацепив на лицо свою самую непроницаемую, колючую ухмылку. — А я не привыкла засиживаться в гостях дольше положенного. Варка тяжело поднялся и подошел к ней. — Сейчас уже вечер, Лея. Дорога через горы может быть опасной в темноте. Я предлагаю отправиться завтра на рассвете, когда будет видно тропу. — О, не стоит беспокоиться о моей безопасности, — фыркнула она, скрестив руки на груди. — Я не маленькая девочка, которая теряется в лесу. Мои навыки позволяют мне не наступать на собственные грабли даже в полночь. Варка едва заметно покачал головой. Он видел её насквозь — видел, как сильно дрожат её пальцы, сжимающие древко копья, и как отчаянно она пытается казаться безразличной. — Как скажешь, — коротко ответил он. Он вернулся к столу, но не для того, чтобы вернуться к бумагам. Его рука скользнула в ящик, и он достал небольшую, изящную вытянутую коробочку, обтянутую темным бархатом. Подойдя к ней, он протянул подарок. — Возьми это. Это не попытка удержать тебя. Это просто... память о том, что ты была здесь. Лея замерла, глядя на коробочку в его руке. Она не хотела брать её, хотела просто развернуться и уйти, но любопытство и странное, необъяснимое предчувствие заставили её протянуть пальцы. Когда крышка открылась, Лея затаила дыхание. Внутри, на мягкой подложке, лежал простой, но удивительно изысканный кулон. В его центре, в тонкой оправе, сверкал чистейший изумруд. Его глубокий, насыщенный цвет был точь-в-точь таким же, как у её собственных глаз. Тот самый кулон, который она заметила во время их прогулки по городу, когда они на мгновение забыли о рангах и обязанностях. Лея смотрела на изумруд, и на мгновение ей показалось, что камень смотрит прямо в её душу. В горле встал колючий ком, а на глазах предательски почувствовала, как жгучая влага подступает к векам, но вовремя моргнула, заставляя себя выровнять дыхание. Она не позволит себе развалиться на части прямо здесь, в этом кабинете, перед человеком, который только что открыл ей сердце. Сглотнув подступивший ком, она выдавила из себя свою привычную, едва заметную, кривую ухмылку. — Неплохой вкус, Магистр, — голос прозвучал чуть резче, чем ей хотелось бы. — По крайней мере, теперь у меня будет что-то, что напоминает о твоем занудстве в пути. Спасибо. Она взяла коробочку, стараясь, чтобы пальцы не так сильно колотились о бархат. В углу кабинета висело небольшое декоративное зеркало. Лея подошла к нему, намереваясь надеть кулон немедленно, чтобы не затягивать этот мучительный момент. Но стоило ей поднести цепочку к шее, как руки предательски задрожали. Замок был крошечным, и в состоянии эмоционального истощения она никак не могла попасть в него. Лея замерла, глядя на свое отражение, чувствуя, как ярость на собственную слабость борется с отчаянием. В зеркале она увидела его тень. Варка подошел почти бесшумно. — Могу помочь, — негромко произнес он. В его голосе не было насмешки, только спокойная, обволакивающая уверенность. Лея замерла, глядя на его отражение. Она хотела съязвить, сказать, что справится сама, но вместо этого лишь едва заметно кивнула, не отводя взгляда от зеркала. — Ладно. Только не испорти украшение, — буркнула она, но в этом не было прежней злобы. Варка действовал с невероятной, почти пугающей осторожностью. Лея чувствовала его тепло за спиной, но еще острее чувствовала его нежность. Его пальцы, способные сжимать тяжелый меч, касались её кожи почти невесомо, словно он боялся, что она рассыплется от малейшего прикосновения. Он аккуратно откинул выбившиеся из хвоста рыжие пряди, освобождая шею, и его движения были настолько трепетными, будто он обращался с хрустальной статуэткой, а не с закаленной воительницей. Когда замок защелкнулся, он не сразу отстранился. Лея завороженно смотрела на него через зеркало. Их взгляды встретились. В его глазах читалось