Часть 41

Лея и Варка углублялись в снежную бурю. Холод пробирался под одежду, но присутствие наставника дарило странное чувство защищенности. — Как ты себя чувствуешь? — негромко спросил Варка, внимательно наблюдая за каждым её шагом. Его голос звучал серьезно, без тени иронии. Лея, чуть пошатнувшись на неровном склоне, вызывающе вскинула подбородок. — Ой, да брось, — фыркнула она, стараясь скрыть легкую дрожь в голосе. — Я чувствую себя так, будто по мне проехался тяжелый обоз из Фонтейна, но я всё еще стою на ногах. Так что я уже в полном порядке, не начинай меня нянчить. Когда впереди показались силуэты рыцарей, Лея аккуратно, почти незаметно высвободила свою ладонь из руки Варки. Она сделала это мягко, но решительно, не желая привлекать лишнего внимания. Варка, заметив этот жест, лишь негромко хмыкнул. В его глазах заплясали озорные искорки. — Знаешь, — прошептал он ей на ухо, наклонившись чуть ближе, — придет день, когда ты просто не успеешь среагировать. И никакая твоя дерзость тебя не спасет. Лея вспыхнула, но не успела вставить колкое замечание — Варка явно не собирался играть по правилам скрытности и открыто наслаждался своей уверенностью. Вскоре они подошли к группе бойцов. Рыцари выглядели изнеможёнными: доспехи были помяты, плащи изорваны, а на лицах читалась глубокая усталость после тяжелого столкновения с монстрами. Кто-то перевязывал раны, кто-то просто сидел, привалившись к щиту, пытаясь согреться. Однако, несмотря на грязь и кровь, в воздухе витало странное воодушевление. Стоило им увидеть приближающегося Магистра, как по рядам пробежал шепот, и в глазах солдат зажегся огонек надежды. — Скоро домой... — донеслось откуда-то сбоку. — Еще немного, и будем в городе. Эта общая цель, это предвкушение тепла родных стен и покоя, придавало им сил. Лея посмотрела на израненных бойцов и почувствовала, как тяжесть в груди отступает. Усталость никуда не делась, но теперь она была правильной — усталостью человека, который сделал свое дело. Под предводительством Варки отряд начал медленное, но уверенное движение в сторону лагеря, оставляя позади заснеженные пустоши и тени прошлого. Возвращение в лагерь напоминало прибытие измученного каравана. Как только рыцари пересекли периметр, засуетились медики. Доктор, чье лицо за время боя стало еще более суровым и сосредоточенным, тут же приступил к работе. Он переходил от одного раненого к другому, ловко накладывая повязки и обрабатывая глубокие царапины от когтей монстров. Лея, чувствуя, как каждое движение отдается тупой болью в мышцах, дождалась своей очереди. Доктор молча протянул ей несколько флаконов с целебными мазями и горьковатым отваром, который должен был помочь восстановить силы. Не желая больше никого видеть, она направилась к своей палатке. С трудом стянув тяжелые сапоги, она рухнула на спальник и провалилась в тяжелый, безрадостный сон. Когда она открыла глаза, мир вокруг стал четким и холодным. Солнечный свет едва пробивался сквозь плотную завесу облаков, а снаружи уже вовсю кипела жизнь: слышались резкие выкрики, лязг металла, чьи-то тяжелые шаги и привычный гул подготовки к новому дню. Но стоило Лее высунуть голову из палатки, как ледяной ветер Драконьего Хребта тут же хлестнул ее по лицу, окончательно выбивая остатки сна. Дрожа от холода, она накинула плащ и направилась к шатру Магистра. Внутри было тепло, пахло старой бумагой и сушеными травами. Варка сидел за массивным переносным столом, заваленным картами и отчетами. Свет единственной лампы выхватывал его сосредоточенное лицо. Лея огляделась: в шатре, кроме него, никого не было. Рядом с разложенными бумагами стояла дымящаяся кружка. Не говоря ни слова и не соблюдая всяких приличий, Лея бесцеремонно запрыгнула на край стола, прямо рядом с его локтем. Она протянула руку и, не спрашивая разрешения, забрала кружку. Тепло керамики приятно обжигало ладони, а аромат крепкого