Часть 38

Секунда падения показалась вечностью. Варка сгруппировался, стараясь закрыть ее своим телом от возможного столкновения с камнями. Удар о воду был подобен столкновению со сталью. Ледяной поток мгновенно сковал легкие, выбивая остатки кислорода. Они боролись с течением, цепляясь за скользкие камни на берегу. Варка вытащил их на мелководье, тяжело дыша и содрогаясь от холода. — Лея... Лея, дыши! — он тряс ее за плечи, пытаясь привести в чувство. Девушка открыла глаза лишь на мгновение. Ее взгляд был пустым и затуманенным. — Варка... — едва слышно прошептала она. — Холодно... — Я здесь, я рядом! Держись! — его голос сорвался на крик. Но веки ее отяжелели. Сознание, измученное болью и морозом, не выдержало. Лея судорожно вздохнула в последний раз и провалилась в беспросветное небытие. Сквозь вязкую темноту сознания пробился первый звук — тяжелое, прерывистое дыхание и хруст снега под чьими-то шагами. Лея почувствовала тепло. Это было странное, почти забытое ощущение среди ледяного ада. Она приоткрыла глаза и увидела лишь челюсть и напряженную линию плеч Варки. Он нес ее на руках, прижимая к груди так бережно, словно она была сделанным из тончайшего стекла сокровищем, которое нельзя повредить даже лишним движением. Лея попыталась сглотнуть, но горло словно засыпали песком. Она с трудом сфокусировала взгляд на его лице. Даже сквозь пелену боли ей хотелось привычно съязвить, чтобы разрядить это удушающее напряжение. — Неужели... ты решил... устроить мне прогулку на ручках? — прохрипела она, пытаясь изобразить свою фирменную дерзкую ухмылку. — Я, конечно, знала, что я очаровательна, но не до такой же степени... — Лея, не сейчас, — отрезал Варка. Его голос был сухим и жестким, как треск ломающегося льда. В нем не было привычной мягкости, только предельная концентрация. Он подошел к массивному скальному выступу, за которым виднелся зев пещеры. Осторожно, почти невесомо, он опустил ее на снег у самого входа. Рядом он положил ее копье и небольшую сумку, стараясь расположить их так, чтобы они были под рукой. — Сиди здесь. Не двигайся, — приказал он, не оборачиваясь. Варка скрылся в темноте пещеры. Лея осталась одна, сражаясь с дрожью, которая буквально вытряхивала из нее жизнь. Боль в ребрах пульсировала в такт сердцу. Она уперлась ладонями в холодную землю, вцепилась в древко копья и, превозмогая тошноту, начала подтягиваться, пытаясь встать. Она не могла просто сидеть и ждать, пока ее решат судьбу. Как только она сделала первый неуверенный шаг в сторону входа, тень Варки вновь возникла перед ней. Он молча, без единого слова, подхватил ее, не давая закончить попытку самоспасения, и понес вглубь пещеры, подальше от ледяного ветра. Внутри было суше, но холод все еще пробирал до костей. Он опустил ее на относительно ровный участок камня. — Постой... — выдохнула она, когда он развернулся, чтобы уйти. — Куда ты? — Я быстро, — бросил он через плечо. Лея хотела возразить, напомнить, что она не кукла, но силы иссякли. Она лишь смотрела ему в спину. Прошло от силы минут десять, прежде чем эхо его шагов снова раздалось в пещере. Варка вернулся, неся в руках охапку веток и обломков дерева, которые он успел найти в глубине. Он бросил дрова к ее ногам и опустился рядом на корточки, его глаза в полумраке пещеры казались темнее обычного. — Теперь будет теплее, — коротко сказал он, и в этом коротком признании было больше заботы, чем в любых словах. Варка сосредоточенно возился с дровами, пытаясь высечь искру, но дерево, добытое в этой ледяной глуши, оказалось предательски сырым. Каждая попытка принести огонь заканчивалась лишь едким дымом, который заставлял глаза слезиться, но не давал тепла. Лея наблюдала за его стараниями сквозь пелену усталости. Она видела, как на его лбу проступает напряжение. Сил почти не осталось, но осознание того, что они могут просто замерзнуть здесь, заставило ее действовать. Превозмогая резкую боль в боку, она вытянула руку. Пальцы дрожали, но внутри нее, где-то глубоко в груди, отозвался знакомый жар. Она сосредоточила волю на кончиках пальцев, и в следующее мгновение маленькая, яростная искра сорвалась с ее руки, вонзаясь в