Часть 51

Они шли по городу долго. Кэйа не задавал вопросов, не пытался лезть в душу, он просто шел рядом, создавая вокруг неё защитный кокон из спокойствия и молчания. Он вел её мимо шумных площадей к более тихим улочкам, пока они не оказались у небольшой лавки с деревянными скамьями. Лея, чувствуя, что силы окончательно покидают её, просто опустилась на скамью, уставившись в одну точку. Кэйа сел рядом, сохраняя небольшую дистанцию, но оставаясь рядом. Он молчал, давая ей пространство, но его взгляд был прикован к ней, ожидая момента, когда она сможет дышать. — Лея, — наконец позвал он очень тихо. — Рассказывай. Что случилось? Она долго молчала, сжимая пальцы так сильно, что костяшки побелели. Наконец, голос её прозвучал глухо, почти бесцветно: — Меня только что бросили. Кэйа опешил. На мгновение он даже забыл, как дышать. В его голове не укладывалось. Он помнил, как Варка, хоть и скрывал их связь, говорил о ней с такой нескрываемой, почти мальчишеской гордостью. Он видел, как Варка защищал их право быть вместе. И как человек, который так отчаянно боролся за их отношения, мог просто... оборвать их одной фразой? В голове Кэйи пронеслась мысль: «Черт возьми, Варка, ну и дурак же ты». Он понял, что сейчас она находится в той точке, где её может сломать любая неосторожная фраза. Ей не нужны были соболезнования. Ей не нужна была жалость. Ей нужно было что-то, что вернет ей почву под ногами. Кэйа резко выдохнул, и его привычная, чуть лукавая улыбка вернулась на лицо, хотя в глазах всё еще пряталось беспокойство. Он поднялся со скамьи и картинно поправил свой плащ. — Что ж, — сказал он, и в его голосе снова зазвучали те самые знакомые нотки легкого безумия и авантюризма. — Раз уж ты теперь официально свободная дама, Лея... это просто необходимо отметить. И поверь мне, я знаю места, где вино вкуснее, а музыка заставит тебя забыть даже собственное имя. Идем. Сегодня правила устанавливаешь ты. Вечер медленно опускался на Мондштадт, окрашивая крыши домов в густые фиолетовые тона. Лея и Кэйа бродили по узким улочкам, словно два призрака. Кэйа вел её сквозь суету вечернего рынка и шумные площади, но она почти не замечала ничего вокруг. Она шла, глядя перед собой, в то время как он то и дело бросал на неё внимательные, оценивающие взгляды, стараясь уловить малейшее изменение в её настроении. Когда город окончательно погрузился в сумерки, они направились к «Доле Ангелов». Тяжелая дверь таверны открылась, впуская их внутрь, где воздух был пропитан запахом хмеля и жареного мяса. За стойкой, как обычно, стоял Диллюк. Его взгляд мгновенно переместился с Кэйи на Лею. Увидев её потухший взгляд и то, как она едва переставляла ноги, Диллюк нахмурился. Его лицо приняло то самое выражение сурового осуждения, которое он обычно приберегал для неблагонадежных личностей. — Опять ты, Кэйа? И что это за... — начал было Диллюк, но Кэйа, не замедляя шага, коротко и властно вскинул руку, призывая к молчанию. — Не сейчас, Диллюк. Просто найди нам места, — бросил он, и в этом коротком жесте было столько скрытого напряжения, что Диллюк лишь едва заметно кивнул, прикрывая недовольство. Кэйа проводил Лею к самому дальнему столику в углу, куда почти не долетал свет ламп и шум основной толпы. Он отодвинул для неё стул и сел напротив. — Ну же, колючка, — мягко произнес он, стараясь вернуть в голос привычную легкость. — Что сегодня будем пить? Что-нибудь легкое, чтобы голова не болела, или что-то покрепче, чтобы выжечь всё лишнее из мыслей? Лея не ответила. Она лишь лениво, почти неохотно, скользнула взглядом по меню, не удосужившись даже произнести вслух название напитка. Казалось, её мысли были за тысячи миль отсюда. В этот момент к их столику подошел Диллюк. Он не стал спрашивать заказ и не стал разводить светские беседы. Он молча поставил перед Леей бутылку дорогого, темного вина и один бокал. — По твоей просьбе, — коротко бросил он, глядя ей прямо в глаза. — Я припрятал её на этот случай. Прежде чем Лея успела хотя бы кивнуть, он