Глава 4. Субординация на пальцах

      Залитый утренним светом коридор участка встретил Андерса тихим гулом. Ноги привычно понесли его к рабочему месту и соседствовавшему рядом столу Георга за скорой расправой. Он намеренно промолчал о зацепках накануне: идти к напарнику вечером, когда тот, умотавшийся за день, не то что бредни Андерса, а вообще кого-то слушать не желает, приравнивалось к самоубийству. Вчера Георг наверняка отверг бы любые смутные подозрения, даже не попытавшись вникнуть в их суть. Андерсу нужно было дождаться утра, чтобы напарник успел выпить первую чашку кофе и, обретя мало-мальски существенное спокойствие, выслушал его сырые догадки без мгновенной вспышки раздражения.       — Доброе утро, — Андерс широко улыбнулся, а вот Георг бросил ответное приветствие без тени улыбки. Плохой знак, говоривший о том, что сегодня явно был не один из тех дней, когда напарник с энтузиазмом приходил на работу и спрашивал, чем бы заняться сегодня. Андерс мигом растерял часть своей храбрости, однако отступать было уже поздно: он должен был либо сообщить Георгу о своих открытиях, чтобы продолжать работать в том направлении, либо забыть о них вовсе. И так как второй вариант его не устраивал абсолютно, он продолжил всё так же бодро: — Предлагаю начать день с новых сведений.       — Это те, из-за которых я вчера в одиночку писал два отчёта?       — Ну-у...       — Сдать я их вчера так и не успел, — Георг выразительно посмотрел в его сторону, намекая на причину этого. — Поэтому Ланделл ждёт меня сейчас. У тебя пять минут, Веллер.       — Раз так, то ты мог бы сначала сходить к Ланделлу, а уже потом...       — Не умничай, окей?       — Ладно, — выдохнул Андерс, прикидывая, как рассказать всё максимально сжато, но понятно. — Итак, соседка сверху утверждает, что не слышала никакого шума из квартиры Вейла в то время, когда совершалось убийство. Значит, мы не можем с уверенностью утверждать, что между Вейлом и Ризом была какая-то перепалка. Также у меня есть сведения о том, что некто, представлявшийся сотрудником электросетей, но по факту им не являвшийся, искал убитого пару недель назад. И наконец, наш Вейл когда-то входил в состав совета директоров Уайт Стар Транзит.       — И что? — Георг скрестил руки на груди. — Как ты планируешь связать весь этот бред?       — Возможно, эти факты никак между собой не связаны. Возможно, какой-то из них к делу вообще не относится. Возможно, лишь один из них имеет значение. Я к тому их и перечислил, чтобы мы могли проверить каждый и решить, что для нас важно, а что нет.       — Пойди сейчас к Ланделлу и расскажи ему всё это. И посмотри, насколько далеко он тебя пошлёт. Я как раз ему должен доложить о ходе дела. Пойдём вместе, а?       Из груди вырвался шумный вздох. Андерс с обидой посмотрел на Георга исподлобья, но тот не стал останавливаться, а лишь больше распалился:       — Ну, давай, иди и расскажи ему! Что ты там подозреваешь? Тайный заговор мирового правительства против алкаша? Заказное убийство? Ну? Давай, иди, почему ты только меня этим бредом донимаешь?!       — Ладно, прости, — Андерс опустил голову. — Ты прав. Я, кажется, слишком зациклился.       На самом деле, он ни капли не чувствовал себя виноватым. И нет, это было не поражение, а тактическое отступление. Продолжи Андерс настаивать, и Георг, разозлившись ещё больше, отмахивался бы от его идей уже из чистого упрямства. Главное, что напарник выслушал его и теперь имеет пищу для размышлений.       — Так бы сразу, — ухмыльнулся Георг, и вся его поза вмиг стала расслабленной, а голос наполнился удовлетворением. Андерсу оставалось только поблагодарить небеса за то, насколько быстро этот человек сменял гнев на милость. — Всё, я к шефу, а то и так с тобой засиделся. А к тебе, Веллер, у меня очень важное задание.       Андерс встрепенулся, как пёс, услышавший слово «гулять». Георг широко улыбнулся:       — Это закрытые дела за первое полугодие. Отнеси в архив, — и водрузил на стол стопку папок.       Андерс с сомнением покосился на них:       — Если это дела за первое полугодие, то их надо было сдать в архив ещё в июле.       — Поэтому Ланделл грозится выговором, если я этого не сделаю сегодня же.       