кучу хвороста. Сухие участки дерева мгновенно схватились, и вскоре по пещере поползли первые живые языки пламени. — Неплохо, — коротко бросил Варка, даже не поведя бровью. Он не выглядел удивленным — он просто принял это как факт. Вместо того чтобы расслабиться у огня, он тут же принялся за другое. Его движения стали решительными и пугающе деловитыми. Он начал расстегивать ремни ее промокшей, ставшей тяжелой от влаги одежды. Лея, почувствовав холодный воздух на коже, попыталась вернуть себе привычную маску сарказма, хотя голос предательски дрожал. — Ого... — она выдавила слабую ухмылку, глядя на него снизу вверх. — Решил перейти к прямым действиям, не дожидаясь, пока я скажу «да»? Не знала, что ты такой... нетерпеливый. Варка не ответил. Он игнорировал ее колкость, сосредоточившись на узлах. Когда его пальцы коснулись креплений ее доспеха — той самой облегающей части, которая теперь впивалась в тело и сковывала движения, — Лея почувствовала, как по спине пробежал не холод, а настоящий, липкий ужас. Она резко вздрогнула, оттолкнув его руки, и отползла назад, насколько позволяла слабость. — Нет! — ее голос прозвучал неожиданно твердо, перекрывая треск пламени. — Нет, Варка. Не смей. Он замер, глядя на нее тяжелым, спокойным взглядом. — Лея, послушай меня, — его голос был ровным, без тени раздражения, но полным непреклонности. — Твоя одежда насквозь мокрая. Она вытягивает из тебя последнее тепло. Тебе нужно согреться, иначе ты не доживешь до утра. К тому же... мне нужно обработать твои раны. Я не смогу этого сделать через этот слой кожи и металла. Он начал снимать свою собственную мокрую куртку и верхнюю одежду, чтобы освободить руки и подготовить место, но Лея уже не слушала логику. Она видела лишь то, как его массивная фигура приближается, как он лишается защиты, становясь еще более внушительным. Она сжалась в тугой, дрожащий клубок, подтянув колени к подбородку и пытаясь закрыться руками. Ее дыхание стало частым и поверхностным. — Нельзя... — зашептала она, и этот шепот сменился настойчивым, почти паническим повторением. — Нельзя мне раздеваться. Пожалуйста... нет. Нельзя. Варка медленно сократил расстояние между ними. Он опустился на корточки рядом с ней, стараясь не делать резких движений, которые могли бы спровоцировать ее на новую вспышку паники. Его взгляд скользил по ее лицу, пытаясь найти хоть какой-то знак узнавания, но лицо Леи было пугающе пустым. Она казалась выгоревшей изнутри, словно огонь, который она только что раздула, поглотил и ее саму. — Лея, — негромко позвал он, и в его грубом голосе проскользнула свойственная ему мягкость. — Посмотри на меня. Я здесь не для того, чтобы причинить тебе вред. Клянусь, я ничего не сделаю, чего бы ты не позволила. Мне нужно только вытащить из тебя холод и обработать раны. На ее глазах заблестели слезы. Они не катились по щекам, а просто застыли, делая ее взгляд мутным и надломленным. Она горько усмехнулась, и этот звук был страшнее любого крика. — Ты не понимаешь... — прошептала она, и ее голос надломился. — Я не боюсь тебя, Варка. Я не переживаю из-за того, что ты сделаешь. Проблема... в другом. Он нахмурился, вглядываясь в ее лицо. Он видел ее в пылу битвы, видел истекающей кровью, но никогда — такой беззащитной и сломленной. — В чем же? — спросил он. — В том, что скрывается под этими доспехами, — выдохнула она, и в этом признании было столько стыда, что воздух в пещере, казалось, стал тяжелее. Варка замолчал, изучая ее. В его голове пронеслась мысль: что же может заставить такую девушку, как она, дрожать от ужаса перед простым осмотром? Что может быть страшнее смерти в бою? Лея зажмурилась. Боль в боку пульсировала в такт сердцебиению, а ментальная тяжесть давила на плечи сильнее, чем любой доспех. Она понимала: он прав. Если она не позволит ему обработать раны, инфекция или холод добьют ее быстрее, чем враги. Собрав остатки воли, она сделала глубокий, судорожный вдох. Она начала действовать сама. Ее пальцы, не слушающиеся и холодные, цеплялись за ремни и застежки верхнего снаряжения. Металл с глухим стуком опускался на камни. С каждым снятым элементом она становилась более открытой, и