Глава 3. Что было, то прошло

      Утром следующего дня Андерс приехал в участок в смешанных чувствах. Во-первых, нещадно ныла спина, потому что спать на общей кровати в спальне ему после ссоры, естественно, запретили. Во-вторых, он вроде бы решил, что тоже на Криса обиделся, но продолжал раз за разом прокручивать в голове их последний разговор и пытаться понять, кто всё-таки был прав. Может, он и дома продолжал думать о нераскрытых делах, сам того не замечая? Может, оказывал в последнее время слишком мало внимания? В-третьих, Андерс готовил аргументы для Георга, чтобы тот разрешил провести один дополнительный допрос.       Георг, обычно безбожно опаздывавший, сегодня пришёл в участок раньше своего напарника. В тот момент, когда Андерс замер на пороге, он разговаривал с каким-то мужчиной. И судя по тому, с каким громогласным хохотом Георг прямо сейчас складывался пополам, это был точно не очередной свидетель по делу.       Ему было лет тридцать. Едва заметные мимические морщины на лбу и вокруг водянисто-голубых глаз, коротко стриженные волосы пшеничного цвета и загорелая кожа делали его лицо одновременно открытым и суровым. Ростом он был выше шести футов. Плечистый, с рельефными руками, которые не скрывала тёмно-синяя футболка. С правой стороны из-под рукава выглядывал край татуировки, по-видимому, уходившей с плеча на грудь.       — Новенький? — кивнул мужчина на Андерса.       — Ага, — ответил Георг, и теперь они вдвоём рассматривали его взъерошенные — спасибо ветру — волосы и мятую — спасибо, Крис, благодаря тебе я отрубился ближе к утру и едва не проспал — рубашку.       — И давно он тут?       — Несколько месяцев. Тебя подстрелили как раз, и он спустя пару недель появился. Заноза та ещё, конечно, — доверительно сообщил Георг.       — Ну-ну, — и тут незнакомец наконец обратился, собственно, к объекту разговора. — Тебя как зовут?       — Андерс, — имя слетело с языка как-то слишком робко. Примерно так же, как в тот день, когда он впервые представлялся Ланделлу — нынешнему своему шефу.       — Энди, значит.       — Андерс.       Незнакомец хмыкнул, скрестив руки на груди:       — Пока я это выговорю, тебя успеют грохнуть. Мои парни с трёх букв понимают, к кому я обращаюсь. Очень спасает, когда счёт идёт на секунды.              — Так вы?..       — Стеллан Рейн. Тактический оператор в спецназе, — ответил за него Георг. — Его ранили как раз перед твоим приходом.       — Буду вам в убойном глаза мозолить, пока не закончу реабилитацию и не сдам все нормативы, — добавил Рейн. — Ладно, не буду вам мешать, пошёл я к своему месту заключения. Бывайте.       Георга он на прощание похлопал по плечу, а Андерсу внезапно подмигнул, вогнав в замешательство.       — Ты с ним хорошо знаком? — спросил Андерс, когда Рейн отдалился на достаточное расстояние. Он не хромал, но была в его походке какая-то скованность, указывавшая на недавнее ранение.       — Со Стелсом все хорошо знакомы, — криво усмехнулся Георг. — Ты мне лучше скажи, Веллер, какие у тебя планы на сегодня.       Андерс, быстро переключившись с секундного наваждения на рабочий лад, ответил:       — Вчера я так и не обнаружил ничего нового на записях камер из парка, в деле Шульца осталось бумажной работы на пару часов, новых дел у нас пока нет...       — Ты к чему это клонишь?       — ...ты будешь проводить второй допрос Риза, — продолжал Андерс. Эти аргументы он подготовил ещё по дороге на работу. Как раз отвлёкся от мыслей о Крисе. — Так что я мог бы съездить к бывшей жене Вейла.       — Бывшей вдове, ты хотел сказать?       Улыбнулись они одновременно, но Андерс сделал это ещё и потому, что понимал: раз Георг шутит, значит, план точно будет одобрен.       Напарник тем временем рассказывал:       — Кстати, я вчера вечером перекинулся парой слов с женой Риза. Она клялась, что если мы отпустим её муженька, то он тут же бросит пить и будет исправно ходить к мозгоправу.       — А что насчёт расстройства Риза?       Тут Георг заметно помрачнел и заговорил словно бы с неохотой:       — Приступы агрессии у него были довольно редкими, и выходил из себя он не так уж легко. Особенно после того как пару лет назад полежал в какой-то лечебнице. И вообще, Веллер, вали к своей вдове, пока я не передумал.       