Архив располагался в подвале. Кроме как с пылью и смертельной скукой, это место у Андерса ни с чем не ассоциировалось. Поначалу, когда Георг ещё не мог смириться с наличием у себя нового напарника, Андерса ссылали сюда на несколько дней за любое лишнее слово любую оплошность. Потом всё устаканилось, Георг понял, что от напарника больше пользы, чем вреда, и в архив Андерс стал попадать так же редко, как остальные сотрудники. Однако те дни, когда он в одиночестве сидел здесь, маркируя старые дела и слушая гнетущую тишину, ещё надолго останутся в его памяти.       Андерс открыл дверь, твердя себе, что ему всего-то нужно найти место для нескольких папок с закрытыми делами. Стандартная процедура, которая не займёт много времени... И так и замер на пороге.       Такого бедлама он не видел давно. В воздухе висело облако пыли. Коробки стояли на полу, громоздились на небольшом столе и друг на друге. Какие-то из них валялись развороченные, с кипами выпавших из дел. И среди этого апокалипсиса возвышался, едва не касаясь макушкой потолка, Рейн, причём вид у него был прямо-таки довольный.       — Новенький! — просиял он, однако внимание его было всецело приковано к папкам у Андерса в руках. — Я тут порядок навожу.       «Скорее беспорядок», — ошеломлённо кивнул Андерс.       — Вот только не знаю, чем буду заниматься, когда закончу. Но это не твои заботы, Энди.       — Я Андерс.       — Тогда я для тебя Стелс. По рукам?       Андерс посмотрел на протянутую ему широкую ладонь, затем столкнулся с искрящимся весельем взглядом и нахмурился:       — Я всё ещё помню о субординации, сэр. До свидания.       Дела он просто оставил на ближайшей коробке: в таком хаосе найти нужное для них место не представлялось возможным.       — Злой ты сегодня. Случилось что-то? — донеслось вслед, но Андерс уже закрывал за собой дверь.       Оказавшись в коридоре, Андерс поймал себя на мысли, что его последняя реплика прозвучала довольно грубо. Чёрт... Он ведь просто хотел сохранить дистанцию. Ему было бы слишком неловко панибратски общаться с кем-то вроде Рейна. Поэтому в следующий раз он извинится за резкость и впредь будет общаться исключительно вежливо.       Вернувшись на рабочее место, Андерс, порадовавшись временному отсутствию напарника, открыл свой блокнот и в который раз перечитал последнюю заполненную страницу.

Вейл.

1) не было шума в момент убийства • слова соседки • обойти соседей ещё раз? 2) коммунальщик • камеры? • убийца? разведывал обстановку? • нужно описание внешности 3) прошлое Вейла • что делать?       Подумав, Андерс написал внизу страницы: Что делать???       С двумя первыми пунктами дело обстояло довольно просто: пойти в дом Вейла, попробовать найти ещё свидетелей, попросить Дэвида Лодена составить фоторобот коммунальщика. Но что делать с прошлым Вейла? Надо ли вообще копать в этом направлении? Это ведь дела давным-давно минувших дней.       Нет, сегодня ехать куда-то Георг ему точно не разрешит, поэтому отпадал и вариант снова наведаться в библиотеку, и вариант с ещё одним обходом соседей.       — Попробовать найти Лодена в телефонном справочнике? — пробормотал Андерс. По сути, это было единственное, что он мог сделать, не выходя из участка. — Хорошая идея, хотя...       Вряд ли тот сейчас был дома. Поэтому если и стоило ему звонить, то вечером. Значит, сейчас Андерс мог лишь найти его номер, но не более. С этим, зная нужное имя и адрес, он справился за несколько минут. А дальше? Что ещё можно успеть сделать, пока Георг не догадался, что его напарник снова копается в деле Вейла?       Прямо сейчас у Андерса были только результаты вскрытия (в крови убитого нашли изрядную дозу алкоголя), уже изученные вдоль и поперёк, и компьютер. Ну, и показания Риза с двух допросов, в течение которых он всё твердил, что ни в чём не виноват.       «Может, мне самому стоит его допросить? — подумал Андерс. — Может, он что-то расскажет, если дать ему понять, что я в данный момент на его стороне? Нет... Для него это будет выглядеть скорее как игра в хорошего и плохого полицейского, чёрта с два он мне поверит. Риз либо врёт напропалую, либо говорит чистую правду. Если он невиновен, то действительно спал в момент убийства и ничего не видел. А если виновен, то все мои поиски не имеют смысла».       Андерс нутром чуял, что и звонок Дэвиду Лодену мало чем поможет. Прошло несколько недель с тех пор, как он видел того коммунальщика. Вряд ли удастся добиться от него чего-то более существенного, чем цвет волос, примерный рост и телосложение, а этого катастрофически мало для поисков. Для суда — да, пригодится, если надо будет доказывать вину этого человека, а вот на данном этапе, когда вообще непонятно, кого и где искать, информация будет просто бессмысленной.       — Шеф сказал, что если мы не получим от Риза признание до конца недели, то будем отправлять дело прокурору в таком виде, — возвестил вернувшийся Георг.       — Может, нам стоит поискать ещё доказательства?       — Тех, которые есть сейчас, вполне хватит.       В очередной раз спорить Андерс не стал. Бессмысленно. Он больше не планировал настаивать на своём, пока не найдёт чего-то настолько существенного, что поставило бы под сомнение версию Георга. И с этим стоило поторопиться. Ланделл потом обоим шеи свернёт, если что-то важное выяснится после того, как дело уйдёт к прокурору и в суд.       — Включи-ка радио, Веллер.       На секунду отвлёкшись от своих мыслей, Андерс повернулся, чтобы дотянуться до стоящего на подоконнике старого приёмника. Тот остался после предыдущего напарника Георга и до сих пор работал почти каждый день, скрашивая будни. Порой Андерса раздражал непрекращающийся поток музыки, порой он с раздражением оглядывался на приёмник, когда посторонний шум отвлекал его от размышлений, порой он с облегчением выдыхал, когда очередной навязчивый мотив вдруг перебивал механический гул помех и Георг, чертыхаясь, шёл заново настраивать волну. Но чаще именно это радио помогало отвлечься от рутины, которая уже без привычного фонового сопровождения растягивалась на долгие-долгие часы.       — Только не говори мне, что у него опять сбилась частота, — скривился Георг вслед за Андерсом, когда из динамиков сразу после включения донеслось лишь шипение.       Оно продолжалось секунд десять, то становясь тише, словно шёпот, то повышая громкость до противного, режущего слух треска.       — Ему лет пятнадцать, не меньше. Чего ты от него хочешь? — пробормотал Андерс, и вслед за его репликой шипение вдруг сменилось голосом ведущего. Помехи продолжались ещё недолго, так что поначалу невозможно было ничего разобрать. Слова перемежались треском, искажались, обрывались, но в какой-то момент всё же стали достаточно различимыми, чтобы можно было понять, о чём идёт речь.       — О чёрт, новости... — Георг тут же страдальчески закатил глаза. — Сейчас опять будут судачить про смерть этого депутата...       — Фроста?       — Его самого. Как будто больше не о чем потрепаться... А, ну, и про кризис, конечно же. Куда без этого?       Действительно, по федеральным новостям передали очередную экономическую сводку, свидетельствующую о продолжении мирового экономического кризиса. А вот в местных известиях на первом месте внезапно оказалась уже не смерть Трента Фроста.       — Известный бизнесмен Кёртис Хардинг сегодня был найден убитым в своём загородном особняке. Сейчас на месте преступления работают сотрудники полиции...       — Так вот куда Кесслер поехал, — пробормотал Георг, в то время как Андерс уже жадно вслушивался в каждое слово ведущего новостей.       — Подробности убийства не разглашаются, пресс-конференция пока не назначена, но мы надеемся получить информацию от сотрудников полиции в самое ближайшее время. Напомним, что Кёртис Хардинг являлся владельцем промышленной компании Фордж энд Машин Ко и ещё недавно с гордостью сообщал о том, что его бизнес в условиях кризиса лишь укрепил свои позиции на рынке и даже планировал грандиозное масштабирование. Для этого планировалось заключить миллионные контракты с такими компаниями, как Тайтан Роторс и Уайт Стар Транзит. Что будет с бизнесом, теперь неясно, ведь контрольный пакет акций принадлежал Кёртису Хардингу, а в завещании он поделил всё своё имущество в равных долях между женой и четырьмя детьми, младшему из которых недавно исполнилось двенадцать лет.       «Многомиллионный контракт с Уайт Стар Транзит... — пронеслось в голове Андерса раз сто, прежде чем он подумал: — Либо это я вконец свихнулся, либо...»       Спустя ещё пару часов в участке началось оживление, лишь отчасти вызванное обеденным перерывом. С пресловутого убийства, о котором теперь говорили абсолютно все, вернулся Конан Кесслер — лейтенант полиции и один из лучших сотрудников убойного отдела. У дверей его встречали чуть ли не все коллеги.       — Конан, тебя можно поздравить с громким делом, — прогремел Георг.       