Часть 50

Вечер опустился на Мондштадт, окрашивая крыши домов в глубокие синие тона. Лея захлопнула последнюю папку с отчетами, чувствуя приятную тяжесть в плечах от долгой работы. Она встала, взяла свое верное копье и, проверив снаряжение, направилась к выходу из штаба. Ее задача на сегодня была стандартной: патрулировать улицы, следить за порядком и обеспечивать спокойствие горожан. Однако на выходе, прямо у поворота, путь ей преградила знакомая фигура. Кэйа, прислонившись к стене с неизменной ленивой грацией, поджидал ее. Когда она поравнялась с ним, он подался вперед, и его голос прозвучал едва слышным, обволакивающим шепотом: — Не волнуйся, дорогая. Я лично присмотрю за твоим Магистром. Постараюсь, чтобы он не слишком сильно позорил орден. Лея лишь раздраженно закатила глаза, не замедляя шага. — Занимайся своими делами, Кэйа, — бросила она через плечо. — И лучше позаботься о себе, а то в следующий раз я заставлю тебя писать отчеты за весь патруль. Кэйа лишь тихо рассмеялся ей вслед. Ночь прошла на удивление спокойно. Город дышал размеренно. Лея не раз останавливалась по пути: сначала помогла пожилой бабушке донести тяжелые корзины с продуктами до ее дома, затем, под звонкий смех, немного поиграла с детьми, заигравшими в прятки в тенистых переулках. Она также заглянула в кафе к Саре, и та, вытирая руки о фартук, взахлеб рассказывала новости города, предлагая Лее чашку чая, от которого та вежливо отказалась. Вскоре на городских часах пробило время окончания ее смены. Ночной воздух стал холоднее. Издалека, со стороны штаба, доносились приглушенные отголоски веселья: громкий смех, звон бокалов и нестройные песни — пьянка в главном зале была в самом разгаре. Лея, стараясь игнорировать этот шум, направилась к посту дежурного, чтобы сдать смену. В штабе было непривычно тихо, если не считать праздничного гула, доносившегося из зала. Подойдя к посту, она застала дежурного и одну из горничных в момент оживленного, почти заговорщицкого шепота. Заметив приближающуюся Лею, оба вздрогнули, словно их застукали за чем-то крайне неприличным. Горничная тут же опустила взгляд, прикусив губу, чтобы скрыть невольную ухмылку. Дежурный же, заметно смутившись, поспешно протянул ей журнал. Лея молча взяла перо и поставила свою подпись. — Хорошего... э-э... вечера вам, Лея, — произнес дежурный странным, неестественно вежливым и каким-то подозрительно восторженным тоном. Лея нахмурилась. В его голосе было что-то, что не вязалось с обычной сухой формальностью. Она не поняла, к чему этот тон, но решила не тратить силы на расспросы. — Спасибо, — коротко ответила она и, развернувшись, направилась к выходу. Ее ждал дом, тепло очага и ожидание Варки. Она знала, что он придет, даже если время будет за полночь. ________ За несколько часов до того, как Лея переступила порог штаба, главный зал был наполнен гулом, который заглушал даже треск поленьев в камине. Запах дорогого вина, жареного мяса и крепкого эля витал в воздухе, смешиваясь с общим ощущением беззаботного праздника. Рыцари, отпустив на время свои доспехи и строгие мундиры, уже изрядно захмелели. Их смех был громким, а движения — размашистыми. В центре этого хаоса, в удобном кресле, сидел Варка. Он наслаждался вечером, и вино уже приятно согревало его кровь, разливаясь по телу мягким теплом. Но, несмотря на шум вокруг, его мысли были далеко отсюда. Он то и дело бросал взгляд на тяжелые настенные часы. «По времени она еще должна быть на обходе», — пронеслось у него в голове. Мысль о Лее, о ее сосредоточенном взгляде и том, как она поправляет копье перед выходом, не покидала его ни на минуту. Ему