развернулся и ушел к стойке, оставив их в тишине. Кэйа не смог сдержать короткого смешка, глядя на удаляющуюся спину винодела. — Ого, — хмыкнул он, качая головой. — Кажется, я завидую твоему влиянию на этот город. Для меня такого сервиса никогда не было. Обычно мне приносят только счета за проделанную работу. Он разлил вино по бокалам. Лея сделала первый глоток, и тепло напитка немного разлилось по её телу, принося мимолетное облегчение. Кэйа внимательно наблюдал за ней, подпирая подбородок рукой. Он понимал, что молчание затягивается слишком сильно. — О чем ты сейчас думаешь, Лея? — спросил он, и на этот раз в его голосе не было ни капли иронии. Только искреннее, почти болезненное любопытство. — Только не говори, что о погоде. Лея сделала еще один глоток, глядя сквозь дно бокала. — О том, что мне нужно забрать вещи от Варки, — тихо, почти безэмоционально ответила она. — И найти, где мне сегодня ночевать. Кэйа замер. Бокал, который он поднес к губам, так и остался на полпути. В голове на мгновение воцарилась звенящая пустота. — Забрать вещи? — переспросил он, и его голос на секунду дрогнул. — От Варки? Он знал, что они были близки. Знал, что Варка гордился ею. Но он и представить не мог, что они... жили вместе. Это меняло масштаб катастрофы. Если они делили быт, значит, эта пропасть, которая разделила их, была не просто недопониманием, а чем-то куда более глубоким и болезненным. Внутри Кэйи боролись два чувства. Острое желание вскочить, схватить её за плечи и закричать, что Варка — идиот, который совершает величайшую ошибку в своей жизни, и понимание, что сейчас это только сделает хуже. Он был уверен: между ними произошло что-то ужасное, какая-то недосказанность или резкий порыв, но он не стал озвучивать свои догадки. Он лишь медленно поставил свой бокал на стол и накрыл её ладонь своей, стараясь передать ей хоть каплю своей уверенности. — Тогда план меняется, — твердо сказал он. — С вещами мы разберемся завтра. А сегодня... сегодня ты не будешь искать, где ночевать. Ты пойдешь со мной. И я позабочусь о том, чтобы тебе не пришлось беспокоиться ни о чем, кроме этого вина. Ночь в таверне «Доля Ангелов» затянулась. Огни ламп притушились, а шум толпы сменился редким бормотанием немногих оставшихся посетителей. На столе перед ними пустовали уже пять, а может, и шесть бутылок. Лея была в том состоянии, когда мир вокруг начинает терять четкие контуры, превращаясь в мягкое, зыбкое марево. Алкоголь развязал ей язык, который обычно был заперт на семь замков. Она, запинаясь и то и дело прерываясь, пересказала Кэйе тот последний, выжигающий всё внутри диалог с Варкой. Слушая её, Кэйа всё яснее понимал: катастрофы не случилось. Случилась глупость. Огромная, нелепая, раздутая из ничего недосказанность, которая из-за гордости обоих превратилась в стену. «Ну как же они справятся без меня...» — пронеслось в голове у Кэйи. Он видел, как эта стена медленно рушится под тяжестью её слов, но вместо того, чтобы подтолкнуть её, он просто молча подливал ей вино, позволяя ей выплеснуть эту боль. Лея сделала очередной глоток и шмыгнула носом, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Знаешь... — пробормотала она, глядя куда-то сквозь Кэйю. — В Ли Юэ меня ждут. Чжун Ли... он говорил, что даже если я провалюсь в своих поисках любви, Ли Юэ всё равно останется моим домом. Сяо, наверное, опять будет ворчать и причитать в своей манере... Но у меня там есть куда вернуться. Кэйа почувствовал, как внутри всё похолодело. Она не просто расстроена — она уже мысленно собрала чемоданы. Она уже ушла из Мондштадта, оставив здесь только пустую оболочку. — Тебе нужно проветриться, — мягко, но решительно прервал её Кэйа. — Слишком душно в этом углу. Пойдем, прогуляемся. — Куда ты меня... — она попыталась возмутиться, издав пьяную, несвязную усмешку, но сопротивляться не стала. Кэйа осторожно, почти бережно, подхватил её под руку, не давая пошатнуться, и повел к выходу. Ночной воздух Мондштадта ударил в лицо, но Лея его не почувствовала. Она