Кесслер горделиво нахохлился. Сегодня-завтра он уже будет блистать на пресс-конференции, а сейчас его, словно осы каплю мёда, облепили коллеги со всего участка (обеденный перерыв к этому более чем располагал).       — Тело лежало четыре дня, ещё с воскресенья, — мрачно выдал Кесслер, однако в целом вид у него был скорее торжественный. — Смрад стоял такой, что даже мне пришлось выйти проблеваться.       Андерс, конечно, не остался в стороне от всеобщего интереса. Он смотрел на Кесслера с благоговейным трепетом.       — Четыре дня?.. И его никто не хватился? — спросил кто-то из коллег. Андерс даже не потрудился выяснить, кто именно: его внимание было приковано к невысокой фигуре Кесслера, его широкому лицу, горящим самодовольством глазам и низкому голосу:       — Он планировал несколько крупных сделок, так что попросил не беспокоить его несколько дней, чтобы всё хорошенько обдумать. Горничная пришла в дом лишь сегодня, ну, и обнаружила тело.       — А от чего умер?       — Удар тупым предметом в затылок. Несколько ударов, если быть точнее.       — Неизвестно, встречался ли он с кем-то накануне смерти? — набравшись смелости, спросил уже сам Андерс.       И наступила тишина. Андерс физически ощутил на себе чужие взгляды, такие, словно он сказал что-то оскорбительное. Георг легко тронул его за плечо, пытаясь увлечь за собой, но Кесслер, ухмыльнувшись, успел обратиться к нему раньше:       — Георг, почему твой щенок открывает рот без разрешения? Мне научить его разговаривать со старшими?       — Веллер, быстро свалил! — прошипел напарник Андерсу в ухо.       Другого выбора, собственно, и не было, однако удалился Андерс, до последнего сохраняя зрительный контакт с Кесслером. За игру в гляделки со старшим по званию вроде ещё не наказывали.       Радовало то, что Георг последовал за ним, оставив вновь загалдевшую толпу коллег позади.       — Долго ещё на меня будут смотреть, как на мошку? — спросил Андерс, отчаянно желая то ли провалиться сквозь землю, то ли набить Кесслеру рожу.       — Лет пять. Пока не забудут, во сколько лет ты попал в убойный, хотя... Если быстро продвинешься по службе — это, конечно, маловероятно, но возможно, — то дольше, — Георг потрепал напарника по плечу. — Конану, как и мне, как и почти всем, было под тридцать, когда он попал в убойный. Так что не кисни, а радуйся, что оказался здесь раньше средних показателей.       — Спасибо, — Андерс приподнял уголки губ в улыбке. Привычным жестом взъерошил волосы, а затем со вздохом посмотрел на купающегося в лучах славы Кесслера.       — Но к старшим ты всё-таки не лезь, ладно? Не хочется потом оправдываться перед Ланделлом.       Ну конечно, чёрт возьми. Куда без этого напоминания? Андерс до боли стиснул зубы. Теперь желание набить Кесслеру рожу явно перевешивало остальные варианты. Есть ведь доля вероятности, что это как-то поможет избавиться от презрительных взглядов в свою сторону...       Тут Георг с силой встряхнул его за плечи с недовольным:       — Веллер, я вижу, о чём ты думаешь!       — И о чём же? — огрызнулся Андерс.       — О том, чтобы наделать глупостей. Нам это совсем не надо. Ни тебе, ни мне, поэтому иди-ка проветрись где-нибудь.       В общем-то, это был разумный совет, поэтому Андерс, чувствуя на себе внимательный взгляд Георга, ушёл с рабочего места.       Смыть с себя раздражение казалось сейчас самым верным решением. Порадовавшись, что возле раковин в туалете ему никто не встретился, Андерс плеснул в лицо холодную воду. Вздрогнул, ощутив, как вспыхнули щёки от контраста температур. Зажмурился, выдохнул через рот, выпуская остатки бессильного гнева. Затем поднял голову и столкнулся взглядом со своим отражением.       Крис однажды сказал, что глаза у Андерса темнеют от злости, что в обычном состоянии они светло-серые, а во время ссор становятся цвета грозовой тучи. Так вот, Андерс готов был это признать, как и то, что его вечно бледное (летом оно ещё постоянно обгорало на солнце) лицо, кажется, тоже посерело. Возможно, конечно, дело было в откровенно херовом освещении. Наверное, из-за него собственные мягкие черты вдруг показались Андерсу необычно острыми.       Что невозможно было отрицать, так это то, что чёлка намокла и потемнела. На светлых, пепельного цвета волосах это было очень заметно и смотрелось... Да именно так и смотрелось: так, словно он пытался успокоиться, засовывая голову под кран с ледяной водой.       