с каждым движением ее тело пробивала крупная дрожь. Когда верхняя часть доспеха была отброшена, она осталась лишь в тонком топе и нижней части защитного снаряжения. Варка замер. Его взгляд невольно скользнул по ее телу. Сначала он увидел раны — рваные, глубокие следы от когтей и клыков монстров, которые сочились кровью. Но сквозь багровые пятна и блеск влажной кожи проступили очертания татуировок. На ее ключице, переплетаясь с кожей, изгибался изящный дракон, чей хвост уходил на правое плечо. Однако, присмотревшись, Варка почувствовал, как внутри него закипает холодное раздражение, смешанное с жалостью. Татуировка не была единственным, что украшало ее кожу. Сквозь узоры дракона проглядывали шрамы. Они не были случайными — они были нанесены слишком методично, слишком последовательно, словно кто-то превращал ее тело в холст для боли. Лея, не глядя на него, повернулась к нему спиной, чтобы дать доступ к ранам на пояснице и боку. В этот момент Варка увидел то, чего не заметил раньше. Вдоль всего ее позвоночника тянулась длинная, сложная татуировка, но она была почти полностью перекрыта сетью шрамов. Вся ее спина была испещрена следами старых увечий. Это не были следы сражений. Это были следы чьей-то целенаправленной жестокости. Она сидела перед ним, съежившись, и казалась такой хрупкой, несмотря на свою силу. Она буквально дрожала под его пристальным, тяжелым взором. Варка сжал кулаки, заставляя себя отогнать гнев и лишние мысли. Сейчас не время для вопросов. Сейчас нужно было действовать. Он заставил свой голос звучать максимально ровно, подавляя внутренний трепет. — Лея, — начал он, глядя на ее обнаженное, израненное плечо. — Я должен обработать раны. Могу я... могу я прикоснуться к тебе? Секунда тишины показалась вечностью. Наконец, она едва заметно, почти призрачно, кивнула. Варка достал из небольшой сумки аптечку. Его движения, обычно резкие и уверенные, стали неестественно осторожными. Он развернул чистую ткань и смочил её целебным составом, стараясь даже не дышать слишком громко. Когда первая капля лекарства коснулась раны, Лея резко вздрогнула, и её плечи напряглись. — Прости, — глухо произнес он, и в этом коротком слове было больше искренности, чем в любых длинных речах. — Я постараюсь быстрее. Он обрабатывал каждый порез с такой нежностью, словно она была сделана из тончайшего хрусталя, который мог рассыпаться от малейшего неосторожного движения. Каждый раз, когда она издавала едва слышный стон или вздрагивала от боли, Варка чувствовал, как эта боль тупой иглой вонзается в его собственное сердце. Он извинялся снова и снова, хотя понимал, что его слова не могут унять жжение на её коже. Закончив, он бережно наложил тугие, но не сдавливающие бинты. Когда последняя повязка была закреплена, он отстранился, давая ей пространство, но не уходя далеко. Лея медленно повернулась к нему. Её лицо всё еще было бледным, а глаза — затуманенными, но она из последних сил пыталась выстроить ту стену, к которой привыкла. Она попыталась изобразить свою привычную, дерзкую ухмылку, но та вышла кривой и болезненной. — Так себе зрелище, не правда ли? — хмыкнула она, стараясь, чтобы голос звучал максимально саркастично. — Не совсем тот образ воительницы, который ты ожидал увидеть. Варка молчал. Он смотрел на неё и видел не «колючку», не дерзкую наемницу, которая всегда была готова уколоть словом, а человека, который превратил свой сарказм в единственный доступный щит. Теперь он понимал: каждое её колкое замечание, каждая насмешка были лишь попыткой не дать миру подойти слишком близко. Она защищалась словами так же отчаянно, как когда-то защищалась от тех, кто оставлял эти шрамы на её спине. Он не чувствовал жалости — только глубокое, тяжелое осознание. В этот момент внутри него что-то окончательно перевернулось. Он больше не хотел быть просто напарником или союзником. Он хотел стать для неё той самой защитой, которую она так долго пыталась выстроить сама. Варка молча снял верхнюю часть своей одежды, оставшись в одних штанах, и сел ближе к костру. Огонь плясал в его глазах, отражая суровую решимость. Лея замерла, глядя на него. Она ждала. Ждала, что он