шла, машинально передвигая ноги, едва попадая по камням мостовой. Мир вокруг неё качался, как лодка в шторм. Они шли долго, пока Кэйа не остановился перед одной из дверей в жилом квартале. Он не колебался. Он просто поднял руку и коротко постучал. — Надеюсь, он дома, — негромко произнес Кэйа, словно обращаясь к самому себе. — Кто дома?.. — пробормотала Лея в пьяном тумане, пытаясь сфокусировать взгляд на двери. Дверь распахнулась почти мгновенно, будто за ней кто-то и вправду замер в ожидании. На пороге стоял Варка. Его вид был встревоженным, волосы растрепаны, а в глазах читалось тяжелое, изматывающее напряжение. — Я искал тебя повсюду! Ты хоть понимаешь, что... — начал было он, но слова застряли у него в горле. Он осекся, увидев состояние Леи: покрасневшие глаза, пошатывающееся тело и этот тяжелый запах вина. Весь его гнев испарился в одно мгновение, сменившись глухой, бессильной тревогой. Он понял, что сейчас любые объяснения будут лишь лишней солью на рану. Варка перевел взгляд на Кэйю. Тот стоял чуть позади, с той самой невыносимой, самодовольной ухмылкой, которая обычно предвещала либо грандиозную шутку, либо завершение сложной интриги. Кэйа сделал шаг вперед, осторожно взял Лею за плечи сзади и, словно передавая ценный груз, мягко подтолкнул её к мужчине. — Это ваше, — с триумфальным видом произнес Кэйа, подмигнув. Варка замер, глядя на Кэйю так, словно тот только что совершил нечто невероятное — то ли спас мир, то ли совершил государственное преступление. Напряжение в воздухе можно было резать ножом. — Спасибо, Кэйа, — наконец выдавил Варка, и в его голосе не было ни капли привычного пафоса. Только усталость и бесконечная благодарность. Он осторожно принял Лею, поддерживая её, и, не сказав больше ни слова, скрылся за дверью. Дверь закрылась, оставив Кэйю одного в тишине ночного города. Он поправил воротник и, насвистывая незатейливый мотивчик, зашагал прочь, выглядя как человек, чей подвиг сегодня определенно заслуживает отдельной истории. Варка осторожно повел Лею вглубь дома, стараясь ступать как можно тише, чтобы не причинить ей лишней боли. Он хотел просто довести ее до спальни, уложить и дать забыться сном. Но стоило ему попытаться приобнять ее за талию, как Лея резко вскинула руки, отчаянно отмахиваясь от него. — Не трогай меня! — выкрикнула она, и этот резкий звук в ночной тишине прозвучал почти болезненно. — Не смей меня трогать! Ее глаза, затуманенные алкоголем и слезами, горели пугающим огнем. Она пошатнулась, но удержала равновесие, и, не глядя на него, зашагала по коридору в сторону их комнаты. Каждый ее шаг был тяжелым, неуверенным, но в этой походке сквозила странная, пьяная решимость. — Лея, остановись, пожалуйста, — негромко, почти умоляюще произнес Варка, делая шаг вслед за ней. — Ты сейчас не в себе. Давай просто ляжем и... — В том-то и дело, что я не в себе! — она резко развернулась, и в ней будто проснулась фурия. Несмотря на шаткую походку, от нее исходила такая мощная волна ярости, что Варка невольно замер. — Ты сам это устроил! Ты думал, я буду сидеть и ждать? Нет. Раз ты меня бросил, раз тебе всё равно... меня здесь больше ничего не держит. Я уезжаю. Завтра же. В Ли Юэ. Там мой дом, а не это проклятое место! Слова ударили его сильнее, чем любой клинок в бою. Варка не стал спорить. Он не стал оправдываться или перебивать. Он просто сократил расстояние между ними в один широкий шаг и крепко, но бережно обнял ее, прижимая к себе. Он заставил ее голову уткнуться в свою грудь, лишая возможности отвернуться. — Отпусти! Пусти меня! — Лея начала вырываться. Она била его кулаками по плечам, по груди, ее движения были хаотичными и слабыми, но в них было столько отчаяния, что у Варки перехватило дыхание. Он не шевелился. Он стоял как скала, принимая каждый удар, позволяя ей выплеснуть эту накопленную боль об него. Его ладонь мягко, почти невесомо скользила по ее спутанным волосам, а другая прижимала к себе, согревая. Он просто гладил ее по спине, шепча что-то неразборчивое, пока