хотелось не выпивать в компании шумных соратников, а сидеть в тишине их дома, чувствуя ее присутствие рядом. Разговор за соседним столом перерос в бурные дебаты. Группа рыцарей, изрядно захмелевшая, принялась обсуждать свои успехи в делах сердечных. — Моя Элиза — просто чудо! — восклицал один, размахивая кубком. — Вчера она испекла такой пирог, что я чуть не прослезился! — А я наконец-то пригласил ту прекрасную леди из лавки тканей, — хвастался другой, подмигивая товарищам. — Говорят, у нее глаза цвета летнего неба! В какой-то момент один из рыцарей, чей взгляд затуманился от алкоголя, обернулся в сторону Магистра и громко крикнул: — Эй, Магистр! А что скажете вы? Каково это — быть одним из самых завидных холостяков Мондштадта? Неужели в вашем сердце совсем нет места для прекрасной дамы? Смех по залу разнесся мгновенно. Разговор, словно по команде, переключился на Варку. Рыцари начали наседать, подсаживаясь ближе и обдавая его запахом эля. — Да, Магистр! — подхватил другой. — Говорят, у Герты есть сестра, такая же очаровательная, как и она сама! Или, может, вы присмотрели кого-то из благородных дам города? Варка попытался сохранить на лице маску спокойствия, хотя внутри у него нарастало глухое раздражение. Он поднял кубок, делая глоток, и попытался деликатно уйти от ответа. — Вы слишком много пьете, господа, — усмехнулся он, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Мое сердце занято... службой и защитой города. Это требует полной самоотдачи. — Ой, да бросьте! — закричал кто-то из толпы. — Служба — это для отчетов! А здесь мы говорим о жизни! Варка почувствовал, как внутри закипает усталость. Ему было невыносимо тяжело продолжать эту игру. Он давно устал скрывать правду. Они с Леей уже давно были вместе, они делили один дом, одну постель и одну жизнь, но здесь, в этих стенах, они оставались лишь Магистром и почетным рыцарем. Они скрывались, словно неопытные подростки, опасаясь шепотков за спиной. Он смотрел на этих пьяных, веселых людей и понимал, насколько абсурдно это положение. Он — лидер, человек, который должен вести их за собой, но он не может даже открыто признать девушку, которую любит. Варка тяжело вздохнул и, глядя в свой бокал, поймал себя на мрачной мысли. Он вспомнил строгий, почти предупреждающий взгляд Леи, когда они обсуждали это в последний раз. Она была категорична. Она запретила ему разглашать их отношения, аргументируя это безопасностью и дисциплиной. «Интересно, — подумал он с горькой усмешкой, — если бы я сейчас сказал им правду, чье правило было бы нарушено первым: мой авторитет или ее запрет?» Рыцари не унимались. Шум становился всё громче, а вопросы — всё беспардоннее. Под весом их уговоров и звона кубков, Варка почувствовал, что предел его терпения исчерпан. Устало потер переносицу, закрыв глаза на мгновение, а затем резко поставил бокал на стол. Стук дерева о дерево заставил ближайших соратников притихнуть. — Хватит, — произнес он, и в его голосе прорезалась та самая командная сталь, которая заставляла замолчать даже самых буйных бойцов. — Вы слишком много шумите. И вы ошибаетесь. Я не холостяк. У меня уже есть дама сердца. В зале воцарилась мертвая тишина. Гул праздника оборвался так резко, будто кто-то перерезал струну. Десятки глаз уставились на Магистра. Рыцари замерли с открытыми ртами, боясь даже вздохнуть. Воздух в главном зале будто загустел от внезапного напряжения. Тишину нарушил один рыцарь — кажется, это был молодой парень, который выпил чуть больше остальных, но в его глазах горел азарт безумца. Он подался вперед, едва не свалившись со стула, и, судорожно сглотнув, выдавил: — Магистр... это... вы имеете в виду... леди Лею? Зал затаил дыхание. Варка замер. Время словно остановилось. Он смотрел на этот нерешительный, пыльный от вина запрос, и внутри него боролись два человека: ответственный Магистр и мужчина, которому до смерти надоело лгать. Он не собирался устраивать скандал. Он не собирался делать официальное заявление перед Орденом. Он просто... решил ответить на вопрос. Честно. Варка медленно взял бокал, сделал долгий, размеренный глоток вина, чувствуя его терпкий вкус, и, наконец, поднял взгляд на рыцарей. — Да, — коротко бросил он. Секунду в зале стояла такая тишина, что было слышно, как трещит уголь в камине. А затем зал взорвался. — А я же говорил! Я же говорил, что между ними что-то есть! — заорал один из ветеранов, с размаху ударяя кулаком по столу. — Магистр! Да это же потрясающе! — закричал другой, вскакивая на ноги. Раздались оглушительные аплодисменты, свист, радостные выкрики и поздравления. Рыцари хлопали друг друга по плечам, спорили, кто первый догадался, и вовсю праздновали «победу» правды. Хаос вернулся в зал, но теперь он был совсем иного рода — триумфальный и теплый. Варка невольно усмехнулся. На губах играла легкая, почти облегченная улыбка. Наконец-то. Груз, который он нес на плечах месяцами, внезапно стал почти невесомым. Он сделал это. В стороне от этого буйства, в тени одной из колонн, стоял Кэйа. Он держал свой бокал у самого лица, и его обычная маска невозмутимости дала трещину. Он чуть не уронил вино, глядя на Магистра широко раскрытыми глазами. Кэйа не был дураком. Он давно догадывался о связи этих двоих. Он видел их взгляды, чувствовал то особенное напряжение, когда они оказывались в одной комнате, и прекрасно знал, что именно Лея настояла на этой строжайшей секретности. Она всегда была более расчетлива и осторожна в вопросах репутации и дисциплины. Капитан рыцарей медленно отпил из своего бокала, провожая взглядом ликующих соратников, а затем перевел взгляд на Варку, который выглядел на редкость довольным собой. — Ну, Магистр... — прошептал Кэйа едва слышно, так, чтобы его не услышали празднующие. — Ты, конечно, герой. Но вот Лее это явно не понравится. И, боюсь, расхлебывать последствия придется тебе. Он усмехнулся своей привычной, лукавой улыбкой, но в глубине глаз читалось искреннее сочувствие к другу, который только что добровольно прыгнул в эпицентр шторма. _______________ Дом был окутан мягким полумраком, нарушаемым лишь теплым светом ламп. На столе остывало то, что Лея приготовила в спешке, стараясь успеть до того, как окончательно потеряет терпение. Часы неумолимо приближались к двум часам ночи. Лея уже успела привести себя в порядок, сменив рабочую одежду на домашнее убранство. Она сидела в кресле, прислушиваясь к тишине улицы, пока резкий звук открывающейся двери не нарушил покой. В прихожую вошел Варка. — Ты поздно, — мягко произнесла она, выходя ему навстречу. Варка сделал шаг, и Лея тут же замерла, принюхавшись. Запах дорогого вина и праздничного веселья окутывал его плотным облаком. Она сложила руки на груди и строго посмотрела на него. — Так, Магистр, — в ее голосе проскользнули ироничные нотки. — Сначала — в душ. Смыть с себя всё это «веселье». А потом — за стол. Ужин ждет, и я не хочу, чтобы ты уснул прямо в тарелке. Варка замер, собираясь что-то ответить, но взгляд его невольно скользнул по ней. Сердце предательски екнуло. Она выглядела до боли уютной, по-домашнему прекрасной. Рыжие волосы были небрежно собраны в пучок, из которого выбивалось несколько непослушных прядей. На ней была его огромная кофта, которая казалась ей почти платьем, едва