сейчас начнет задавать вопросы, что он посмотрит на неё с отвращением или, что еще хуже, с жалостью. Она ждала, что он использует её слабость, чтобы ударить словом. Но он не спросил ни слова. Вместо этого Варка просто протянул руку в её сторону, ладонью вверх. Это не было приказом. Это было приглашение. Безмолвное, честное и бесконечно надежное. Лея колебалась. Стыд жёг её изнутри сильнее, чем раны, а боль заставляла тело отказываться от движения. Но тепло, исходящее от него, и странное, почти забытое чувство безопасности перевесили всё. Она медленно протянула руку и коснулась его ладони. Варка мягко, но уверенно потянул её на себя. Он помог ей подняться и усадил к себе, прижав её спиной к своей груди. Его руки сомкнулись вокруг неё, создавая живой кокон тепла. Он обнимал её так, чтобы она чувствовала его присутствие, но не давил на поврежденные участки. Сам Варка тоже был ранен — его бок саднило, а движения давались с трудом, — но сейчас это не имело никакого значения. Единственным важным было то, что она наконец перестала дрожать. — Просто дыши, — едва слышно прошептал он ей в макушку. — Я здесь. Тебе больше не нужно защищаться. Огонь в костре постепенно переходил в тлеющие угли, отдавая последнее тепло ночному воздуху. Они сидели в тишине, погруженные в собственные мысли. Тепло его тела постепенно проникало в её озябшие конечности, и Лея, сама того не осознавая, расслаблялась, позволяя себе эту опасную слабость. Она чувствовала себя обнаженной. Не физически, а душой. Эти шрамы, скрытые под бинтами, до этого момента видел только Сяо. Воспоминания о нем, о его суровых уроках и о том, как она училась выживать, нахлынули на неё холодным потоком. Чтобы спастись от этого чувства, Лея решила выстроить привычную стену. Она заставила себя дернуть уголком губ в своей коронной ухмылке. — Неудачно я вышла поискать адепта, да? — бросила она, стараясь, чтобы голос звучал легко и насмешливо. — Весь пафос куда-то испарился. Посмешище. Варка не ответил. Он не стал подхватывать её шутку и не стал её осуждать. Вместо этого он медленно склонил голову, утыкаясь лицом в её волосы. Он глубоко вдыхал аромат её кожи, смешанный с запахом костра и лекарств, и этот жест был настолько интимным, что у Леи перехватило дыхание. — Я рядом, — прошептал он. Его голос был низким, вибрирующим, и в нем не было ни капли насмешки. Только незыблемая уверенность. Лея почувствовала, как внутри всё сжалось. Ей нужно было продолжать играть роль. — Хватит этой нежности, — она попыталась снова вставить колкость, но голос предательски дрогнул. — Я не из фарфоровых кукол, Варка. Не надо меня жалеть. — Я не жалею тебя, — мягко перебил он, прижимая её ближе. — И я не причиню тебе боли. Никогда. — Да брось, — она снова попыталась выстроить защиту, её сарказм стал более резким, почти агрессивным. — Ты просто пытаешься быть героем. Это утомительно. Перестань. Но Варка не отступал. Он продолжал осыпать её тихими, успокаивающими словами, которые пробивали её броню, как капли воды — гранит. — Тебе больше не нужно сражаться в одиночку, — шептал он. — Я здесь. В глазах Леи заблестели слезы. Она не хотела их, она ненавидела их, но они подступали сами собой, горячие и предательские. — Я никому больше не позволю причинить тебе боль, — произнес он, и в его голосе прозвучала такая стальная решимость, что ей стало страшно. Эта решимость стала последней каплей. Внутри неё что-то оборвалось. Отчаяние, которое она копила годами, вырвалось наружу. Она резко, превозмогая вспышку боли в ранах, развернулась в его руках. — Прекрати! — почти выкрикнула она, и в этом крике было столько накопленного ужаса и бессилия, что воздух вокруг, казалось, наэлектризовался. — Замолчи! Просто замолчи, черт возьми! Перестань это делать! Она ждала, что он разозлится. Что он оттолкнет её или уйдет. Но он остался неподвижен. Он лишь смотрел на неё с бесконечной печалью и спокойствием. Затем он медленно наклонился и прикоснулся губами к её лбу — невесомый, почти призрачный поцелуй. — Тебе больше не нужно быть сильной, Лея, — тихо сказал он. — Пожалуйста. И в этот момент в ней окончательно сломалось то, что удерживало её на