Глава 9. Чужие проблемы

      Как бы странно это ни звучало, но Георг любил понедельники. Встать пораньше, прийти на работу и занять голову какой-нибудь ерундой — прекрасный способ заткнуть дыру в душе, с которой он неизменно ложился спать в воскресенье. Прекрасный способ забыть о том, какой ужасающе пустой стала его квартира накануне вечером, когда он вернул Ирэн детей. Веллер даже как-то заметил, что Георг по понедельникам работает с бо́льшим энтузиазмом, чем в другие дни.       Кстати про Веллера. Ему, кажется, стало получше: на щеках заиграли краски, с лица ушёл зеленоватый оттенок. Вряд ли он сможет выдержать физическую нагрузку, но теперь хотя бы не выглядит так, словно вот-вот грохнется в обморок или блеванёт, и на том спасибо. Значит, внял-таки совету и посидел денёк спокойно. И сегодня тоже посидит, Георг уже решил это для себя. Осталось поставить в известность Веллера.       — Доброе, прекрасное утро, — сказал нарочито бодро. — Есть какие-то новости?       — Две, — отозвался Веллер. И улыбнулся, как довольный кот.       — Хорошая и плохая?       — Обе хорошие.       — Да ты волшебник. — Стоило изначально относиться к инициативности Веллера именно так. Оказалось, что его гораздо проще держать на поводке, если время от времени гладить по голове, а не затыкать рот. — И что за новости?       Веллер так и просиял.       — Я нашёл сотрудницу из Уайт Стар Транзит. Она работала там с 1984-го по 2001-й в финансовом отделе. На момент увольнения занимала должность заместителя начальника отдела. Сейчас официально нигде не работает. Видимо, находится в поиске, потому что с последнего места работы уволилась месяц назад.       — И живёт где-то в городе, раз ты её выделил.       — Да, на Пайн-стрит, 156.       Георг кивнул. Значит, будет чем заняться сегодня.       — А вторая новость?       — Я знаю, где нам выловить Маурера.       Вот это уже очень интересно.       — Послезавтра в конгресс-центре «Креншоу» будет проходить форум «Бизнес-старт», — продолжал Веллер. — В качестве экспертов приглашены люди из сферы бизнеса. Маурер в том числе. Он, оказывается, частенько посещает такие мероприятия.       — Отлично. Пойдёте туда со Стелсом.       — Почему именно с ним? — вид у Веллера сделался донельзя удивлённым. И забавным, как обычно.       — Одного я тебя не отпущу, а у меня морда слишком покоцанная, чтобы сойти за своего на бизнес-конференции, — Георг усмехнулся, наблюдая за тем, как Веллер становится задумчивым. — А сейчас план такой: мы готовим дело Вейла к передаче прокурору и в суд, но... Не торопимся, понимаешь? Пара дней у нас точно есть, а потом я придумаю какую-нибудь отговорку для Ланделла.       Веллер кивнул с очень серьёзным видом, но Георг не сомневался, что в душе тот сейчас очень доволен.       — Значит, ты потихоньку перебираешь все бумажки по Вейлу, а я еду к этой женщине особе из Уайт Стар Транзит.              — Почему я должен...       — Нет, Веллер, ты остаёшься здесь, и это не обсуждается.       Несколько мгновений они молча смотрели друг другу в глаза. Грозовое небо и абсолютная тьма. Георг даже удивился: красивые сравнения были явно не по его части. Но тут же снова сосредоточился, выбросив из головы эту ненужную хрень. Здесь и сейчас Георга волновало лишь, сможет ли Веллер прочитать в его взгляде то, что отчаянно не хотелось проговаривать вслух.       Веллер был зол. Веллер, как обычно, собирался спорить. Дурак.       А затем его лицо вдруг смягчилось. Сделалось из упрямого... удивлённым. Обескураженным даже. И поза из напряжённой стала расслабленной, словно весь он резко обмяк, придавленный тяжестью своего открытия. Георг поспешно отвернулся и произнёс нарочито грубо:       — Испортишь всё, как всегда. С тобой даже обычный допрос идёт через задницу.       На этот раз Веллер спорить не стал. Значит, точно понял, что Георг знает. О нём и Кесслере.       «И если ты сейчас откроешь рот по этому поводу, я добавлю к твоим синякам ещё парочку».       Но Веллер промолчал. Удивительно. Значит, есть у него какие-то мозги. Ещё не всё потеряно.       Теперь надо было сказать пару ласковых одному человеку.       Кесслера он подловил как раз перед тем, как уехал к Селене Ортис.       — Конан, можно тебя на пару слов? — в коридоре были только они вдвоём, но Георгу не хотелось, чтобы кто-то случайно подслушал их разговор.       Кесслер хмыкнул, наверняка недовольный, что ему не дали спокойно отойти на перекур, но протестовать не стал. Георг был уверен, что тот уже понял, на какую тему будет разговор. Что ж, он с радостью удовлетворит интерес Конана.       Они зашли за угол — туда, где коридор вскоре заканчивался тупиком и где располагалась дверь в хранилище с вещдоками. Затаскивать Кесслера в комнату Георг не стал. Ещё повалят пару стеллажей ненароком...       Конан сохранял равнодушный, даже скучающий вид. Ждал. Хотел увидеть, что у Георга на уме, чтобы выстроить свою линию поведения. Расчётливый сукин сын.       — Дружеский совет, Конан: не трогай Веллера.       Кесслер усмехнулся:       — Тогда следи получше за своим щенком. Выдрессируй его хоть немного.       — Ты не понял, — Георг схватил Кесслера за локоть. Тот уже собирался уйти, но под напором цепкой хватки замер. Повёл раздражённо рукой и наконец повернул голову в сторону Георга. — Веллера ты больше не будешь трогать ни под каким предлогом.       — А что ты так печёшься о нём? Мне казалось, ты первый будешь рад, что я сбил спесь с этого выскочки.       — За что ты вообще прицепился к нему? Что Веллер тебе сделал-то, мать твою? Задал вопрос при всех и не обратился при этом по званию?       — Он в отделе без году неделя. Попал сюда непонятно за какие заслуги. И лезет теперь везде. И вообще, — Кесслер вырвался из захвата, — чего ты мне тут мораль читаешь? Мы могли бы сгноить его вместе, и дело с концом, а ты мне вдруг решил рассказать, что драться — это плохо.       — Не лезь к Веллеру, — прорычал Георг, с трудом сдерживаясь, чтобы не вломить Конану. Ростом он был дюйма на три выше, а Кесслер — шире в плечах и гораздо крепче. Трудно было прикинуть, чем бы закончилась потасовка.       — Пусть не лезет в моё расследование. Его удел — дела с нулевым приоритетом. Так что передай ему, что если он ещё раз позарится на чужое, то может абсолютно случайно грохнуться с лестницы и сломать себе пару костей. Ну, или стать жертвой нападения по пути домой. В городе ведь так неспокойно по ночам, знаешь? — и Кесслер улыбнулся так противно, что Георг не выдержал.       Давно он с таким удовольствием не заряжал кому-то под дых. Заламывание рук и отрезвляющие тычки при задержаниях не шли ни в какое сравнение с хорошим ударом равному себе. Тому, кто вызывал настоящую злость, а не обычное раздражение.       Кесслер лишь на секунду согнулся, прижав руку к груди, а потом врезал в ответ. Глаза у него в этот момент были бешеные.       Георг ушёл в сторону, так что кулак Кесслера слегка мазнул по рёбрам, и ухмыльнулся. Реакция по-прежнему хорошая. Заехал Кесслеру в плечо: правой рукой тот бил, а левая оставалась открытой.       — Теряешь хватку, — ухмыльнулся Георг.       — Если я буду отвечать в полную силу, то мы уйдём отсюда без зубов, зато с выговорами.       Тут Кесслер был прав. Превращать эту вялую перепалку во что-то большее, когда буквально за стенкой сидит Ланделл, было бы тупо. Хотя те же самые обстоятельства не помешали кое-кому превратить Веллера в отбивную.       Конана пришлось отпустить. Тот напоследок кинул на Георга убийственный взгляд и ушёл первым, поправляя сбившийся галстук.       Глядя на его удаляющуюся спину, Георг подумал:       «Что ж ты со мной делаешь, Веллер? Ради чего я поддерживаю твою версию, ради чего сейчас пытался начистить рожу Конану?»       Ответов он не знал. Понимал зато, что задаться этими вопросами следовало гораздо раньше. До того, как натворил столько всего, что теперь будет трусливо и просто-напросто глупо отступать назад.       А ещё он вдруг понял, что... отчаянно не хочет, чтобы Веллера сломали так же, как когда-то его самого.       «И какого чёрта меня это беспокоит? Он уже большой мальчик, а я не его нянька», — однако эта мысль была скорее усталой, чем раздражённой.       Но за Веллером всё-таки стоило понаблюдать внимательнее. Конан был слишком злопамятным.       Может, Стелсу рассказать? Пусть ходит за Веллером ещё больше.       Нет. Велика вероятность, что он тут же пойдёт бить Конану морду.       «Опять всё делать самому, чёрт возьми», — вертелось в голове, пока Георг выходил из участка и заводил машину. А затем мерный шум двигателя и ненавязчивая мелодия из приёмника помогли на время отвлечься от забот.       Не любил Георг осторожничать во время допросов. Задать свидетелю в лоб все интересующие вопросы — где, когда, что видел? — и добиться чётких ответов на них. Подозреваемого хорошенько припугнуть, чтобы раскололся побыстрее, и при случае приложить обо что-нибудь во время задержания для пущего эффекта. Вот это хорошие методы: быстрые и результативные. А не хождение вокруг да около в надежде на то, что добропорядочные граждане сами всё расскажут.       Крупная капля упала прямо на макушку, послав по телу табун мурашек и ощущение промозглого холода, проникшее, казалось, прямиком в мозг. Георг выругался под нос, посмотрел с раздражением на тёмно-серое небо и ускорил шаг. Чёртова погода, чёртова Селена Ортис, ради которой он сейчас рисковал промокнуть насквозь, если вдруг хлынет дождь...       Ладно, работать осторожно он всё-таки умел. И надеялся, что Веллер однажды этому тоже научится. Было бы хорошо взять его с собой сейчас и показать, как надо работать. Селена Ортис относилась к той категории свидетелей, которым нельзя задавать вопросы прямо. Если она знала о творящихся в компании делах и молчала о них почти двадцать лет, то чёрта с два вот так просто расскажет о них сейчас.       Жила Ортис в двухэтажном коттедже на тихой узкой улочке. Летом, когда листва на деревьях и газоны имеют сочный зелёный цвет, здесь, должно быть, очень уютно. Сейчас красивыми были разве что сами дома — двухэтажные постройки с застеклёнными террасами, — а соседствующие с ними голые вязы, пожухлые лужайки и мокрый асфальт нагоняли тоску.       Дверь открыли спустя несколько минут, когда Георг уже начал терять терпение и собрался было закричать, что это, чёрт возьми, полиция.       На пороге стояла женщина. Лет сорока пяти. Волосы крашеные (натуральные наверняка уже были тронуты сединой, на висках так уж точно). Ухоженная. Передние зубы большие, их наверняка видно каждый раз, когда она улыбается.       — Здравствуйте, я Георг Саенс, детектив из отдела убийств, — представился он, держа удостоверение на уровне лица.       Женщина растерялась. Раз десять перевела взгляд с фотографии в удостоверении на лицо Георга, словно сомневалась, что это действительно он. Затем открыла рот, явно намереваясь задать вопрос, но в итоге окончательно стушевалась и произнесла лишь:       — Здравствуйте. Я...       — Вы ведь Селена Ортис, верно?              Она кивнула. Георг постарался улыбнуться максимально дружелюбно (вот тут бы лучше справился Веллер), чтобы немного приободрить её:       — Не волнуйтесь, миссис Ортис. То, о чём я хочу поговорить с вами, если у вас, конечно, есть лишние полчаса, никак не касается лично вас или вашей семьи.       Вежливый тон подействовал ровно так, как ожидалось, и спустя пару минут Георг уже сидел на диване в гостиной, пока Селена, всё ещё немного взволнованная, но уже не испуганная, суетилась на кухне, готовя кофе.       Хозяева дома, наверное, считали, что этот просторный зал, занимающий большую часть первого этажа, выглядит уютно. Карамельный, бежевый и горчичный жёлтый — тёплые оттенки. В интерьере они должны были создавать атмосферу спокойствия и комфорта, но здесь их было настолько много, без каких-либо контрастов, что у Георга вскоре зарябило в глазах. Комната казалась приторно-сладкой. Пряничный домик наверняка выглядел внутри именно так. И возможно, в нём тоже абсолютно все поверхности занимали горы безделушек, никак между собой не сочетающихся.       Ортис поставила на журнальный столик возле Георга поднос с дымящейся туркой, кувшинчиком сливок, сахаром и... чёрт возьми, лимонным печеньем. Как будто тут от одной только обстановки гостиной нельзя было заработать диабет.       — Так... что случилось? — подала голос Ортис. Она устроилась в кресле напротив, положила руки на колени и теперь нервно перебирала пальцами. И то смотрела на собеседника прямо в упор своими водянистыми глазами, то резко отводила взгляд.       Георг стряхнул с рукава несколько белых волосков. Твою-то мать, похоже, где-то здесь была ещё и собака. Убирай потом полдня грёбаную шерсть с водолазки — чёрной водолазки, на которой и пылинки-то выделялись слишком отчётливо.       — Мы расследуем убийство Кёртиса Хардинга. Вы, наверное, слышали, — отозвался он, подавив раздражение.       Кесслер бы точно не оценил такую формулировку. Кесслер мог сходить нахер, если его что-то не устраивало.       — О, — выдала Ортис, — а причём здесь я?..       — Понимаете, дело в том, что Хардинг до своей смерти планировал несколько очень крупных сделок. В числе компаний, с которыми планировалось сотрудничество, была Уайт Стар Транзит, в которой вы когда-то работали.       — Но я работала там с середины восьмидесятых по двухтысячные. Что я могу рассказать вам сейчас?       — Вы могли бы рассказать что-нибудь о... — Георг сделал паузу, — Бастиане Маурере. Дело в том, что от нынешних сотрудников трудно добиться чего-то внятного. Никто ведь не хочет говорить плохо о своём шефе.       Он мягко улыбнулся, но женщина осталась серьёзной:       — Вы подозреваете Маурера?       — Нет. Я вообще сильно сомневаюсь, что он как-то причастен к смерти Хардинга. Но начальник нашей следственной группы хочет проверить абсолютно все фигуры из этого дела, а я... Я просто должен выполнять приказы старших по званию. Вот и вынужден вам сейчас досаждать, — Георг виновато развёл руками. — Я не прошу вас рассказывать о Маурере что-то предосудительное. Просто... опишите его как человека. Каким он был начальником, например?       Ортис задумалась. Пожевала нижнюю губу, отведя взгляд в сторону, посмотрела ещё раз на Георга и вроде бы немного расслабилась.       — Вполне нормальным, — пожала плечами. — В делах он разбирался хорошо, вникал во всё. Он был финансовым директором. Мало было вопросов из этой сферы, на которые он не смог бы дать ответ.       — А в личной коммуникации?       — Ну, вспыльчивым бывал. Я его даже побаивалась, — усмехнулась Ортис. — Мы всего побаивались, особенно когда дела не шли или сделки срывались. Он если из себя выходил, то к нему лучше было не приближаться никому. Кроме Майкла, естественно.       — Майкл? Кто это?       Лучше было не показывать, что он сразу догадался, о ком шла речь.       — Майкл Вейл, — Ортис при этом так и заулыбалась, словно вспомнила о хорошем знакомом. — Они с Маурером и Фолкнером были друзьями. Но Фолкнер потом отошёл от дел, хотя вроде сохранил у себя большой пакет акций, а Майкла уволили.       — Когда это было?       — Фолкнер ушёл ближе к двухтысячным, а Майкла уволили в девяносто третьем.       — Вы так точно запомнили год? — и тут Георг не лукавил: удивился он по-настоящему.       — Да, потому что мы все тогда расстроились. Майкл очень хороший был. Вот уж кто никогда и голос бы на тебя не повысил, и в положение бы всегда вошёл, и помочь постарался бы.       — А уволили-то его из-за чего? Может, он сам ушёл?       Ортис помрачнела:       — Нет, его выкинули из компании, как котёнка за шкирку, потому что они с Маурером что-то не поделили.       — И Маурер заставил его уйти?       Она решительно кивнула, и теперь Георг окончательно понял, что попал в яблочко. Вот и нашлась больная тема бывшего сотрудника Уайт Стар Транзит.       — Маурер угрожал Майклу... как вы сказали?       — Вейлу. Угрожал, я уверена. У Майкла была семья, которой он очень дорожил. Маурер запугал его так, что Майкл начал спиваться. Я даже не представляю, что с ним сейчас.       «Сейчас он уже похоронен», — мрачно подумал Георг, но вслух протянул:       — Вот это интересно. Жаль только, что не имеет ни малейшего отношения к нашему нынешнему делу.       — Да, — отозвалась Ортис с неожиданным ожесточением. — Было бы здорово, если бы кто-то наконец разобрался в этой истории. И доказал, что Майкл был ни в чём не виноват.       «Твой Майкл с большой долей вероятности убил Хардинга, о котором я тебе тут толкую».       — Ну, этим пусть занимается отдел по борьбе с экономическими преступлениями, — отшутился Георг.       На самом деле было бы неплохо, если бы делами Уайт Стар Транзит кто-нибудь заинтересовался. Авось нашлось бы что-то интересное. Хватило бы одного повода, чтобы вцепиться в Маурера покрепче. А пока приходилось довольствоваться расплывчатыми сведениями, которые удалось получить от Ортис.