ее яростные удары не сменились судорожными толчками, а затем — тихим, надрывным плачем. Внутри у Варки всё сжалось от невыносимой тяжести. Он смотрел в пустоту, чувствуя, как его собственное сердце обливается кровью. Он не собирался ее бросать. Те слова, сказанные в пылу спора, по глупости — они были лишь щитом, кривой попыткой защититься, которая в итоге превратилась в пропасть. Но как объяснить это человеку, который сейчас чувствует себя преданным до глубины души? Прошло немало времени, прежде чем ее рыдания сменились прерывистым дыханием. Лея обмякла в его руках, окончательно сдавленная усталостью и алкоголем. Варка осторожно подхватил ее на руки. Она была такой легкой и беззащитной, что у него защемило в груди. Он донес ее до кровати и бережно уложил на подушки. Он не стал тратить силы на то, чтобы переодеть ее — сейчас важнее было просто вернуть ей чувство безопасности. Он лег рядом и притянул ее к себе, позволяя ей спрятаться в его объятиях. — От меня... воняет, — пробормотала она, уткнувшись носом в его плечо, едва обретя подобие ясности в мыслях. — Вином... и всем этим... Варка позволил себе короткую, едва заметную ухмылку. Он прижал ее ближе, вдыхая запах ее волос, смешанный с ароматом вина. — Переживу, — тихо ответил он, целуя ее в макушку. — Ничего страшного. Спи. Мы поговорим утром. Обо всем. Лея не ответила. Тепло его тела и привычный ритм его сердца подействовали на нее как лучшее успокоительное. Сквозь сон и тяжесть в голове она почувствовала, что она не одна. И в эту ночь, в тишине их комнаты, она наконец уснула. Утренний свет пробивался сквозь щели в шторах, расчерчивая комнату неровными полосами. Лея пришла в себя от тяжести, которая ощущалась привычно и в то же время пугающе. Она всё еще была в объятиях Варки — он не выпускал её всю ночь, словно боялся, что если ослабит хватку, она просто растворится в утреннем тумане. Стоило ей шевельнуться, пытаясь поправить одеяло, как Варка тут же открыл глаза. В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Они просто смотрели друг на друга — он взглядом, полным невысказанной боли и усталости, она — затуманенным, полным недоумения. Варка молча поднялся. Его движения были резкими, лишенными привычной грации. Он вышел из комнаты, и Лея на мгновение почувствовала, как в груди образовалась холодная пустота. Но не успела она прийти в себя, как дверь снова распахнулась. Он вернулся, быстро сел на край кровати и протянул ей стакан воды и таблетку. — Выпей. Тебе станет легче, — коротко бросил он. Лея послушно приняла лекарство. Во рту пересохло, а в голове гудело, словно по ней ударили молотом. Воспоминания о вчерашнем вечере возвращались к ней рваными, болезненными вспышками: крики, слезы, ярость, и то, как она обещала уехать в Ли Юэ. Она не помнила самого момента, когда оказалась в постели, и это неловкое чувство неопределенности заставляло её сжиматься изнутри. Поставив пустой стакан на тумбочку, Лея опустила взгляд на свои руки. Она рассматривала свои пальцы, лишь бы не встречаться с ним глазами. — Произошло недопонимание, — заговорил Варка, и его голос звучал непривычно низко. — То, что я наговорил вчера... это была ошибка. Лея почувствовала, как внутри закипает привычная защитная реакция. Она заставила себя поднять голову и натянула на лицо свою привычную, чуть кривую ухмылку, приправив её порцией сарказма. — Недопонимание? — переспросила она, прищурившись. — Ты вроде бы очень четко выразился, Варка. Сказал, что если меня что-то не устраивает, то мы можем расстаться. Я даже блокнот достать не успела, чтобы записать дату развода. Варка посмотрел на неё с такой неприкрытой тревогой, что её маска сарказма на мгновение дрогнула. — Я сказал это не подумав, — отрезал он. — Это была глупость. Лея открыла рот, чтобы возразить, чтобы напомнить ему о его же словах, но он перебил её, подавшись вперед. — Да, я сказал это. Но я не соврал в главном. Я чертовски устал прятать нас, Лея. Устал делать вид, что ты просто знакомая или просто почетный рыцарь. Я