Глава 10. Дезориентация

      Давненько Андерс не торчал дома в разгар рабочего дня.       Вот Крис приходил домой каждый день во время обеденного перерыва. Ел, пил кофе, иногда даже полежать успевал. Андерс немного завидовал ему. Если бы его работа тоже находилась в десяти минутах ходьбы от дома, он бы, конечно, пользовался такой возможностью. Но снимать квартиру в старом каркасном доме возле полицейского участка Крис ни за что бы не согласился.       В целом Андерсу не нужны были долгие сборы. Рубашку и брюки он мог бы погладить и с вечера, если бы Георг не настоял на том, чтобы они со Стелсом вообще не приходили с утра на работу, а ехали сразу в «Креншоу». Завязать галстук — дело пяти минут, пусть и не самое любимое (в крайнем случае всегда можно попросить Криса. Он мастер по этим узлам). Что ещё? Ну, волосы уложить, потратив на это в худшем случае минут пятнадцать.       Стоя перед зеркалом в спальне и застёгивая рубашку, Андерс критически оглядывал себя. Вроде выглядит вполне презентабельно. И двигается, слава богу, уже не как марионетка в руках неумелого кукловода. На пятый после избиения день синяки, по большей части, приобрели желтоватый оттенок и перестали походить на вздувшиеся опухоли.       — Ты бы на свидания так собирался, а не на свои допросы, — скептически хмыкнул Крис, проходя мимо.       — На свидания я тоже нормально собираюсь, — пробормотал Андерс. — Но, конечно, не по три часа, как ты.       Он так и не понял, был ли этот выпад со стороны Криса беззлобной шуткой или реальным обвинением. В нынешних обстоятельствах, сложившихся после ссоры в субботу и подчёркнутого игнора в воскресенье, понять это было абсолютно невозможно.       Сейчас они вроде общались, вроде спали в одной кровати, вроде вместе смотрели «Отчаянных домохозяек» по вечерам, но что-то всё же неуловимо было не так. Возможно, дело заключалось в том, что никто из них так и не извинился и они толком-то не поговорили о случившемся, так что конфликт, пусть и сошёл на нет, не мог считаться исчерпанным.       Андерс как раз заканчивал воевать с галстуком, когда в дверь позвонили.       — Крис, откроешь? — спросил, не отрывая взгляда от зеркала.       Либо рекламщики, либо у Марты с соседнего этажа опять сбежал кот.       — Андерс, тут... тебя, — крикнул из прихожей Крис. Прозвучало это как-то очень уж неуверенно.       Неудивительно, учитывая, что Рейн занимал собой почти весь дверной проём. Неудивительно, учитывая, что одет он был во всё черное: футболку, кожанку, джинсы, массивные берцы. Вид он имел самый устрашающий. Точнее, имел бы, не знай Андерс, как часто это жёсткое, волевое лицо озаряет широкая искренняя улыбка и как часто в этих голубых глазах пляшут искорки веселья.       — Стелс! — вырвалось само собой, до того как Андерс успел совладать с эмоциями. — Ты как сюда?..       Тот так и просиял:       — Стоило немного потрясти твоего напарника, и он сказал мне адрес.       — И ты...       — Приехал, чтобы украсть тебя на конференцию. Я всё равно собрался слишком рано, — он пожал плечами, а затем стрельнул в сторону Криса не то заинтересованным, не то напряжённым взглядом. — Если, конечно, тебя отпустит твой...       — Крис давно в курсе, — мигом отозвался Андерс. — Правда ведь, Крис?       Тот молча кивнул. Он, казалось, был слишком ошеломлён, чтобы выдать более внятную реакцию.       — Отлично. Тогда мы пойдём, — и раньше, чем Крис успел опомниться, Андерс накинул на себя куртку и вылетел из квартиры. Без привычного поцелуя на прощание. Не при Стелсе же это делать, правда ведь?              Когда дверь закрылась, оставив Криса одного в квартире, Андерс улыбался во весь рот и едва удерживался от того, чтобы не идти вприпрыжку.       И лишь потом вспомнил о своём правиле.       Никогда не говори о своей ориентации в незнакомой компании и наедине с человеком, который гораздо крупнее тебя.       Чёрт возьми. Но а что Андерс мог сделать, если Стелс заявился к нему в квартиру без предупреждения?       