скрывая короткие шорты. И эти глаза — изумрудные, сияющие в полумраке, — те самые, в которых он готов был утонуть. Но за этим восхищением пришло острое чувство вины. Он вспомнил о своем «подвиге» в зале. Он вспомнил о договоренности, которую только что в пух и прах разнес одним коротким «да». — Лея, послушай... я должен тебе кое-что сказать... — начал он, делая шаг к ней. — Никаких «но», Варка. И никаких разговоров, пока от тебя пахнет как из бочки, — отрезала она, не давая ему закончить. Она мягко, но настойчиво подтолкнула его в сторону ванной комнаты. — Иди. Живо. Варка только вздохнул, понимая, что сейчас спорить бесполезно. Когда он, наконец, вышел из душа — посвежевший, в чистой одежде и с легким покраснением на щеках, — он сел за стол. Лея уже разлила еду. Она говорила, и ее голос наполнял комнату спокойствием. — А сегодня в патруле я встретила Сару, — рассказывала она, помешивая ложкой в тарелке. — Мы так долго болтали о последних новостях в городе. А потом дети из соседнего дома умоляли меня поиграть с ними в прятки... представляешь, они так выросли за это лето! Варка слушал ее, глядя на то, как свет лампы играет в ее волосах. Он открыл рот, чтобы произнести те самые слова, которые должны были разрушить этот момент, но вовремя остановился. Она была так счастлива в этом простом, повседневном рассказе. Атмосфера дома была слишком хрупкой, слишком драгоценной. «Будь что будет», — подумал он, заставляя себя улыбнуться. — «Скажу позже. К тому же, рыцари были пьяны в стельку. Может, к утру они всё и забудут... или решат, что им это приснилось». Он решил, что сегодня его долг — просто быть рядом. После трапезы, когда усталость наконец накрыла обоих, они направились в спальню. В комнате было прохладно и тихо. Лея легла, и, не говоря ни слова, прижалась к нему, положив голову на его плечо. Варка осторожно обнял ее, чувствуя тепло ее тела. Он начал медленно, почти невесомо поглаживать ее волосы, перебирая рыжие пряди. Лея глубоко вздохнула, расслабилась и почти мгновенно погрузилась в сон. Варка еще долго лежал в темноте, слушая ее ровное дыхание и думая о том, что завтрашний день, возможно, станет для него самым сложным испытанием в жизни. Но сейчас, когда она была так близко, это не имело значения. Утреннее солнце робко пробивалось сквозь щели в шторах, расчерчивая спальню золотистыми полосами. Варка проснулся первым. Он еще несколько минут просто лежал, наблюдая за спокойным лицом Леи. В голове уже крутились мысли о предстоящем дне и о том «секрете», который все еще ждал своего часа. Он не хотел разрушать этот момент грубым пробуждением. Варка наклонился к ней, едва касаясь губами виска, а затем ее щеки. — Лея, маленькая моя, пора вставать, — прошептал он, едва слышно, проводя кончиками пальцев по ее плечу. — Работа не ждет. Лея что-то невнятно пробормотала, кутаясь в одеяло, но глаза начали медленно открываться. Варка улыбнулся, поднялся и, быстро одевшись, еще раз наклонился к ней. — Я ушел пораньше, — он мягко поцеловал ее в губы, оставив на них мимолетное ощущение тепла. — Не спеши. Когда Лея, наконец, окончательно проснулась, в комнате было уже пусто. Собравшись и приведя мысли в порядок, она направилась в штаб. Входя в здание, она сразу почувствовала странное напряжение. По коридорам разносился гул голосов, но стоило ей появиться, как взгляды рыцарей, собиравшихся группами у входа, становились настойчивыми и тяжелыми. Кто-то провожал ее глазами, кто-то переглядывался и едва заметно ухмылялся. «Неужели вчерашнее веселье затянулось до самого утра? — подумала она, нахмурившись. — Кто-то из них явно еще не протрезвел и не