хочу нахваливать тебя перед каждым встречным, как это делают другие мужчины. Я хочу гулять с тобой по городу, держа тебя за руку, и мне плевать, кто на нас смотрит. Я хочу иметь право поцеловать тебя прямо в центре площади, не оглядываясь по сторонам в поисках лишних глаз! Лея снова замолчала. Она снова уставилась на свои руки, но теперь её пальцы мелко дрожали. Слова Варки не били, они обволакивали, лишая возможности защищаться. — Ты не должен был... — прошептала она, — не должен был так всё рассказывать. Варка тяжело вздохнул и накрыл её ладонь своей, заставляя смотреть на него. — Я знаю. Я знаю, что это глупо и неосмотрительно. Тогда, в этом пьяном трепе с рыцарями, я позволил этой слабости вырваться наружу. Я повел себя как идиот, когда позволил им увидеть, как я уязвим. Но, — он сжал её руку чуть крепче, и его взгляд стал стальным, — я ни капли не жалею о том, что ты — моя женщина. И я больше не намерен притворяться, что это не так. Лея почувствовала, как в горле встает комок. Ей жизненно необходимо было разрушить эту внезапную, пугающую искренность, вернуть всё в привычное русло шуток и колкостей. — Ну, раз ты теперь такой смелый, — она выдавила из себя небрежную улыбку, — то зря ты вчера так разглагольствовал. Я уже успела отправить весточку в Ли Юэ. Так что, если решишь снова включить режим «расстаемся», мне не придется долго собираться. Она ждала ответной иронии или хотя бы вздоха облегчения, но Варка не шелохнулся. Он смотрел на неё так, словно видел впервые — без всей той напускной строгости, что была присуща ему в обществе. — Я люблю тебя, Лея, — тихо, но отчетливо произнес он. Мир вокруг неё на мгновение замер. Воздух в комнате стал густым, как смола. Лея застыла, не в силах даже моргнуть. Она смотрела на него, чувствуя, как внутри всё обрывается. Он называл её своей, называл возлюбленной, он готов был кричать об этом на площади... но он никогда не произносил этого самого слова. Слезы, которых она так отчаянно пыталась избежать, предательски задрожали на ресницах. В глазах потемнело. Она судорожно сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает жгучая обида и одновременно невыносимая нежность. Лея резко вскинула руку и смахнула слезы, не позволяя им скатиться по щекам. Она тут же нацепила на лицо свою самую колючую ухмылку, хотя голос всё ещё слегка подрагивал. — Слушай сюда, — она ткнула пальцем в его сторону, стараясь придать тону привычную дерзость. — Если ты ещё хоть раз, даже в шутку, заикнёшься о расставании... я не буду ждать твоего разрешения. Я сразу же отправлюсь обратно в Ли Юэ. И поверь, я предпочту получить нагоняй от Сяо, чем еще один такой «разговор». Понял? Варка смотрел на неё несколько секунд, а потом уголки его губ медленно поползли вверх. Он коротко, хрипло усмехнулся. В этом смехе не было насмешки — только облегчение от того, что она всё еще здесь, всё еще борется с ним своими колкостями. Он придвинулся ближе, заполняя собой всё её пространство, и крепко, но осторожно обнял её, притягивая к себе. Лея не сопротивлялась. Она уткнулась лбом в его плечо, позволяя себе на несколько минут забыть о защите, о сарказме и о том, как сильно бьется её сердце. В этой тишине, когда слова больше не были нужны, она закрыла глаза и, почти не слыша собственного голоса, прошептала ему в плечо: — И я тебя люблю. Только не вздумай этим гордиться, понял? Варка не ответил словами, но она почувствовала, как он еще крепче прижал её к себе, словно подтверждая, что услышал. Наконец, Лея резко отпрянула, почувствовав, как по телу разливается липкое ощущение тяжести. — Всё, хватит нежностей, — она поморщилась, потирая лицо, стараясь вернуть себе привычную маску безразличия, хотя щеки всё еще горели. — Мне нужно смыть с себя эти ароматы похмелья и вчерашнего хаоса. Я чувствую себя так, будто по мне проехалась повозка. Варка не стал спорить. Он протянул руку и мягко, почти невесомо коснулся её щеки большим пальцем, а затем склонился и запечатлел долгий, теплый поцелуй на её