горячего чая начал медленно прояснять мысли. Варка даже не вздрогнул. Он лишь поднял взгляд от документов и мягко улыбнулся, глядя на то, как она пытается согреться. — Как ты себя чувствуешь? — негромко спросил он, возвращаясь к изучению очередного листа. Лея сделала глоток, прищурилась от жара и, привычно криво ухмыльнувшись, выдала: — Знаешь, Варка, если это и есть «великое приключение», то я официально заявляю: я хочу вернуться обратно в город. Прямо сейчас. И желательно в кровать с подогревом, а не в этот ледяной ад. Варка негромко рассмеялся, и этот звук сделал атмосферу в шатре гораздо уютнее. Он отложил перо и посмотрел ей прямо в глаза. Его взгляд стал серьезным и понимающим. — Я тебя понимаю, — кивнул он. — Но не спеши так сильно. Цель нашей вылазки действительно выполнена, и мы получили то, за чем пришли. Так что завтра утром, как только рассвет полностью рассеет туман, мы выдвигаемся обратно. Лея сделала еще один глоток, глядя на пляшущий пар над кружкой. — Завтра, значит... — пробормотала она, чувствуя, как тепло наконец доходит до самых кончиков пальцев. — Ладно. Но чур я потом сплю до полудня. Лея замерла. Снаружи послышались тяжелые шаги и приглушенный лязг доспехов. Кто-то явно направлялся прямо к шатру. Сердце пропустило удар. Лея резко спрыгнула со стола, стараясь не шуметь, и сделала вид, что просто поправляла плащ. Не хватало еще лишних слухов, которые разлетятся по лагерю быстрее лесного пожара. Варка лишь усмехнулся, наблюдая за её суетой. В его взгляде читался немой вызов, напоминание: не так уж далеко тот день, когда им придется перестать прятаться и признать всё перед всеми. Лея лишь яростно зыркнула на него, обжигая взглядом. Занавеска откинулась, и в шатер вошел рыцарь. Его лицо было сосредоточенным и пыльным. — Магистр, — обратился он к Варке, — почти всё готово. Завтра на рассвете мы выступаем обратно в город. Варка сухо кивнул, не меняясь в лице. — Молодцы, — коротко бросил он. Как только рыцарь вышел, Лея решительно поставила пустую кружку на стол. Гулкий стук дерева о дерево прозвучал слишком громко в наступившей тишине. Она уже направилась к выходу, желая оказаться как можно дальше от этого напряжения. — Останься, — негромко произнес Варка, преграждая ей путь. — Тебе нужно отдохнуть перед дорогой. Лея остановилась, дернув плечом. Она обернулась, окинув его своим привычным, колючим взглядом. — И ты не забывай о себе заботиться, — бросила она в своей манере, в которой забота была замаскирована под резкость. Не дожидаясь ответа, она вышла из шатра, направляясь к своей палатке и стараясь дышать ровно, пока ночной воздух не окажется в безопасности от чужих глаз. Утро выдалось холодным и туманным. Отряд начал спуск, и вскоре на развилке, где они оставили лошадей под присмотром дозорного, показались всадники. Лея сразу выхватила взглядом среди прочих свою Искорку. Но взгляд её невольно зацепился и за другим силуэтом. Черный, как сама ночь, конь Варки стоял чуть поодаль, тяжело дыша и всем своим видом выражая крайнее недовольство происходящим. Пока Варка был занят обсуждением маршрута с рыцарями, Лея, словно невзначай, направилась к его коню. Этот зверь славился своим скверным нравом и строптивостью: он признавал только своего хозяина и никого не подпускал к себе ближе, чем на расстояние удара копытом. Лея подошла почти вплотную и заговорщицки понизила голос: — Ну что, скучал, паршивец? Обещаю, мы скоро подгрузимся, и ты сможешь выплеснуть свою злость на дорогу. Конь в ответ лишь громко и пренебрежительно фыркнул, но, к удивлению Леи, не отпрянул, а позволил ей коснуться своей бархатной морды. Она начала нежно поглаживать его, наслаждаясь редким моментом спокойствия. — Ты и моего коня охумутала, — раздался над самым ухом низкий, едва уловимый шепот. Лея даже не вздрогнула. Она лишь быстро окинула взглядом спины рыцарей, проверяя, не наблюдает ли кто за этой