Что ж, зато он действительно успокоился. Напомнил себе, что лучше не срываться и не портить ни с кем отношения.       «Хотя куда уж хуже, чем сейчас?» — подумалось с некоторой долей усталости.       Некстати вспомнился Крис, с которым они после той памятной ссоры не сказали друг другу ни слова. Вспомнилась недавняя дерзость по отношению к Рейну. И если извиняться перед Крисом Андерс точно не планировал, то вот Рейн...       Он действительно повёл себя слишком резко, пусть и сделал это исключительно из благородных побуждений. Так что Рейн теперь мог со спокойной совестью присоединиться к Кесслеру и говорить уже с ним, чего Андерсу категорически не хотелось.       И вот он снова в подвале, снова в архиве, снова среди хаоса...       — Ты решил всё-таки поговорить со мной? — снова бодрый голос.       — Извиниться.       Золотистые брови Рейна удивлённо приподнялись.       — За что?       «Он серьёзно не понимает, или просто надо мной издевается?»       — За то, что я... Слишком резко вам ответил, — нахмурился Андерс, в то время как Рейн принял ещё более ошеломлённый вид.       — А, ну... Ладно, проехали, — он махнул рукой и, казалось, тут же потерял к Андерсу всякий интерес, вновь сосредоточившись на коробках. Спросил как бы между делом: — Так случилось что-то?       — Слишком много случилось, — буркнул Андерс.       — Расскажешь?       — А зачем вам мои проблемы?       — Наверное, затем, что у меня здесь, — Рейн обвёл рукой архив, — скука смертная, а мне тут торчать ещё месяца два.       Он пнул носком ботинка одну из коробок. Та опрокинулась с жалобным шорохом, и из неё вывалилось несколько папок.       — Так я угадал, и ты всё ругаешься со своей девочкой?       «С мальчиком», — усмехнулся Андерс, выдыхая:       — Второй день не разговариваем.       — А чего так?       — Из-за работы. Не только моей.       Рейн присвистнул:       — Я бы тоже тогда хмурый ходил.       — Да я не только из-за этого, — слова вылетели изо рта как-то сами собой, хотя Андерс собирался закончить душеизлияние. И без того наговорил непростительно много. Наверное, сказывалась спокойная, почти по-домашнему уютная обстановка архива: тишина, приглушённый свет, запах картона и бумаги... На столе, возле горящей лампы, стояла дымящаяся кружка. Андерса прямо-таки разморило в этом сонном царстве. Он расслабился настолько, что перестал испытывать уже привычное чувство, неизменно возникавшее во время разговоров с коллегами. Как будто Андерс точно знал, что этот человек не назовёт его идеи бредом сумасшедшего. Поэтому вопросительно поднятая бровь Рейна лишь подтолкнула к тому, чтобы выложить всё как на духу: — Я абсолютно не знаю, как дальше продвигать расследование, а Георг вообще не хочет мне помогать. Говорит, что всё уже давным-давно ясно, а я занимаюсь ерундой. Сейчас мне кажется, что убийство этого бизнесмена Хардинга может быть как-то связано со смертью Майкла Вейла, которую мы расследуем. Точнее, я не уверен, это просто догадка, которую мне хотелось бы проверить, но Кесслер даже разговаривать со мной не хочет.       — Почему не хочет?       На секунду Андерс замялся.       — Меня... Не очень-то любят в отделе.       «Мне научить его разговаривать со старшими?» — набатом прозвучали в голове слова Кесслера. Кажется, он ещё долго будет помнить их...       — Из-за возраста?       — Из-за возраста, — вздохнул Андерс, отхлёбывая чай. В какой момент у него в руках вообще оказалась кружка?..       Ещё он внезапно обнаружил себя сидящим на единственном в комнате стуле, а Рейна — расположившимся на краю стола.       — Меня тоже не очень-то любили поначалу. В двадцать шесть попасть в SWAT — это просто предел мечтаний. А потом приходишь и видишь, что коллеги у тебя все старше тридцати пяти. Представь, как ко мне относились.       — А сейчас?       — Сейчас я поднабрался опыта, репутации и пару раз поцапался с особо упрямыми личностями.       Теперь Андерс осознал, что смотрит на Рейна почти с благоговейным трепетом, жадно ловя каждое слово. Не верилось. Просто не верилось, что понять его оказался способен именно этот человек — тот, кто выглядел как чёртово воплощение уверенности в себе.       — Мне за душеспасительную беседу полагаются подробности твоего нынешнего расследования или нет? — прервал молчание Рейн, и Андерс, словно загипнотизированный, не нашёл в себе силы отказать.