лбу. — Иди, — негромко сказал он. — Я пойду на кухню, приготовлю что-нибудь. Он поднялся и вышел, оставив её одну в звенящей тишине комнаты. Лея выждала мгновение, прежде чем заставить себя действовать. Она привычным, почти автоматическим жестом подошла к шкафу. Выудив из него его объемную кофту, которая пахла им — деревом и чем-то терпким, — и свои шорты, она свернула их в комок. Сжимая вещи в руках, Лея направилась в душ, надеясь, что горячая вода поможет ей смыть не только запах спиртного, но и это странное, новое чувство, которое теперь будет жить где-то глубоко под её кожей. Горячая вода не смыла то странное, вибрирующее чувство внутри, но она хотя бы уняла головную боль. Выйдя из душа, Лея облачилась в простую, но опрятную одежду. Когда она вошла в кухню, Варка уже был там. От него исходил едва уловимый аромат свежего хлеба и специй. Завтрак прошел в непривычной, почти сакральной тишине. Не было ни колких замечаний, ни громкого смеха, ни споров о политике Мондштадта. Только мерный стук приборов о тарелки и редкие взгляды, которые они обменивали. Это молчание не было тяжелым — оно было наполненным, словно они оба только что перешли невидимую черту и теперь заново привыкали к новому статусу. Закончив, они вышли на свежий воздух. Путь к штабу Ордо Фавониус лежал через залитые солнцем улицы. Пока они шли, между ними сохранялась дистанция — привычная, почти автоматическая. Однако у самого входа в жилую часть штаба Варка внезапно замедлил шаг. Он остановился, и его взгляд, обычно решительный и прямой, на мгновение стал изучающим. Он не пытался схватить её за руку, но в его позе читалось немое ожидание. Он словно замер на развилке: пойдут ли они сейчас, как привыкли — каждый в свою сторону, разделяя обязанности и личное, или этот день станет началом чего-то иного. Лея почувствовала это напряжение. Она остановилась и медленно повернулась к нему. Посмотрев на его сосредоточенное лицо, она не выдержала — на губах сама собой заиграла та самая дерзкая, чуть колючая ухмылка, которая всегда была её лучшим оружием. — И какой смысл теперь пытаться скрываться, если слухи и так поползли по всему городу? — она вызывающе вскинула подбородок. — Так что не стой с таким видом, будто решаешь судьбу Тейвата. Просто проводи меня, как лучший эскорт в Мондштадте, Магистр. Варка на мгновение замер, и Лея готова была поклясться, что увидела, как в его глазах вспыхнул триумфальный блеск. Он чуть не засиял от этой её нелепой, но такой искренней подачи. — Как пожелаете, — хрипло отозвался он. Вместо того чтобы просто пойти рядом, он мягко, но уверенно перехватил её ладонь и вложил её в свой локоть. Это движение было собственническим и в то же время удивительно нежным. Теперь они шли по коридорам штаба как единое целое, и Лея кожей чувствовала на себе любопытные взгляды стражников и служащих. Когда они подошли к дверям её кабинета, она остановилась. Внутри росло дерзкое, почти маниакальное желание: если уж город решил, что они вместе, то пусть у них будет повод для настоящих сплетен. Лея резко подалась вперед. Она не стала ждать его инициативы, а сама решительно схватила его за грудки, сминая ткань его формы, и притянула к себе для поцелуя. Это не было нежным касанием — это был вызов, короткий, жадный и отчаянный. Когда она, наконец, отстранилась, её дыхание было сбитым, а глаза горели азартом. — Не поцелуй на центральной площади, конечно, — она поправила воротник его мундира, стараясь вернуть голосу привычную небрежность, — но пока довольствуйся этим. Варка смотрел на неё несколько секунд, не отрываясь. На его лице медленно расплылась мягкая, почти светлая улыбка — та самая, которую он позволял видеть только ей. Он ничего не ответил, лишь едва заметно кивнул, прежде чем развернуться и направиться к своему кабинету. Лея осталась стоять у двери, чувствуя, как бешено колотится сердце. Она вошла в кабинет, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, позволяя себе наконец-то просто глубоко выдохнуть. Теперь пути назад точно не было.