сценой. Убедившись, что они заняты, она мягко придвинулась к Варке, коснувшись его плеча. — Пока что у нас с ним только почесушки, — с саркастичной ухмылкой прошептала она, глядя ему прямо в глаза. — Но не обольщайся. Я добьюсь того, чтобы он меня покатал. И, возможно, даже приструнит тебя заодно. Варка замер, его взгляд потеплел. Он медленно поднял руку, намереваясь коснуться её лица, но Лея, проявив чудеса ловкости, вовремя отпрянула. — Не надейся на нежности на виду у всех, — бросила она, разворачиваясь к своей лошади. Она демонстративно, с особым шиком, взмахнула своим длинным рыжим хвостом и, не оборачиваясь, начала уверенно седлать Искорку. В её движениях сквозила нарочитая независимость и вызов. Варка лишь негромко усмехнулся, глядя на её спину. Он знал, что эта игра в кошки-мышки только начинается. — В путь! — скомандовал командир, и отряд, мерно цокая копытами, двинулся в сторону города. Монштардт встретил их сумерками и тяжелым запахом мокрого камня. Путь был изматывающим: раненые воины то и дело замедляли темп, требуя остановок, чтобы перевести дух и перевязать ссадины. К моменту, когда городские ворота наконец сомкнулись за спинами отряда, усталость навалилась на каждого, словно свинцовый панцирь. Варка, чей вид был не менее суровым, чем у его людей, окинул строй уставших бойцов. — Отдыхайте, — его голос прозвучал твердо, но без привычной резкости. — Завтра вечером закатим застолье. Отметим, что вы все еще живы и вернулись с этой вылазки. Побитые, в пыли и засохшей крови, воины мгновенно преобразились. Мысль о крепком эле и горячей еде подействовала лучше любого снадобья. Послышался гул одобрения, смех и нестройные выкрики. Лея стояла в стороне, наблюдая за этим коротким всплеском жизни. На её губах играла мягкая, почти сочувственная улыбка. Но когда Варка, не задерживаясь на поздравления, направился в сторону штаба, её взгляд мгновенно изменился. Любопытство и азарт взяли верх над усталостью. Она последовала за ним тенью. Проскользнув в коридоры штаба и не обнаружив охраны у дверей его кабинета, Лея бесцеремонно толкнула створку и вошла внутрь. Варка сидел за массивным дубовым столом, заваленным пергаментами и чернильницами. — Раз ты так щедро раздаешь отдых всем вокруг, — начала она, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди, — то почему сам решил провести вечер в компании бумажек? Неужели отчеты интереснее, чем заслуженный сон? Варка даже не поднял головы, лишь едва заметно скрипнул пером. — Отчеты — это то, что отделяет победу от трибунала, — сухо ответил он. — Прежде чем лечь в постель, я должен зафиксировать потери и итоги. А тебе, Лея, я настоятельно советую сделать то же самое. Иди отдыхать. — Как прикажете, мой командир, — она картинно поклонилась, не скрывая насмешки в голосе. Лея вышла, но не в сторону своего номера в гостиннице. Вместо этого она направилась в общую душевую штаба. Горячая вода смывала с неё дорожную пыль и налет усталости, возвращая телу легкость. Приведя себя в порядок и переодевшись в чистую одежду, она почувствовала прилив новой, дерзкой энергии. Она вернулась к его кабинету. Дверь была приоткрыта. Когда она вошла, Варка уже не сидел за столом. Он стоял у окна, расстегнув верхние пуговицы рубашки, от него пахло свежестью и легким ароматом мыла. Он выглядел чуть менее напряженным, но всё таким же сосредоточенным. Заметив её, он нахмурился. — Ты не понимаешь слова «отдыхать»? — спросил он, вскинув бровь. — Я думал, ты уже отправилась спать. Лея прошла в центр комнаты, изящно поправляя волосы, и одарила его своей самой обезоруживающей ухмылкой. — Я подумала, что раз ты смыл с себя дорожную грязь, то тебе станет легче работать, — она сделала шаг ближе, сверкнув глазами. — А так как я теперь тоже чиста и готова к обществу, я решила проверить, не забыл ли ты, как выглядит живой человек, а не только чернильные пятна на бумаге. Варка тяжело