такое глубокое, невыносимое понимание, что ей захотелось закричать или убежать. Ей было невыносимо больно от этой близости, от того, как сильно ей хотелось остаться, и от того, как сильно она должна была уйти. Чтобы спастись от этого взгляда, она резко отвернулась, возвращая себе привычный колючий тон. — Ну вот, теперь я выгляжу чуть менее устрашающе. Надеюсь, ты доволен своей миссией по «улучшению» моего образа? Она ждала чего угодно: вздоха раздражения, ответной колкости, холодного прощания. Она ждала, что он разозлится на её вечную броню. Но Варка не шелохнулся. Он просто смотрел на неё — спокойно, мудро и с той тихой печалью, которую невозможно было скрыть. Затем он медленно протянул ей ладонь, раскрытую в приглашающем жесте. — Позволишь? — тихо спросил он. Лея на мгновение замерла. Она была уверена, что это будет формальный жест — сухое рукопожатие, воинское прощание, которое позволит ей сохранить остатки достоинства. Она протянула свою руку, готовясь к твердому рукопожатию. Но вместо этого он осторожно взял её ладонь и припал губами к тыльной стороне её кисти. Это было подобно удару тока. Лея почувствовала, как по телу прошла судорога, как перехватило дыхание. Это не было просто поцелуем — это было признание, обещание и прощание одновременно. Это была чистая, концентрированная пытка. Она стояла неподвижно, вцепившись пальцами в копье так сильно, что костяшки побелели, борясь с желанием упасть в его объятия. Когда он отпустил её руку, в кабинете воцарилась мертвая тишина. — Прощай... Варка, — почти шепотом произнесла она. Она впервые назвала его по имени, без титулов, без масок, без сарказма. Она не стала ждать ответа. Развернувшись, Лея быстрым, почти бегным шагом вышла из кабинета. Она не чувствовала земли под ногами, пока не оказалась за воротами Мондштадта. Только тогда, когда впереди показался путь, ведущий к Ли Юэ, она позволила себе сделать первый глубокий, рваный вдох, оставляя позади человека, который подарил ей не просто кулон, а частицу своего сердца. Путь до Ли Юэ превратился для Леи в кровавый марафон. Каждое дерево, каждый куст, каждый обитатель диких земель казался ей воплощением той невыносимой боли, что разрывала её грудь. Она не сражалась — она вымещала. Когда на тропе показалась стая хиличурлов, Лея не стала тратить время на тактику. Она ворвалась в самую гущу, как стихийное бедствие. Её копье описывало яростные дуги, рассекая воздух с низким, свистящим звуком. Один из монстров попытался преградить ей путь щитом, но Лея ударила с такой силой, что ударная волна просто разнесла костяную защиту в щепки. — Сдохните! — выплюнула она, когда очередной враг упал у её ног. Её движения были резкими, рваными, лишенными привычной грации. Она не чувствовала усталости, только нарастающее онемение в мышцах и пустоту в голове. К тому моменту, как она пересекла границу региона, её одежда была забрызгана грязью и темной кровью монстров, а дыхание оставалось тяжелым и прерывистым. Дойдя до привычного места, Лея не нашла в себе сил даже дойти до города. Она забрела на знакомую площадку, где воздух всегда был пропитан запахом горного ветра и едва уловимой энергией Адептов. Она опустилась под старым, могучим дубом, прислонившись спиной к его шершавой коре, и уставилась в землю. Взгляд замер на собственных ногах, покрытых пылью дорог. Мир вокруг перестал существовать. Остался только холодный изумруд на шее, который, казалось, жег кожу сквозь одежду. — Ты задерживаешься, Лея. Твои «дела» в Мондштадте явно затянулись дольше, чем требовали обстоятельства. Голос Адепта, её учителя, разрезал тишину, как клинок. Он стоял неподалеку, скрестив руки на груди, и в его взгляде читалось строгое неодобрение. Он привык к тому, что на его замечания она отвечает колким комментарием, едкой шуткой или демонстративным вздохом