плаву. Последняя плотина рухнула. Она резко отвернулась обратно к костру, пряча лицо, но защита больше не работала. Варка почувствовал, как её тело бьет мелкая дрожь. Сначала это были лишь едва слышные, рваные всхлипы, которые она отчаянно пыталась подавить, сжимая кулаки. Он не стал требовать от неё объяснений. Он просто обнял её еще крепче, окутывая своим теплом и своей силой, становясь для неё той единственной крепостью, в которой можно было наконец-то позволить себе быть слабой. И продолжал шептать ей слова утешения, пока ночь не начала отступать перед рассветом. Первое, что почувствовала Лея, когда пришла в себя, была не боль, а тяжелое, обволакивающее тепло. Она всё еще лежала в кольце его рук. Пробуждение было медленным, словно она выплывала из вязкого тумана. Варка не спал. Он сидел неподвижно, словно каменное изваяние, охраняющее вход в пещеру. Его взгляд был устремлен в темноту, а дыхание — ровным и спокойным. Он не мог позволить себе уснуть; в этом месте сон был непозволительной роскошью, а его долг — быть её щитом. Заметив, что она зашевелилась, он не вскочил, а начал медленно, осторожно подниматься, чтобы не спугнуть её возвращение в реальность. Костер превратился в едва тлеющие красные точки. — Проснулась, — негромко произнес он. Его голос был хриплым от долгого молчания. Снаружи завыл ветер. Слышно было, как метель с новой силой ударила в скалы Драконьего хребта. Холод просачивался в пещеру ледяными иглами. — Похоже, природа решила, что нам мало неприятностей, — пробормотала Лея, пытаясь сесть. Она чувствовала себя опустошенной после вчерашнего, и это осознание пугало её сильнее, чем метель. Варка молча начал собирать их вещи. К счастью, за ночь они успели подсохнуть. Он подошел к ней и начал помогать одеваться — не из жалости, а с той необходимостью, которую диктовала ситуация. Его движения были уверенными и бережными, он помогал ей затягивать ремни и поправлять одежду, оберегая её раны. Лея, чувствуя, как внутри снова поднимается привычная волна самозащиты, решила ударить по атмосфере сарказмом. — О, господин рыцарь взял на себя обязанности горничной? — она выдавила из себя кривую ухмылку, глядя на него снизу вверх. — Смотри не привыкай, а то я начну требовать чистые простыни и завтрак в постель. Варка лишь нежно улыбнулся ей. В этой улыбке не было снисхождения, только глубокое, почти негласное понимание. Он не стал спорить. — Мне нужно уйти, — сказал он, проверяя снаряжение. — Нужно найти дрова, немного еды и наполнить флягу. В такую погоду долго не протянуть. — И не забудь принести мне что-нибудь съедобное, а не эти твои сухпайки, от которых вкус как у старой кожи, — бросила она ему в спину, когда он уже стоял у выхода. — И не пропади там, а то я останусь одна в этой ледяной дыре, и мне придется самой развлекать себя разговорами с камнями. Варка остановился на пороге. Он обернулся, и на мгновение в его глазах блеснуло что-то теплое. Вместо ответа он сделал шаг к ней, наклонился и коротко, но нежно поцеловал её в лоб. — Скоро вернусь, — произнес он. Лея осталась одна. Сначала она пыталась сохранять бодрость духа, ворча себе под нос очередную колкость, но время тянулось мучительно долго. Костер начал угасать, и холод Драконьего хребта — лютый, пробирающий до самых костей — начал заполнять пространство пещеры. Она сжалась в комок, чувствуя, как дрожат плечи. Когда она уже начала всерьез опасаться, что замерзнет насмерть, в пещеру ворвался Варка. Он выглядел запыхавшимся, а его плащ был покрыт инеем. — Я здесь, — выдохнул он, бросаясь к костру. Он начал подкидывать ветки, которые принес с собой, но стоило пламени коснуться их, как оно лишь жалобно зашипело. Дрова оказались сырыми, пропитанными ледяной влагой метели. — Черт... — прошипел Варка, пытаясь раздуть огонь. Лея, видя, как он борется с бесполезными щепками, не выдержала. Она не хотела показывать, что ей страшно или холодно, но оставить его мучиться было выше её сил. — Отойди, — она пододвинулась ближе. Она сосредоточилась, чувствуя, как внутри, где-то в районе солнечного сплетения, пробуждается знакомое тепло. Она направила эту энергию в кончики пальцев. Маленькая, но