вздохнул, но в уголках его губ промелькнуло нечто, похожее на тень улыбки. — Ты невыносима, — констатировал он. — Я знаю, — парировала она, садясь на край его стола и бесцеремонно отодвигая какой-то свиток. — Но признай: без меня твой вечер был бы чертовски скучным. В кабинете повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. Варка не ответил. Он замер, и его взгляд, обычно холодный и проницательный, вдруг потяжелел. Он смотрел на нее — не как на подчиненную или соратницу, а так, словно впервые увидел ее истинный свет. В этом взгляде читалось нечто первобытное, смешанное с нескрываемым восхищением. Лея почувствовала, как по коже пробежал мороз. Она выдержала паузу, слегка наклонив голову набок. — Что такое, Магистр? — спросила она, и в ее голосе проскользнула вопросительная нотка. — Неужели ты увидел на моем лице чернила? Варка не дал ей закончить. Он сделал стремительный шаг вперед, сокращая расстояние в мгновение ока. Лея не успела даже вздохнуть, как оказалась зажата: между ней и массивным дубовым столом не осталось и сантиметра. Он уперся руками в столешницу по обе стороны от ее бедер, нависая над ней, словно темная, властная тень. Его близость обжигала. Лея почувствовала, как сердце забилось о ребра, словно пойманная птица. Но характер взял верх над смущением. Она вскинула подбородок, не позволяя себе отвести глаз. — Смотришь так, будто я — редкий артефакт, который ты планируешь присвоить, — прошептала она с едкой усмешкой. — Осторожнее, Варка. Артефакты бывают очень коварными. Вместо ответа он склонился ниже. Лея затаила дыхание, когда почувствовала его горячее дыхание на своей коже. Он не коснулся ее губ — он медленно, почти мучительно, прижался носом к изгибу ее шеи. Он глубоко, жадно вдохнул ее аромат — смесь чистого тела, влажных волос и едва уловимого запаха полевых трав. Лея невольно запрокинула голову, издав тихий, почти неслышный стон. Ее веки отяжелели, и она блаженно прикрыла глаза, отдаваясь этому ощущению власти и нежности одновременно. Мир вокруг перестал существовать; остались только его тепло и этот сводящий с ума ритм ее собственного сердца. Когда он снова поднял голову, их лица разделяли считанные дюймы. В полумраке кабинета она увидела его глаза — темные, затуманенные страстью. В этом взгляде было всё: и невысказанное требование, и обещание. Он медленно подался вперед, его губы уже почти коснулись ее собственных... Но Лея, чья ловкость была не менее быстрой, чем ее язык, среагировала мгновенно. В тот самый миг, когда ожидание поцелуя стало невыносимым, она вытянула руку и ловко втиснула между их губами плотный, свернутый свиток. — Сначала — отчеты, — выдохнула она, глядя ему прямо в глаза с лукавой искрой. — Порядок превыше всего, не так ли? Варка замер. Секунду он смотрел на свиток, затем на ее торжествующее лицо, и вдруг коротко, хрипло усмехнулся. Напряжение в его плечах чуть спало, но огонь в глазах не погас. Он медленно отстранился, не разрывая зрительного контакта. Его рука поднялась, и кончики пальцев, все еще горячие, мягко подхватили длинный, еще влажный после душа рыжий локон, выбившийся из прически. Он медленно, почти благоговейно заправил его ей за ухо. Лея невольно подалась навстречу этому жесту, словно кошка, ищущая ласки, ее глаза на мгновение затуманились от этой внезапной нежности. Она была готова сдаться. Но Варка решил сменить правила игры. В тот момент, когда она почти потеряла контроль, он резко отступил. Его рука скользнула прочь, и он, не говоря ни слова, вернулся на свое рабочее кресло. Магия момента разбилась о сухой стук его садящегося тела на дерево. — Ты права, Лея, — сказал он, его голос снова обрел командные, стальные нотки, хотя в нем все еще вибрировало напряжение. — Порядок превыше всего. Садись и помоги мне с цифрами. Работа не ждет. Он взял перо и уткнулся в пергамент, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена. Лея