превосходства. Он ждал, что сейчас она вскинет голову и скажет что-то вроде: «О, простите, Мастер, я не знала, что ваше терпение настолько хрупкое». Но Лея даже не подняла глаз. — Прости, — едва слышно, почти одними губами произнесла она. Тишина, последовавшая за этим, была оглушительной. Адепт замер, его брови непроизвольно дрогнули. Такая покорность и отсутствие привычного яда были для неё невозможны. Это был не просто проступок — это был крах личности. Он привык видеть её сильной, колючей, вечно защищающейся от всего мира. Но сейчас перед ним сидела тень той девушки, которую он знал. Её сломленность была физически ощутимой, она вибрировала в воздухе, смешиваясь с ароматом дуба. Сяо почувствовал странный, колючий укол где-то под ребрами. Впервые в жизни в его холодном сердце шевельнулось нечто, похожее на сомнение. Он вспомнил её взгляд, когда она уходила, и то, как она держалась не хотела идти в Мондштадт. «Я должен был задержать её», — промелькнула в его голове темная, тяжелая мысль. — «Я совершил ошибку, позволив ей уйти одной». Он не сделал ни шага вперед, не нарушив её болезненного одиночества, но его взгляд, прикованный к её поникшим плечам, выдавал его с головой. Он понял: она не просто вернулась из похода. Она вернулась с потерей, которую не сможет заполнить ни одна тренировка и ни один бой. Прошла неделя с момента возвращения Леи, но это не было возвращением домой. Это было бегство. Она превратилась в механизм, в безупречно отлаженную, но пустую оболочку. Лея не давала себе ни минуты передышки. Утро начиналось не с кофе или созерцания заката, а с очередного свитка от Гильдии искателей приключений. Она брала самые опасные заказы, самые изматывающие маршруты. Она сражалась с монстрами в глубоких пещерах, выслеживала оскверненных существ в густых лесах и зачищала лагеря хиличурлов, пока её движения не становились механическими, а взгляд — стеклянным. Она стала похожа на куклу, которой управляют невидимые нити долга и невысказанной боли. Сяо наблюдал за ней из теней. Он видел, как она пробегает мимо рыночных лавок, не глядя на еду. Он не видел, чтобы она когда-либо опускала копье, чтобы просто перевести дыхание. Она не спала — или, по крайней мере, не отдыхала так, как это делают люди. Её существование сузилось до бесконечного цикла: «взять задание — убить — забрать награду — новое задание». Единственным проблеском чего-то живого в этом бездушном ритме было её странное, почти болезненное поведение. Когда она думала, что никто не смотрит, её пальцы судорожно сжимали новый кулон на шее. В эти моменты в её глазах на долю секунды проскальзывала тень — то ли отчаяние, то ли невыносимая нежность, — но стоило ей заметить чужой взгляд, как она тут же прятала руку, возвращаясь в свое состояние ледяного безразличия. В этот вечер Сяо увидел её снова. Она стояла у ворот, проверяя остроту лезвия, готовясь к очередному ночному выходу. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени, но она не выглядела уставшей. Она выглядела... мертвой. Сяо материализовался прямо перед ней, преградив путь. Его присутствие обычно заставляло людей вздрагивать, но Лея лишь медленно подняла на него пустой взгляд. — Очередной заказ? — спросил он, и его голос прозвучал резче, чем он планировал. — Нужно очистить подножье горы от остатков демонической энергии, — ответила она коротким, бесцветным тоном. Ни тепла, ни сарказма. Просто сухая информация. — Это не займет много времени. — Ты не ела с самого рассвета, — отрезал Сяо, сузив глаза. — И ты не заходила в город уже три дня. Лея едва заметно повела плечом, словно его слова были лишь назойливым шумом ветра. — Это не имеет значения. Работа должна быть сделана. Её спокойствие взбесило его. Это не было спокойствием мастера — это было спокойствием человека, который перестал ценить