Ретироваться действительно было сейчас лучшим решением. Андерс накинул на плечи ветровку, которую даже не успел повесить, и поспешил обратно на улицу.       Звонок от Криса застал его на лестнице. Отвечать не хотелось. После демонстративного молчания, после сна на жёстком пружинистом диване, после ссоры на пустом месте и беспочвенных обвинений — точно не хотелось. Поэтому Андерс так и застыл на последней ступеньке, рассматривая имя Криса на экране. Сейчас как никогда велико было желание сорваться при всех и швырнуть телефон в стену, и в то же время тело словно приросло к полу.       Когда противная вибрация в руке прекратилась, Андерс испытал неимоверное облегчение. Стоило ей спустя секунду начаться вновь, бессильная злость вернулась с удвоенной силой.       — Обязательно занимать весь проход? — донеслось откуда-то сверху, а в следующий миг кто-то грубо толкнул Андерса в плечо, вынуждая сместиться к стене.       Пронзившая руку тупая боль отрезвила. Андерс вынырнул из раздумий и наконец ответил на звонок, кажется, уже третий по счёту.       Крис начал разговор без предисловий:       — Где ты, чёрт возьми, пропадаешь?!       Из груди вырвался тяжёлый вздох:       — Рабочий день уже начался, Крис. Где я ещё могу быть в это время?       — Ладно, проехали, — но по его голосу Андерс понял, что ничего не проехали. Просто забыли на время. — У меня срочное дело к тебе.       — Я же просил, чтобы никаких срочных дел, когда я на...       — Как раз о работе речь и идёт, — нетерпеливо и как-то нервно перебил Крис. — Мы вчера говорили про твои задержки, а сегодня у мистера Грина освободилось место помощника. Я уболтал попридержать его, чтобы мы с тобой успели обсудить...       — Нам нечего обсуждать. Я никуда не уйду из полиции, и ты это прекрасно знаешь. С чего вообще взялся этот разговор?       — Может, с того, что я волнуюсь за тебя? Что каждый день думаю, не пристрелят ли тебя в какой-нибудь подворотне? Что вечно терплю твоё отсутствие дома?       — Во-первых, ты знал, на что шёл. Ты изначально знал, что у меня опасная работа, и твоим выбором было остаться со мной. Во-вторых. — Глубокий вдох. Те слова, которые не были высказаны, и те аргументы, которые пришли на ум уже после ссоры, теперь вырвались наружу. — Мне стоит напомнить о том, что тебя самого дома не было почти неделю, когда вы занимались банкротством Хилтона?       — Это было важно для моей карьеры.       — А для моей ничего не важно?       — А ты можешь и не париться вообще! Толку-то от этого? Так и будешь всю жизнь возиться с алкашами и нариками. Если к тридцати годам получишь звание детектива, это будет самым большим достижением в твоей карьере, а я к этому времени буду уже адвокатом со своей практикой.       — Да пошёл ты! — в сердцах воскликнул Андерс. После вчерашнего сил и терпения на выяснение отношений точно не осталось. Руки у него дрожали так сильно, что не с первого раза удалось попасть по кнопке сброса. Из динамика успел донестись обрывок фразы:       — Я-то думал, ты быстро наиграешься в детект...       А потом наступила тишина. Противная, липкая тишина. Та, которая наступает, когда в ушах шумит настолько сильно, что гул не слышится, но давит физически.       Не помня себя, Андерс вылетел из участка в промозглую сырость улицы, где надвигался дождь. Воздух вырывался из груди судорожными выдохами, а сердце стучало, как после стометровки. От смеси злости, обиды и раздражения глаза застилала пелена.       — О, новенький, — Андерс вздрогнул и во все глаза уставился на Рейна, которого точно не ожидал снова встретить сегодня. — Чего кислый такой? С девочкой своей поругался?       Андерс хмуро кивнул, но не стал уточнять, что девочки его не слишком-то интересуют. Никогда не говори о своей ориентации в незнакомой компании и наедине с человеком, который гораздо крупнее тебя, — этот урок был усвоен ещё в университетские времена.       Рейн глубоко затянулся, а затем с явным удовольствием выпустил изо рта облако сизого дыма.       — Куришь? — спросил он, похлопав себя по карману джинсов.       — Бросил.       — Молодец.       — Учитывая специфику вашей работы... — начал было Андерс, но Рейн резко прервал его:       — Не выкай мне.       Брови сами собой слегка нахмурились, а голос приобрёл более официальный оттенок:       — Вы старше меня по возрасту и по званию.       — Я тебя старше лет на пять, а своё эго предпочитаю тешить не за счёт младших по званию. Так что ты там хотел сказать?       — Удивительно, что вы курите, учитывая специфику вашей работы, — ровным тоном ответил Андерс. — Вам ведь нужна хорошая дыхалка, а значит, здоровые лёгкие.       — А ещё здоровые нервы, — Рейн показал на почти докуренную сигарету. Кончик её тлел яркой оранжевой точкой, пуская вверх едва-едва заметную струйку дыма. — Успокаивает, понимаешь?       Рейн затянулся в последний раз, затем потушил и выбросил окурок. Уходя, похлопал Андерса по плечу:       — Нужна будет помощь — обращайся, Энди.       Андерс проводил его задумчивым взглядом. Странно, но прямо сейчас он испытывал лишь лёгкое раздражение, а не желание послать куда подальше человека, который проигнорировал просьбу не называть его сокращённой формой имени.       Энди... До чего же ужасно звучит.       Андерс отвоевал своё имя абсолютно у всех. Даже у Криса, который очень долго упирался.       — Попроси ещё, чтобы я тебя мистером Веллером в постели называл.       Кстати о Крисе. Ссора настолько вылетела из головы за жалкие пару минут разговора с Рейном, что Андерс даже удивился, вспомнив о ней теперь.       «Пошёл он к чёрту», — крутилось в голове по пути к машине, а потом Андерс сосредоточился на том, чтобы не пополнить статистику дтп в условиях вновь начавшегося дождя. Адрес миссис Вейл был им добыт ещё вчера из регистра населения (если Крис думал, что Андерс будет всю ночь думать о своём поведении и сокрушаться, то глубоко ошибался), так что оставалось лишь добраться до её квартиры в фешенебельном районе возле Ремингтон Парквей.              Дом был довольно новым, не старше десяти-пятнадцати лет. Из тех, в которых живут люди выше среднего достатка. В солнечную летнюю погоду здесь, в тишине узких улочек и среди ярко-зелёных газонов, было, наверное, очень уютно. Сейчас, в промозглый осенний дождь, Андерс думал лишь о том, как добежать до подъезда, не промокнув с ног до головы.       Конечно же, дом охранялся, поэтому перед тем, как подняться на шестой этаж, пришлось объясняться с консьержем, показывать жетон и удостоверение, говорить, что, да, он пришёл без ордера на обыск или другой официальной бумажки... И вот, стоя перед дверью в нужную квартиру, Андерсу даже немного не верилось, что его действительно пропустили.       Когда дверь открылась и на пороге показалась женщина лет шестидесяти, он выпалил на одном дыхании:       — Здравствуйте, я Андерс Веллер, из убойного отдела. Хотел бы поговорить с вами по поводу вашего... бывшего мужа, — Андерс запнулся, поняв, что не имеет ни малейшего представления о том, с чего начать беседу. Он так обрадовался, что Георг разрешил с утра съездить к ней, что ни в коей мере не успел подготовиться. Он не знал даже, сообщил ли кто-нибудь Беатрис Вейл о смерти её экс-супруга. Да и заинтересованности в продвижении расследования у неё тоже не было, а у Андерса не было ни одной причины, чтобы вызвать женщину на официальный допрос, поэтому, если она откажется разговаривать, придётся молча уйти.       — Здравствуйте, — Беатрис Вейл окинула его орлиным взглядом. И хотя роста они были одинакового, Андерсу показалось, что смотрят на него сверху-вниз. — А мне говорили, что убийцу Майка уже нашли.       Её нельзя было назвать красавицей. Глубокие морщины прорезали широкое лицо, в тёмно-каштановых волосах ярко белела седина, но при первом взгляде на эту женщину глаз цеплялся вовсе не за блёклую внешность. Уверенная поза, суровый, даже надменный взор, идеально ровная осанка — вот что привлекало внимание в первую очередь и заставляло с первой же секунды разговора тщательно подбирать каждое слово.       — Да, у нас есть подозреваемый, — ответил Андерс, не заметив, что несколько секунд простоял в ступоре, — но чтобы прояснить картину, мне бы хотелось уточнить у вас некоторые детали.       — Алиби на день убийства у меня есть, если вы об этом.       — Нет-нет, я просто хочу поговорить с кем-то, кто хорошо знал мистера Вейла.       Беатрис ещё раз оглядела его с ног до головы, затем цокнула языком и кивнула:       — Ладно, проходи. Но если мне не понравятся твои вопросы, то отвечать на них я не буду. Без адвоката так уж точно. И не вздумай наследить в прихожей!       Андерс послушно разулся, постаравшись даже не выходить в обуви за пределы маленького коврика возле двери.       — Жетон и удостоверение покажи ещё раз, — вдруг потребовала миссис Вейл и презрительно поджала губы, когда Андерс продемонстрировал ей документы. — В полицию уже совсем никто идти не хочет, да?       — По-вашему, я слишком молод?       — Слишком слащав, я бы сказала. У тебя ещё и парень, наверное, есть, да?       Андерс опешил настолько, что не нашёлся с ответом, а миссис Вейл тем временем, злорадно усмехнувшись, вынесла вердикт:       — Точно есть.       — Это не имеет отношения к нашему разговору, — Андерс наконец нашёл в себе силы, чтобы нахмуриться. — Скажите лучше, вы пойдёте на похороны мистера Вейла?       Квартира была просторной и светлой, не в пример крохотной каморке покойного мужа Беатрис. На стенах висели картины, в основном пейзажи, на которых мягкими пастельными тонами изображались цветущие луга. Выделялась среди них одна-единственная зимняя картина — скованный льдом ручей в заснеженном лесу. В гостиной, куда провела Андерса миссис Вейл, красовался большой натюрморт, а под ним, на широком комоде, расположилась целая коллекция ваз. Были среди них и сосуды классической формы, и авангардистские экземпляры — вазы из цветного стекла и самых причудливых очертаний.       Беатрис Вейл кивком указала на круглый стол, накрытый холщовой скатертью. На нём, как ни странно, тоже стояла ваза, но уже не пустая, а с букетиком сухоцветов.       Они сели друг напротив друга. Андерсу досталось место спиной к окну, однако он успел обратить внимание на орхидеи, что пышно цвели на подоконнике.       — Ещё бы я не пошла на похороны, — фыркнула миссис Вейл. — Я, можно сказать, их и устраиваю. У Майка ведь из родственников только сестра, а она лишь сегодня утром наконец-то прилетела из Бостона.       — Насколько я знаю, вы уже довольно давно развелись с мистером Вейлом и не поддерживали с ним контакт, — сказал Андерс, доставая из кармана блокнот и карандаш.       — Да, в последние годы мы были не в лучших отношениях, и всё-таки... Не могу ведь я так просто забыть человека, с которым прожила полжизни.       — Да, вы ведь пробыли в браке почти тридцать лет.       — Двадцать семь, — кивнула Беатрис, слегка покачав головой. Взгляд её на миг затуманился, словно все те прожитые годы вдруг пронеслись в голове.       — Немало, — тихо произнёс Андерс, боясь разрушить этот момент, опасаясь, что, вынырнув из пучины воспоминаний, миссис Вейл вновь станет высокомерной и закрытой.       — Я была с ним с самого начала, — она горько усмехнулась. — Ещё с университетских времён, когда он снимал комнату в клоповнике на Кастер-роад. Там, где теперь стоит торговый центр.       — И почему вы разошлись?       Её лицо дрогнуло. Было ли Беатрис больно вспоминать о прошлом? Конечно. Андерс не сомневался в этом. Но, наверное, ей очень хотелось выговориться, иначе бы она вряд ли вообще пустила его в квартиру.       — Девять лет назад погиб наш единственный сын, — тихо произнесла Беатрис на выдохе, — и Майк после этого окончательно начал спиваться. А я просто устала всё это терпеть.       — Всё — это?..       — Доконал меня его алкоголизм, но сейчас я понимаю, что начало конца было положено давным-давно. Ещё тогда, когда Майка исключили из совета директоров. После этого он уже никогда не был прежним. Всё сожалел о прошлом, всё пытался чего-то добиться... Помешался как будто.       — Из совета директоров?       А мы точно об одном и том же Майкле Вейле разговариваем?       Беатрис посмотрела на Андерса несколько удивлённо. Так, словно он не знал очевидных истин.       — Ну да, Майк же по молодости вместе со своими друзьями основал Уайт Стар Транзит. Хотя... Откуда тебе знать? Майк оттуда вылетел лет пятнадцать назад, и сама компания после этого несколько раз реорганизовывалась. Там, наверное, уже и не осталось никого, кто работал в те времена. Ну, кроме владельцев, естественно.       