осталась стоять у стола, чувствуя, как внутри все еще бушует пожар, а на губах застыла недоуменная, но азартная улыбка. Она проиграла этот раунд, но игра только начиналась. Свечи в кабинете догорали, оставляя после себя лишь тонкие струйки сизого дыма и липкий полумрак. Единственным источником света оставалась одинокая лампа, чей дрожащий луч выхватывал из темноты разбросанные пергаменты и чернильницы. Тишину нарушало лишь методичное скрипение пера Варки и мерное, едва слышное дыхание Леи. Прошло несколько часов. Работа шла тяжело, цифры путались, а усталость медленно, словно густой туман, заполняла пространство между ними. Варка, не отрываясь от расчетов, краем глаза следил за ней. Лея, которая еще пару часов назад отпускала колкие шутки, теперь почти не поднимала головы. Ее движения стали вялыми, а ответы — односложными. В какой-то момент скрип пера затих. Варка поднял взгляд. Лея замерла. Она склонилась над очередным свитком, но ее голова, не выдержав тяжести собственного веса, безнадежно опустилась на скрещенные руки. Рыжие волосы рассыпались по столу золотистым ореолом, закрывая лицо. Она спала. Варка отложил перо и замер, наблюдая за ней. На его губах, вопреки всей серьезности момента, появилась мягкая, почти невозможная улыбка. Это было так знакомо, так до боли по-настоящему. Она засыпала именно так — внезапно, прямо посреди дел, склонившись над бумагами, словно изнуренная маленькая птица. Он поднялся со своего места, стараясь не шуметь тяжелыми сапогами. Его движения стали непривычно осторожными, почти невесомыми. Подойдя к столу, он на мгновение замер, любуясь ее безмятежным лицом в слабом свете ламп. Варка осторожно просунул руки под нее, под спину и колени. Он подхватил ее так легко, будто она весила не больше перышка, и прижал к себе. Лея что-то невнятно пробормотала во сне и, почувствовав тепло, лишь плотнее прижалась щекой к его груди, не просыпаясь. Он прошел в угол кабинета, где стоял глубокий диван. Уложив ее на мягкие подушки, Варка потянулся к спинке кресла. Там, аккуратно сложенный, ждал плед. После того случая, этот плед стал постоянным обитателем его кабинета — негласным символом его заботы, которую он не решался облечь в слова. Он бережно укрыл ее, подоткнув края, чтобы ни один сквозняк не потревожил ее сон. На мгновение его рука зависла над ее головой. Он не выдержал и едва ощутимо, кончиками пальцев, коснулся ее волос, поправляя выбившуюся прядь. Это было движение человека, который боится разрушить хрупкое мгновение покоя. — Спи, маленькая колючка, — едва слышно прошептал он. Варка выпрямился, на мгновение задержав взгляд на ее спящем силуэте, и вернулся к столу. Ему предстояло закончить еще много работы, но теперь, глядя на тени, пляшущие по стенам, он чувствовал странное, непривычное умиротворение. В этом кабинете, среди отчетов и чернил, наконец-то поселилось что-то, что не имело отношения к службе, но было гораздо важнее любого приказа. Солнечный свет пробивался сквозь узкие окна кабинета, расчерчивая пыльный воздух яркими полосами. Лея открыла глаза, чувствуя странную тяжесть в теле и тепло пледа. Сквозь закрытые веки она улавливала приглушенный гул: за дверью кипела жизнь — лязг доспехов, быстрые шаги рыцарей, обрывки команд. Обычная суета штаба, которая сейчас казалась бесконечно далекой. Она приподнялась на локтях, осознав, что снова проспала всё на свете. Взгляд упал на Варку. Он сидел за столом, сосредоточенно изучая очередной свиток, и казалось, что он не шевелился целую вечность. — Опять... — прошептала она, чувствуя, как щеки предательски теплеют от стыда. Варка поднял голову. Он не выглядел раздраженным или уставшим, скорее — спокойным. — Доброе утро, Лея, — произнес он мягко, даже не пытаясь скрыть легкой полуулыбки. — Ты должен был меня разбудить, — она села на диване, пытаясь пригладить растрепанные волосы и вернуть себе подобающий