собственную жизнь. Он почувствовал, как внутри него закипает глухое, тяжелое раздражение, смешанное с чем-то, что он не хотел признавать. — Хватит, — его голос стал низким и властным, не терпящим возражений. Лея замерла, её рука непроизвольно коснулась кулона, но она тут же отдернула её. — Сяо, мне нужно идти... — Ты никуда не пойдешь, — перебил он её, сделав шаг вперед, вторгаясь в её личное пространство. — Слушай меня внимательно. Сегодня вечером ты явишься на наше место. На площадку под дубом. Он замолчал на секунду, впиваясь взглядом в её безжизненные глаза, пытаясь найти там хотя бы искру протеста. — Это не просьба, Лея. Это приказ. Будь там к закату. Мы будем тренироваться, пока ты не вспомнишь, как это — чувствовать хоть что-то, кроме тяжести своего оружия. Он не стал ждать ответа. Не дожидаясь, пока она оспорит его или снова промолчит, Сяо растворился в черной вспышке энергии, оставив её стоять в тишине сумерек. Он знал, что она придет. И он знал, что этот бой будет гораздо тяжелее любого сражения с монстрами. Закат окрасил небо в тревожные багровые тона. Лея явилась точно в срок, но в ее походке не было решимости воина — лишь тяжесть человека, который идет на эшафот. Она стояла на привычной площадке, окутанная сумерками, и смотрела куда-то сквозь деревья. Сяо ждал ее в тени. Он привык к ее поведению. Все то время, что они тренировались вместе, он хранил дистанцию, позволяя ей самой выбирать момент, когда придет время открыться. Он уважал ее границы. Но сейчас границы были не нужны. Он видел перед собой не ученицу, не напарницу, а разбитое зеркало. Когда она подошла ближе, Сяо вышел на свет. Его взгляд был тяжелым, почти осязаемым. — Ты пришла, — не спросил, а констатировал он. — Теперь говори. Лея вздрогнула, но тут же вернула лицу маску безразличия. — Я здесь, чтобы тренироваться, Сяо. Давай начнем. — Нет, — его голос прозвучал как удар металла о камень. — Мы не начнем, пока ты не объяснишь мне, что произошло в Мондштадте. Почему ты исчезла на столько времени? Почему ты вернулась... такой? Лея отвела взгляд. Она начала говорить — сухо, монотонно, словно зачитывала отчет для Гильдии. — Люмин попросила меня об услуге. Нужно было доставить документы из Ли Юэ в штаб Ордо Фавониус. Я выполнила поручение. — И это всё? — Сяо сделал шаг к ней. — Это объясняет твой вид? — Кэйа... — она запнулась, и в ее голосе на мгновение промелькнула горечь. — Он предложил экскурсию по городу. Это затянулось. В какой-то момент я... я выпила лишнего. Устроила дебош. Меня задержали и поместили в тюрьму. — Тюрьма? — Сяо нахмурился, его аура начала темнеть. — Ты, воительница Ли Юэ, оказалась в камере из-за пьяной выходки? — Обвинения сняли. Меня выпустили под надзор, — отрезала она, прерывая его недосказанность. — Это не имеет значения. Я вернулась. Это всё, что тебе нужно знать. Она лгала. Сяо чувствовал это каждой клеткой своего существа. Она не упомянула Варку. Не упомянула то проведенное время. Она не сказала о том, как глубоко шрам от этого человека вошел в ее душу. Ее рука снова дернулась к шее. Пальцы судорожно сжали кулон, скрывая его в складках одежды. — Что это за вещь? — Сяо указал на ее руку. — Ты не выпускаешь его из рук с того самого дня, как переступила порог Ли Юэ. Лея замерла. Ее дыхание стало прерывистым, но она быстро взяла себя в руки. — Это просто украшение. Неважно. — Неважно? — Сяо подошел вплотную, заставляя ее поднять голову. — В твоих глазах — пустота, в твоих руках — этот кулон, а в твоей истории — дыры размером с бездну. Рассказывай. Чей он? — Это не твое дело, Сяо! — в ней впервые за неделю промелькнула искра — гнев, болезненный и надрывный. — Оставь меня в покое! Он смотрел на нее, и в его сердце боролись два чувства: желание обнять ее и желание выбить из нее эту ложь силой. Он понял: словами она не