мощная вспышка силы Глаза Бога вырвалась из неё, касаясь сырых дров. С тихим шипением влага испарилась, и в пещеру ворвалось живое, яркое пламя. Лея тяжело выдохнула, чувствуя легкое головокружение, но тепло костра тут же окутало их обоих. Варка посмотрел на неё — на её бледное лицо, на искры в глазах — и просто кивнул, признавая её силу. — Спасибо, — тихо сказал он, садясь рядом и снова притягивая её к себе. — Теперь точно не замерзнем. Варка принялся за дело с той сосредоточенностью, какая бывает у человека, привыкшего выживать в самых суровых условиях. Достав из походной сумки то немногое, что удалось раздобыть в ледяном хаосе метели, он развел огонь посильнее. Его «деликатес» выглядел скромно: несколько кусков вяленого мяса, пара сушеных ягод и немного твердого сыра, который, кажется, пережил не одно десятилетие. Он аккуратно поджарил мясо над пламенем, чтобы оно стало мягче. — Надеюсь, это не конина от твоего любимого скакуна? — Лея попыталась изобразить привычную ехидную улыбку, но лицо предательски дрогнуло. Раны под одеждой пульсировали тупой, изматывающей болью при каждом вдохе. — Если я отравлюсь твоей «высокой кухней», не смей говорить, что я ушла из жизни слишком рано. — Если ты отравишься, я лично прослежу, чтобы ты не ушла слишком быстро, — спокойно ответил Варка, протягивая ей кусочек теплого мяса. Лея приняла еду, чувствуя, как тепло от пищи медленно разливается по телу. Боль никуда не ушла, но она перестала быть всепоглощающей. — Слушай, — она на мгновение посерьезнела, — лагерь... Мы ведь оставили его без присмотра. Тебя уже должны искать. Орден не любит, когда их лучшие люди пропадают с радаров без объяснения причин. Варка тяжело выдохнул, глядя на танцующие языки пламени. — Я предупредил их, — коротко бросил он. — Сказал, что нашел зацепки и ушел по следу. Они думают, что я в глубокой разведке и мне нужно время. У них есть план задач, и они справятся без меня. Лея хмыкнула, откидываясь на спину. — О, так ты еще и мастер конспирации? Предупредил, что уходишь, чтобы они не бегали за тобой с криками «Варка, вернись»? Гениально. Она взглянула на завывающую метель за пределами пещеры. Стены снежной бури были настолько плотными, что казалось, будто мир снаружи перестал существовать. — В общем, план такой: сидим здесь, пока нас не засыплет или пока не кончится еда, — она прикрыла глаза, пытаясь скрыть слабость. — Так себе свидание, я хочу сказать. Никаких цветов, никакой музыки... только сырое мясо и холодный камень. Варка не выдержал и тихо рассмеялся. Он поднес ложку с остатками бульона к ее губам, помогая ей есть, потому что видел — ее руки все еще слегка дрожат от перенапряжения после использования силы. — В следующий раз я выберу более романтичное место, обещаю, — мягко сказал он. Когда с едой было покончено, атмосфера сменилась на более серьезную. Тепло костра помогло, но теперь пришло время заняться тем, чего оба старались избегать. — Пора, — просто сказал Варка. Лея не стала спорить. Она не стала отшучиваться или строить из себя неприступную крепость. Когда он начал осторожно снимать с нее одежду, она лишь сидела неподвижно, глядя в огонь. Она знала, что он видел ее шрамы — старые, выжженные жизнью и недавние, багровые и глубокие. Варка действовал с пугающей, почти сакральной бережностью. Он достал из сумки антисептик и чистые бинты. Его пальцы, привыкшие к рукояти меча, касались ее кожи так, словно она была сделана из тончайшего хрусталя. — Терпи, — шептал он, когда антисептик коснулся открытой раны, и она невольно вздрогнула. — Я в порядке, — глухо отозвалась она, хотя зубы на мгновение застучали. — Просто... не делай это с таким лицом, будто я умираю. Это портит весь пафос момента. — Ты не умираешь, — твердо ответил он, аккуратно накладывая повязку. — Ты слишком упрямая, чтобы так просто сдаться. Закончив с обработкой, он не отстранился сразу. Он помог ей снова одеться, слой за слоем возвращая ей защиту от холода. Когда последняя пряжка была затянута, он на мгновение задержал руки на ее плечах, давая понять, что он рядом. — Теперь спи, — тихо сказал он, укладывая ее обратно в теплое место. — Я буду смотреть.