вид. — Я могла проспать до самого ужина и превратиться в часть этой мебели. — Всё в порядке, — отозвался он, возвращаясь к бумагам. — Мы почти всё успели. Твои правки я внес сам, пока ты была в царстве Морфея. Лея открыла было рот, чтобы выдать очередную порцию сарказма о его излишней исполнительности, но Варка вдруг замер и посмотрел на нее прямым, обезоруживающим взглядом. — Прости, — добавил он, и в его глазах промелькнула искорка тепла. — Это утро без завтрака. Он улыбнулся — той самой редкой, почти невидимой улыбкой, предназначенной только ей. Лея уже набрала в легкие воздуха, чтобы съязвить что-то вроде: «О, Магистр перешел к заботе о моем рационе? Неужели мир рухнул?», но в этот момент дверь распахнулась. — Ну и ну, какая идиллия! — раздался звонкий, пропитанный иронией голос. В кабинет, не дожидаясь разрешения, вплыл Кэйа. Он остановился на пороге, окинув взглядом разбросанные бумаги, плед на диване и заспанную Лею. Его единственный глаз лукаво блеснул. — Кажется, я не ошибся, — протянул он, проходя вглубь комнаты. — Лея, дорогая, ты уже, похоже, окончательно освоила кабинет Магистра. Признайся, ты планируешь переехать сюда с чемоданами? Лея мгновенно вернула себе привычную маску. На губах заиграла дерзкая ухмылка, а в глазах вспыхнул привычный огонек сарказма. — Мечтать не вредно, Кэйа, — бросила она. — Но для этого мне нужно сначала выгнать из этого кабинета одного слишком серьезного и занудного владельца. Варка бросил на нее короткий, предостерегающий взгляд. В этом взгляде читалось явное: «Я же говорил, что этот день настанет. Нас раскроют». Лея, почувствовав, что градус неловкости зашкаливает, лишь устало фыркнула и потянула плед обратно, пытаясь скрыться в его тепле. — Кэйа, — голос Варки прозвучал сухо и официально. — Изложи цель своего визита и не задерживайся. У нас много работы. Но Кэйа, казалось, только вошел во вкус. Он проигнорировал тон Магистра и, сделав широкий шаг в сторону дивана, склонился над Леей с лукавой ухмылкой. — Ну же, не прячься под одеялом, — промурлыкал он. — Расскажи мне, каково это — засыпать под охраной самого грозного человека в Мондштадте? — Кэйа! — голос Варки внезапно стал низким и пугающе строгим. В нем прозвучало имя капитана кавалерии так, словно это был приказ к немедленному отступлению. — Довольно. Оставь её в покое. В этом коротком «довольно» было столько скрытой угрозы и защиты, что Кэйа на секунду замер, встретившись с ледяным взглядом Магистра. Атмосфера в кабинете мгновенно сгустилась. Лея не собиралась оставаться жертвой обстоятельств и объектом для насмешек. Услышав предостерегающий тон Варки, она не спряталась еще глубже, а, напротив, резко откинула край пледа и села, словно сжатая пружина. Ее растрепанные волосы только добавили образу дерзости, а в глазах вместо усталости заплясали искры вызова. Она смерила Кэйю взглядом, в котором читалось нескрываемое пренебрежение, и на ее губах расцвела та самая привычная, колючая ухмылка. — Кэйа, ты, видимо, совсем обленился, раз у тебя появилось столько свободного времени на подглядывание за чужим сном, — бросила она, выпрямив спину. — Пока я получала по заднице от монстров на Драконьем хребте, ты, судя по всему, только и делал, что прохлаждался в таверне. Кэйа замер на полуслове, а затем расплылся в самодовольной улыбке, явно наслаждаясь моментом. — О, я просто давал тебе шанс проявить себя, дорогая, — парировал он, небрежно поправляя мех на воротнике. — Не хотелось лишать тебя возможности блеснуть героизмом. Но, судя по твоему виду, монстры оказались куда интереснее, чем мое общество. Лея фыркнула, прищурившись. — Не обольщайся. Мой героизм просто требует качественного отдыха, в отличие от твоего ленивого существования. И раз уж ты так бодр, предлагаю в ближайшее время возобновить наш спор о том, чей Глаз Бога круче. Мой справляется с задачами гораздо изящнее, чем твои... спецэффекты. Кэйа