заговорит. Ее разум выстроил крепость, в которую не пробиться ни нежностью, ни вопросами. — Значит, слова не помогут, — прошипел он, и в его глазах вспыхнул опасный золотой свет. — Ты хочешь сбежать в свои мысли? Ты хочешь спрятаться за этой маской? Сяо резко развернулся и в мгновение ока призвал свое копье. Воздух вокруг него заискрился темной энергией. — Возьми оружие, Лея! — его голос больше не был человеческим, это был голос Адепта, требующего подчинения. — Если ты не можешь говорить, ты будешь сражаться. Она не успела даже осознать его намерение, как Сяо сорвался с места. Он не стал ждать разминки или формального начала. Он превратился в стремительную черную тень, обрушивая на нее первый удар с такой силой, что земля под ее ногами треснула. — Сражайся! — выкрикнул он, нанося удар. — Вернись в реальность! Воздух на площадке закипел. Сяо двигался не как учитель, а как стихийное бедствие. Его копье описывало в воздухе смертоносные дуги, высекая искры из камня. Он не пытался ее ранить — он бил по защите, по ритму, по самой ее сути. — Твой взгляд пуст! — выкрикнул он, уходя от ее неуклюжего выпада. — Ты сражаешься как тень, а не как человек! Где твоя воля? Лея молчала. Она едва успевала перехватывать удары, ее движения были тяжелыми, словно она сражалась под водой. Она не пыталась спорить или оправдываться. Она просто принимала удары, закрываясь за щитом из чистого упрямства. — Зачем ты это делаешь? — Сяо наращивал темп, его атаки становились всё яростнее, заставляя её отступать к самому краю обрыва. — Ты прячешься за этим молчанием, как за крепостной стеной! Но стены рушатся! Он сделал стремительный выпад, сокращая дистанцию до минимума. Его лицо оказалось в считанных сантиметрах от её лица, и в этот момент он вложил в свой голос всю тяжесть своего знания о боли. — Кто сделал тебе больно?! — проревел он, и этот вопрос ударил сильнее, чем любое оружие. В этот миг что-то внутри Леи окончательно надломилось. Стена, которую она строила все это время, рухнула с оглушительным грохотом. Ее Пиро Глаз Бога вспыхнул ослепительным, неконтролируемым светом. Температура вокруг подскочила так резко, что воздух начал дрожать. Лея не закричала — она издала яростный, почти звериный рык. Злость, копившаяся в ней с самого Мондштадта, вырвалась наружу не словами, а чистой, первобытной энергией. Она бросилась на него. Теперь это не была тренировка. Это была чистая ненависть, смешанная с отчаянием. Ее атаки стали неистовыми, хаотичными и пугающе мощными. Пламя окутало ее тело, превращая каждое движение в огненный всполох. Сяо принял бой. Он понимал: это единственный способ. Ему нужно было стать тем громоотводом, через который пройдет этот разряд, иначе она просто сгорит изнутри. Он парировал удары, чувствуя, как жар обжигает даже его кожу, защищенную адептской силой. — Да! — подстегивал он ее, уклоняясь от огненного взмаха. — Выплесни это! Не держи в себе! Лея не слышала его. Она была в трансе. Ее зрение застилала багровая пелена. В какой-то момент, достигнув пика своего бешенства, она замахнулась копьем и с нечеловеческим криком, в котором слились боль и ярость, вонзила его в землю прямо перед Сяо. — А-а-а-а-а! — ее голос сорвался на хрип. Раздался взрыв. Мощная волна огня вырвалась из точки удара, превращая землю в раскаленный кратер. Вспышка была такой силы, что Сяо пришлось прикрыть глаза. Когда пыль и жар начали оседать, площадка погрузилась в тяжелое, душное марево. Копье со звоном отлетело в сторону. Лея, обессиленная и выгоревшая, рухнула на колени, а затем просто осела на землю, не в силах держать даже собственную голову. Сяо замер. Он ожидал чего угодно: обморока, гнева, даже попытки снова напасть. Но наступила тишина. Гнетущая, вакуумная тишина, которую внезапно прорезал тонкий, надрывный звук. Тихий, прерывистый всхлип.