Андерс замер. Минуту назад он не особо понимал, что интересного сможет рассказать миссис Вейл, а теперь вопросов вдруг стало так много, что он не знал, с какого начать.       Майкл Вейл — заядлый алкоголик, живший в обшарпанной однокомнатной квартирке, — когда-то входил в совет директоров крупнейшей, наверное, во всём штате транспортной компании?!       — А... Кхм, а за что вашего бывшего, ну, то есть уже покойного мужа исключили из совета директоров?       — Официально за... Нарушение обязанностей вроде. Как-то так это называется. Майк за спинами у всех попытался провернуть какую-то финансовую махинацию. Я уже не помню, — женщина покачала головой. — В газетах тогда писали об этой истории. Можешь почитать, если хочешь.       — Хорошо, — ответил Андерс, делая пометки в блокноте. • узнать точную дату, когда Вейл покинул Уайт Стар Транзит • поднять газетные архивы за тот период       Он уже собирался было спросить, дошло ли дело до суда, раз речь шла о попытке мошенничества, но тут Беатрис вновь заговорила:       — Майк всё твердил, что ни в чём не виновен, что его оклеветали, что это был просто предлог, чтобы от него избавиться. Дурак.       — Вы утверждаете, что мистер Вейл действительно был виновен?       — Был бы невиновен — боролся бы, а не только дома на кухне языком трепался. Он ведь даже ни одному журналисту, ни одной жёлтой газетёнке не попытался сказать что-то о своей «невиновности». Духу не хватило, — хмыкнула Беатрис. В её тоне, во взгляде, наполнившемся жёсткостью и одновременно горечью, чувствовалась застарелая обида. — Зато мне часами рассказывал, какой он бедный и несчастный, и друзьям своим из компании написывал гневные сообщения, пока они не устали от его угроз.       — А это, как бы выразиться... — Андерс на миг задумался. — Было ли в характере вашего мужа что-то, говорившее о том, что он действительно может пойти на мошенничество? Не основываясь на его поведении уже после увольнения. Были какие-то предпосылки?       Сквозь закрытые стёкла донёсся гром. Дождь забарабанил с удвоенной силой, так что за окном стали виднеться лишь размытые очертания домов. Сверкнула молния, секундной вспышкой озарив лицо Беатрис холодным белым светом и словно ещё больше состарив.       — Я не знаю, — сказала она. — Я думала об этом. Много думала. И чем дальше, тем больше убеждалась, что ничего не знала о Майке, хоть мы и прожили вместе столько лет.       — Ну, всё-таки?       — Я знала только о его честных заработках, но не стала бы ручаться за то, что, помимо них, не было чего-то ещё. А в остальном... С деньгами он всегда обращался хорошо. Был далеко не скупцом, но и не транжирой. Умел копить, экономить, если требовалось. Всегда был очень пунктуальным, даже когда начал выпивать. Ни разу за наш брак не просрочил ни одного платежа или долга.       — Ни разу? — Андерс вдруг почувствовал внутри лёгкий укол. — А как у него было с деньгами в последние годы?       Кажется, миссис Вейл заметила его напряжение, но ответила всё так же спокойно:       — После развода мы продали наш коттедж и поделили деньги за него и со всех счетов пополам. Я купила себе эту квартиру, а Майк — какую-то каморку. Оставшиеся деньги вложил в акции и жил на доходы с них. Хорошо вложить деньги он тоже умел.       — А мог он... Пропить всё за эти годы? — Андерс сглотнул в ожидании. Он и не заметил, в какой момент в горле так сильно пересохло.       — Вряд ли, — вполне уверенно ответила Беатрис.       Оказавшись на улице, Андерс сразу позвонил напарнику и сходу выпалил:       — Георг, проверь, был ли у Вейла долг за электричество.       — Веллер, иди ты...              — Пожалуйста! — выкрикнул Андерс так громко, что, несмотря на несмолкающий шум дождя, на него обернулись ближайшие прохожие. — Это ведь недолго узнать!       — Ладно-ладно, только не истери.       — Перезвонишь, когда узнаешь?       — А до участка дотерпеть, нет?       — Георг, это срочно!       — Сам-то почему не проверишь, раз так срочно?       — Потому что я еду в библиотеку поднимать газетные архивы, — ответил Андерс, садясь в машину.       — О чёрт, — простонал Георг. — Куда тебя опять понесло?       — Я всё расскажу, когда вернусь.       В городской библиотеке Андерсу даже не пришлось говорить, что он из полиции. Он сумел добиться от миссис Вейл более-менее точной даты, когда её муж был исключён из Уайт Стар Транзит. Оказалось, что это случилось семнадцать лет назад, в апреле 1993-го года, и новость в газетах обнаружилась на первой полосе.       После броского заголовка и повторявшего его по смыслу первого абзаца следовал рассказ:       ...Напомним, что Майкл Вейл был не только владельцем пакета акций и членом совета директоров, но и одним из сооснователей Уайт Стар Транзит.       Далее шла чёрно-белая фотография. На ней три молодых мужчины улыбались, глядя в объектив камеры. Подпись под снимком гласила: «Основатели Уайт Стар Транзит. Слева-направо: Майкл Вейл, Бастиан Маурер, Райан Фолкнер».       Действительно, в одном из мужчин угадывался недавний убитый. Только вот здесь ничто не указывало на то, что однажды этот человек превратится в алкоголика, а прошлое его полностью забудется. На фотографии же у Вейла не было ни седых волос, ни расплывшихся от постоянных запоев черт, ни глубоких морщин. Нет, белозубая улыбка со старого снимка принадлежала уверенному и амбициозному человеку с горящими глазами.       Маурер и Фолкнер выглядели примерно так же: хозяева жизни, покорившие Олимп. Маурер был худощавым блондином с миловидным, даже несколько смазливым лицом, а Фолкнер почти на целую голову возвышался над товарищами.       ...Сегодня же всех, кто имел хоть малейшее отношение к Уайт Стар Транзит, потрясла новость о внезапном уходе Вейла. Начальник отдела кадров, Коллер Страндт, эксклюзивно для нашего издания дал комментарий по поводу этой ситуации. По его словам, ещё вчера никто даже не подозревал о том, что сегодня Вейла обвинят в превышении должностных полномочий и исключат из совета директоров.       Сам Вейл пока не делал никаких официальных заявлений. В том числе о том, что намерен обжаловать обвинения. Не раскрываются также подробности этих самых обвинений.       «Мне очень больно от того, что пришлось так поступить с Майклом. А ещё я помню о долгих годах нашей дружбы и о том, что без него этой компании не существовало бы вовсе, поэтому нынешний конфликт носит для меня, в том числе, глубоко личный характер. Время всё расставит на свои места, и сейчас мне вовсе не хочется делать громких заявлений и выносить сор из избы. Это было бы низко по отношению к Майклу». Бастиан Маурер. Из интервью с нашим корреспондентом.       Андерс прочитал ещё несколько статей, вышедших после этой, и везде повторялась одна и та же формулировка.       Майкл Вейл отказывается как-либо комментировать свой уход из Уайт Стар Транзит...       Не раскрываются подробности ухода Майкла Вейла из Уайт Стар Транзит...       Владельцы и сотрудники Уайт Стар Транзит продолжают хранить молчание...       Очень скоро всякие упоминания об этой ситуации и вовсе сошли на нет. Не подогреваемый сплетнями и новыми подробностями инцидент довольно быстро забылся. В выпуске, датированном пятнадцатым июля 1993-го года, — спустя три месяца после означенных событий — Андерс нашёл небольшую заметку на десятой странице.       Исключённый из совета директоров Уайт Стар Транзит и продавший свои акции Майкл Вейл всё ещё не предпринимает никаких активных действий. Предположения о том, что он вскоре возобновит карьеру, не получают подтверждения. При этом нам достоверно известно из первых уст, что Майклу Вейлу неоднократно поступали предложения о сотрудничестве из разных компаний.       Судя по всему, карьеру Вейл так и не продолжил. Но почему? Неужели исключение из компании действительно ударило по нему настолько сильно, что он не смог оправиться?       Когда в кармане завибрировал телефон, Андерс не глядя вытащил его и прижал к уху, продолжая читать статью:       — Да?       — У Вейла не было долга за электричество. За воду, кстати, тоже. Если тебе нужны ещё и его кредиты, то делай запросы сам. Я с банками возиться не буду, — сказал Георг. — Ты в участок вообще собираешься, Шерлок Холмс?       — Да-да... — ответил Андерс, не заметив даже, что голос задрожал. — Я приеду и всё расскажу.