театрально прижал руку к сердцу, хотя его глаз азартно блеснул. — Изящнее? Ты называешь это «изяществом»? Это скорее похоже на попытку раздуть костер в центре библиотеки, — он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. — Мой Глаз Бога — это искусство контроля и ледяного спокойствия. А твой... ну, скажем так, он обладает таким же взрывным и неконтролируемым характером, как и его владелица. — Твой контроль — это просто способ скрыть отсутствие фантазии! — парировала Лея, уже почти вскакивая с дивана. — Давай прямо сейчас, Кэйа. Покажешь мне свои «спецэффекты», или снова будешь прятаться за маской вежливого джентльмена? — О, я с радостью продемонстрирую тебе разницу между мастерством и... хаосом, — Кэйа уже потянулся к своему мечу, а в воздухе вокруг него начал сгущаться морозный туман. — Попробуй только, — процедила Лея, и в ее ладони тут же вспыхнул жаркий, яростный огонек, заставляя воздух в кабинете мгновенно нагреться. — Я устрою тебе настоящий ледниковый период, только наоборот. Варка, который до этого момента молча наблюдал за этой сценой, невольно улыбался. Вид двух «бешеных котят», которые вместо того, чтобы сцепиться в драке, обменивались ядовитыми шпильками, вызывал у него странное чувство умиления. Он почти наслаждался этим концертом, пока не почувствовал, как в кабинете начинает стремительно меняться климат: с одной стороны потянуло ледяным дыханием, а с другой — сухим, обжигающим жаром. Он понял: если он сейчас не вмешается, через пять минут в его кабинете начнется климатическая катастрофа, а его ценные бумаги либо превратятся в лед, либо сгорят дотла. Варка тяжело вздохнул и устало потер переносицу, словно у него внезапно разболелась голова. — Так, — его голос, негромкий, но обладающий весом скалы, мгновенно разрезал воздух, обрывая их перепалку. — Хватит. Лея и Кэйа замерли, как застигнутые врасплох. — Если вы двое решите проверить свои «божественные дары» прямо здесь, я лично вышвырну вас обоих из штаба, — Варка поднял взгляд, и в нем не было тени улыбки. — Лея, вернись на диван и приведи себя в порядок. Кэйа, если у тебя нет дела важнее, чем раздувать костры и морозы в моем кабинете, то дверь — там же, где и была. Наступила тишина. Кэйа первым нарушил ее, картинно вздохнув и убирая руку от меча. — Какой вы неромантичный, Магистр. Мы всего лишь хотели немного оживить эту скучную обстановку. — Оживляй обстановку на тренировочном поле, — отрезал Варка, снова возвращаясь к бумагам, давая понять, что аудиенция окончена. Лея не привыкла проигрывать в спорах, даже если формально она была вынуждена подчиниться приказу Магистра. Она резко выдохнула, гася пламя в ладони, и поднялась с дивана. — Прекрасно. Буду считать это официальным прекращением аудиенции, — бросила она, стараясь, чтобы голос звучал максимально ровно, хотя внутри всё еще клокотало раздражение. Она сделала шаг к выходу, и в этот момент, словно специально подчеркивая свой уход, резко качнула головой. Её длинные, густые рыжие волосы, напоминавшие всполохи живого пламени, тяжелой шелковой волной взметнулись в воздухе, на мгновение заслонив свет и эффектно взметнувшись перед лицом Кэйи. — Не забудь выпить чего-нибудь согревающего, Кэйа, — добавила она через плечо, бросив на него последний дерзкий взгляд. — А то от твоего «ледяного спокойствия» в комнате становится слишком неуютно. Кэйа лишь приподнял бровь, провожая её насмешливым взглядом. — И тебе не замерзнуть, Лея! Огонь — штука капризная, не обожгись сама! — донеслось ей в спину. Лея не обернулась. Она стремительно вышла из кабинета, чеканя шаг по коридорам штаба. Мысли в её голове неслись быстрее, чем она шла. Несмотря на перепалку, внутри росло приятное предвкушение. Вылазка на Драконий хребет была тяжелой, но успешной, а это значило только одно: сегодня вечером город будет праздновать. «Нужно успеть, — подумала она, сворачивая к выходу из штаба.