умеет держать себя в руках». Решив не обращать внимания на эти странные знаки внимания, Лея прошла мимо, держа спину прямо. Она зашла в свой кабинет, надеясь на тишину и сосредоточенность. Но тишина была недолгой. Стоило ей подойти к столу и взять в руки новую, внушительную кипу документов, как дверь без стука распахнулась. В кабинет буквально ворвался Кэйа. — Ну что, Лея, готова к подвигам бумажной бюрократии? — привычно начал он с едкой усмешки, но его голос прозвучал как-то неестественно. Лея подняла на него взгляд, готовая выдать очередную колкость в ответ. — Кэйа, ты когда-нибудь научишься пользоваться дверными ручками, а не выбивать их? — парировала она, откладывая документы. — И что за вид? Опять забыл, как пользоваться зеркалом? Обычно на это он отвечал чем-то вроде: «Зачем мне зеркало, если я и так само совершенство?», но в этот раз он не ответил. Лея замолчала, заметив, как он замер у порога. Его привычная расслабленная поза исчезла. Кэйа стоял, сцепив пальцы в замок, а его единственный глаз смотрел на нее непривычно серьезно. В его взгляде не было привычного лукавства — только странная, лихорадочная сосредоточенность. — Лея, — он сделал шаг вперед, и его голос стал тише, лишившись всякой игривости. — Прекрати паясничать. Мне нужно кое-что тебе сказать. И это не шутка. Лея почувствовала, как внутри шевельнулось привычное желание поддеть его. Серьезность Кэйи была непривычной, почти неуместной, и это вызывало лишь желание вернуть всё в привычное русло иронии. — Ого, какие мы важные, — она оперлась локтями о стол и насмешливо прищурилась. — Что такое, Кэйа? Неужели ты так сильно заскучал без меня на вчерашней пьянке, что решил зайти пораньше и поиграть в трагического героя? Она ждала колкого ответа, привычного флирта или очередной шутки, но Кэйа не шелохнулся. Он медленно подошел к её столу и тяжело, с каким-то надрывным звуком, выдохнул, словно на его плечи внезапно обрушился весь груз Мондштадта. Лея замерла. Ухмылка медленно сползла с её лица. Напряжение в кабинете стало почти осязаемым. Она выпрямилась, невольно ожидая плохих вестей. — Тут такое дело... — начал он, и его голос прозвучал непривычно глухо. — Слушай, Лея, я не хотел, чтобы ты узнавала это так... Он сделал паузу, подбирая слова, и продолжил: — Варка... он не удержался. Вчера, после всего этого. Он раскрыл ваш секрет. Он подробно рассказал ей, что было на праздновании. Мир вокруг Леи словно на мгновение замер, а затем резко накренился. В ушах зашумело. В голове вспыхнули те самые взгляды рыцарей в коридоре — теперь они не казались ей следствием похмелья. Это были взгляды людей, которые знают. Она стояла в оцепенении, чувствуя, как кровь приливает к лицу, а затем леденеет. Обида, резкая и жгучая, ударила в самое сердце. Она не стала дожидаться продолжения, не стала слушать оправданий Кэйи или его попыток смягчить удар. — Лея, подожди! — крикнул он ей в спину, но она уже сорвалась с места. Она пролетела через кабинет, почти не замечая ничего вокруг. На выходе из сектора её попытался перехватить дежурный рыцарь. — Госпожа Лея, вы куда так спешите? — он выставил руку, преграждая путь. — С дороги! — бросила она, даже не взглянув на него. Гнев ослеплял, выжигая всё рациональное. Она просто пронеслась мимо, едва не сбив его с ног. Лея долетела до дверей кабинета Варки и, не тратя времени на стук, буквально ворвалась внутрь. Варка сидел за своим массивным столом. Перед ним лежали разрозненные отчеты, которые он пытался разобрать. Было видно, что утро дается ему нелегко: движения были медленными, тяжелыми, а взгляд то и дело замирал на одной точке. Похмелье явно брало свое, замедляя его мысли и реакции. Он поднял голову, собираясь что-то сказать — возможно, спросить, почему она так ворвалась, — но не успел вымолвить ни слова. Лея с грохотом захлопнула дверь прямо перед его носом рыцаря, отрезая их от остального мира. Она замерла посреди комнаты, тяжело дыша. Злоба и жгучая обида требовали выхода. Она скрестила руки на груди, впиваясь пальцами в собственные локти, и вперила в него взгляд, полный ледяного негодования. — Ничего не хочешь мне рассказать? — процедила она сквозь зубы. Варка замер. Он посмотрел на её лицо, на её застывшую позу и мгновенно понял: всё уже выплыло наружу. В кабинете повисла тяжелая, удушливая тишина. Он не стал оправдываться или отрицать. Вместо этого он лишь тяжело и устало потер переносицу, закрывая глаза от нахлынувшей головной боли и осознания того, что спокойные времена закончились. — Значит, вот так ты ценишь мою независимость и уважаешь мое мнение? — голос Леи дрожал от едва сдерживаемого гнева. — Варка, я просила тебя! Я просила тебя не рассказывать о нас. По крайней мере, не так! Не превращать это в повод для сплетен в коридорах! Варка тяжело поднялся со стула. Его массивная фигура на мгновение заслонила свет, и он сделал шаг в её сторону, словно пытаясь сократить дистанцию и смягчить её ярость. — Лея, послушай... — начал он. — Не подходи! — она резко вскинула руку, останавливая его резким, отсекающим жестом. Он замер. На мгновение в его глазах отразилась такая глубокая усталость, что Лея невольно замолчала. Не находя в себе сил на продолжение стоячего противостояния, Варка тяжело опустился на край своего стола, прямо рядом с разбросанными отчетами. Он посмотрел на неё сверху вниз, и его голос звучал приглушенно. — Я не афишировал это, Лея. Я не выходил на площадь с криками, — он вздохнул, пытаясь подобрать логические аргументы. — Рыцари спрашивали... они задавали прямые вопросы. И я просто ответил. Формально я не нарушил наших договоренностей. Я не выдавал секрет, я лишь не стал лгать. Лея почувствовала, как внутри всё закипает. Эта его привычка оправдываться логикой, когда речь шла о чувствах, всегда выводила её из себя. Она резко сменила маску: гнев сменился её привычной, колючей ухмылкой, а в глазах зажегся ядовитый сарказм. Это была её защита, её броня. — Ах, «формально не нарушил»? — она прищурилась, и её смех прозвучал почти издевательски. — Какая прелесть! Великий Магистр, мастер дипломатии и честности! Ты просто решил, что раз ты не врал, то имеешь полное право выставить нашу личную жизнь на всеобщее обозрение? Тебе так захотелось почувствовать себя «честным» перед подчиненными, что ты просто вывалил всё им в лицо? Поздравляю, Варка, ты справился на отлично! — Хватит! — рявкнул он. Громкость его голоса заставила её вздрогнуть. Варка резко встал. Сдержанность, которую он пытался сохранять всё утро, дала трещину. — Хватит этой иронии! Хватит прикрываться сарказмом! — он подошел к ней почти вплотную, и в его взгляде читалось отчаяние. — Я устал, Лея. Я чертовски устал скрываться. Мы живем вместе, мы делим одну постель, мы проводим каждую свободную минуту рядом... Но я не могу даже взять тебя за руку на улице! Я не могу просто быть с тобой, не оглядываясь по сторонам, не проверяя, не шепчутся ли за спиной! Даже вне работы эта ложь висит между нами! — Я тоже не в восторге от этого! — выкрикнула она, и её ухмылка дрогнула. — Но это должно было произойти иначе! Это должен был быть наш выбор, а не случайный выплеск алкоголя и твоей «честности»! — Твой выбор, ты хотела сказать? — Варка горько усмехнулся. — Твой выбор — это бесконечная игра в прятки. Но меня это больше не устраивает. Если тебе так невыносимо, если мысль о том, что все знают о нас, перечеркивает всё, что у нас есть... — он сделал паузу, и его голос стал пугающе спокойным. — То, может быть, нам стоит просто расстаться? Он не стал ждать ответа. Развернувшись, он подошел к окну, спиной к ней, глядя на залитый солнцем Мондштадт, который сейчас казался ему абсолютно чужим. В кабинете повисла тяжелая, вакуумная тишина. Было слышно только её прерывистое дыхание. — Поверить не могу... что ты это сейчас сказал... — раздался её голос. Это был почти шепот, лишенный всякой силы, едва различимый в тишине комнаты. Варка замер. Его сердце пропустило удар. Он медленно обернулся, и то, что он увидел, заставило его мир содрогнуться. Лея стояла перед ним, и её маска была сорвана. В её глазах, в которых ещё мгновение назад горел огонь гнева, теперь стояли крупные, блестящие слезы. Она выглядела не разъяренной, а совершенно раздавленной. Осознание того, что он только что совершил — что он ударил в самое больное место в попытке защитить свое достоинство — накрыло его ледяной волной. — Лея, я... я не это имел в виду, — он сделал шаг к ней, протягивая руку, его голос сорвался. — Послушай, я просто был на взводе, я... Но она не стала его слушать. Не дала ему возможности исправить содеянное. Лея резко развернулась и, всхлипнув, бросилась к выходу. Дверь с грохотом распахнулась и захлопнулась, оставив Варку в оглушительной, звенящей тишине его собственного кабинета. Лея почти бежала по коридорам штаба, не разбирая дороги. Стены, которые раньше казались ей родными, теперь давили, превращаясь в тесную клетку. Ей было плевать на шепот за спиной. Ей было плевать на то, что рыцари, которых она привыкла видеть сосредоточенными, теперь провожали её недоуменными и любопытными взглядами. В груди жгло. Это была гремучая смесь из жгучей обиды, несправедливости и злости на саму себя за то, что позволила ему так легко ударить по самому сокровенному. Она чувствовала себя обнаженной перед этим городом, перед этими людьми, перед самой собой. Когда тяжелые двери штаба распахнулись, и прохладный воздух улицы ударил в лицо, она не заметила, что её шаги стали совсем неровными. — Лея? Знакомый, чуть тягучий голос заставил её вздрогнуть. Кэйа стоял у колонны, прислонившись к ней с привычным видом беззаботного бездельника. Но как только его взгляд встретился с её лицом, маска насмешливости мгновенно сползла. Он замер. Он видел её разной: колючей, высокомерной, насмешливой, даже гневной. Но он никогда не видел её такой — с покрасневшими глазами и лицом, на котором застыла тихая, разрывающая душу боль. Заметив, что группа рыцарей неподалеку начала переглядываться и перешептываться, глядя на неё, Кэйа мгновенно изменился в лице. Его взгляд стал острым, как лезвие меча. Он сделал шаг вперед, ловко и властно закрывая её собой от любопытных глаз, создавая своего рода живой щит. — Ну и что это за сборище? — бросил он через плечо, обернувшись к зевакам. Его голос был ледяным, лишенным привычной теплоты. — Если вам настолько нечем заняться, что вы решили устроить смотр прохожих, я могу прямо сейчас подготовить для вас список из самых утомительных поручений в Мондштадте. Поверьте, я найду, чем вас загрузить. Рыцари, мгновенно почувствовав перемену в тоне капитана, засуетились и поспешили скрыться в зданиях. Кэйа медленно повернулся к ней. Его движения стали непривычно осторожными. Он едва ощутимо коснулся её спины — не пытался обнять, лишь мягко, направляя, словно боясь спугнуть или причинить боль. — Пойдем. Тебе нужно сменить обстановку, — негромко сказал он.