Он ведь вроде нормально отреагировал. Ну, намёков на отвращение или тем более агрессию Стелс точно не проявлял. Удивился, да, но к такому Андерс уже привык. Если далее не последует дебильных вопросов из разряда «А ты с девушками вообще ни разу не пробовал?» или «Прям отвращение к женщинам испытываешь, да?», будет просто шикарно.       Андерс покосился в сторону Стелса, молча шагающего рядом (для этого пришлось задрать голову вверх, неудобно выгнув шею). Впервые Андерс видел его находящимся в замешательстве. Брови сведены к переносице, глаза невидяще смотрят в одну точку, нижняя губа прикушена — выражение лица одновременно очень серьёзное и очень комичное, за которым крылся сложный мыслительный процесс.       — Так мы теперь на «ты», да? — выдал Стелс, когда они уже ехали в лифте.       Андерс на миг растерялся. Чёрт, он вообще забыл, что...       — Да.       Было бы очень странно снова переходить на официальный тон, если уже вышел за его рамки. Пусть он и не мог объяснить себе, что заставило его вдруг это сделать.       — Жаль, — вздохнул Стелс. Андерс встрепенулся, подавившись вдохом, застрявшем в горле.       В смысле?..       Какого чёрта?!       Ты издеваешься надо мной?       Извините, если я перешёл черту...       Он не знал, какую из вариаций выбрал бы в итоге, если бы Стелс не добавил:       — Я уже привык, что ты Энди, а теперь придётся придумывать что-то новое.       У Андерса словно гора с плеч свалилась.       — Так как мне тебя называть? — не унимался Стелс.       — Чем тебя не устраивает Андерс?       — Скучно. Как тебе Дрю, а?       — Фу, ещё хуже, чем Энди, — Андерс скривился, одновременно толкая дверь подъезда и выходя в осенний холод. Стелс на миг остался где-то позади, а потом вновь поравнялся с ним и продолжил:       — Тогда Дрес?       — Нет, мне не нравится.       — Анд?       — Получше, но всё ещё нет.       — Энс? Андер? Анди?       — Да нет же!       — Сейчас доведёшь меня и точно останешься Дрю.       Андерс не знал, смеяться ему или плакать.       — О-о-о, я придумал! — Стелс, казалось, едва удержался, чтобы не подпрыгнуть от радости. — Дерри. Ты будешь Дерри!       И повернулся к нему с такой счастливой улыбкой и искрящимися весельем глазами, что слова протеста испарились из головы Андерса.       А в целом... Дерри. Не так уж и плохо звучит.       — А теперь, Дерри, о серьёзном. Ты не разговоришь Маурера.       — Это ещё почему? — возмутился Андерс, однако тут же вспомнил слова Ланделла.       Такие, как Маурер, спустя несколько часов допроса не сдаются.       Тогда, может, вообще бесполезно его допрашивать? Так, что ли?! Оставить его в покое, раз уж он всё равно ничего не расскажет?       — У нас нет на него ничего весомого, — терпеливо пояснил Стелс. — Ничего, что позволило бы надавить так сильно, чтобы у него не осталось выбора, кроме как выдать что-то важное.       — М, и зачем мы тогда идём к нему?       — Чтобы показать, что мы как минимум о чём-то догадываемся. И посмотреть, что он сделает после того, как об этом узнает.       Пришлось просидеть около двух часов в просторном зале с панорамным видом на раскинувшуюся под окнами площадь, прежде чем завершилась официальная часть конференции. Андерс не вслушивался в пафосные речи приглашённых экспертов: Маурера, владельца какого-то супермодного и преступно дорогого ресторана, владельца сети магазинов одежды и ещё парочки спикеров мелкого пошиба. Ладно, Маурера Андерс всё-таки послушал, но ничего интересного тот не выдал. Рассказал только уже набившую оскомину историю о том, как трое бедных студентов создали компанию и разбогатели (правда, говорил в основном за себя, не упоминая судеб своих друзей). Никакой практической ценности этой речи Андерс не нашёл. Ну, кроме мотивационной составляющей: «Мы рискнули открыть своё дело, и у нас получилось, значит, и вы сможете».       После речи глаза так и не смогли выцепить нужного лица, Маурер словно куда-то испарился, и Андерс, потеряв из виду ещё и своего напарника (Стелс тоже умудрился куда-то деться), отошёл к краю зала, к столу с закусками. Там он, цедя из стакана газированную воду, смог окинуть помещение внимательным взглядом.       Остальные гости тоже разбрелись по всему залу. Это были в основном студенты: не считая спикеров и ведущих, Андерс не видел никого, кто выглядел бы старше его самого. Крис вроде ходил когда-то на подобные мероприятия.       «Интересно, на них было так же уныло?» — подумал Андерс, продолжая осматриваться.       Само помещение, конечно, выглядело помпезно. Три стены, обшитые облачно-серыми панелями, уходили ввысь, к потолку, с которого светило, словно со звёздного неба, множество лампочек. А место четвёртой занимало панорамное окно, открывающее вид на небольшую площадь с фонтаном. В зале было столько света, как солнечного, так и искусственного, что он казался просто огромным. Напротив трибуны, с которой произносили свои речи спикеры, расположилось несколько десятков (а при желании могла и пара сотен) стульев, обитых чёрной кожей. Стояли они ровно посередине помещения, хотя и без того резко контрастировали с общей светлой обстановкой и привлекали к себе внимание.       Но лучше было не отвлекаться на разглядывание интерьера и на галдёж расположившейся рядом шумной компании. Будет очень обидно упустить Маурера, когда он был...       Макушка Стелса мелькнула в паре метров от него, и Андерс, нырнув в ту же сторону, обнаружил Маурера, стоящего в одиночестве в гуще людей. Медлить не было смысла.       — Здравствуйте, мистер Маурер, — Андерс подошёл к нему вплотную, в то время как Стелс устроился на ближайшем стуле так, чтобы слышать беседу и иметь возможность в любой момент вмешаться.       — Здравствуйте, — равнодушно откликнулся тот, окинув Андерса мимолётным взглядом.       — Помните меня? Я Андерс Веллер, мы с вами беседовали в прошлый четверг в полицейском участке.       — А, вы... — тон Маурера не изменился ни на йоту. То ли он так мастерски разыгрывал невозмутимость, то ли действительно успел забыть о разговоре. — Теперь вспомнил. Что вам от меня нужно?       — Часто бываете на таких мероприятиях, да?       Маурер усмехнулся:       — Я тщеславный человек, мистер Веллер. Мне нравится рассказывать о своём успехе и учить других. Поэтому да, часто.       — И часто вы рассказываете о том, как надо идти по головам своих друзей?       — Не понимаю, о чём вы.       — Никто не верит в то, что Вейл мог заниматься мошенничеством. Это был лишь предлог, чтобы избавиться от него, а заодно переключить внимание прессы и общественности и заставить их забыть о расследовании Джошуа Феррета.       — А откуда ты знаешь, что это я хотел избавиться от Майкла? — прищурился Маурер, резко перейдя на неофициальный тон.       Из середины зала донёсся шум: какой-то парень, лавируя между сиденьями, споткнулся, едва не упал сам и повалил несколько стульев. Андерс и Маурер синхронно повернули головы в сторону звука. Помолчали, наблюдая за тем, как вокруг места происшествия собирается галдящая и причитающая толпа. Андерс заметил Стелса, не покинувшего свой пост, но тоже отвлёкшегося на грохот. И обратил внимание на то, насколько напряжённой была его поза. Словно он готовился в любую секунду сорваться с места и кинуться в атаку, будто громкий и резкий звук, сопровождавший падение стульев, заставил его моментально прийти в полную боевую готовность. Вот, значит, как выглядит профдеформация...       Мысль заставила Андерса прийти в себя и вновь перевести фокус на Маурера:       — Кто, если не вы? Райан Фолкнер? Зачем бы ему рисковать, проворачивая увольнение Вейла, если он сам через пару лет отошёл от дел?                    — Рай всегда был трусом. Но с деньгами. Если бы не он, стартового капитала у нас бы не было, — Маурер, знакомо ещё с прошлого раза, повёл плечами. Видимо, этот жест в его исполнении означал крайнюю степень недовольства или раздражения. Того, что он не хочет, но вынужден продолжать разговор.       — А Вейл из вас троих изначально находился в самом незавидном финансовом положении.       — Но именно он стал генеральным директором, — и тут Маурер улыбнулся. — Подумай почему. И так ли это соотносится с ролью жертвы, которой вы все выставляете Майкла.       — К чему вы это?       — К тому, — Маурер на миг замялся, словно собирался что-то сказать, но затем передумал, — что я не причастен ко всей истории с Майклом. И больше не намерен тут с тобой торчать.       — А придётся, потому что теперь у меня есть основания, чтобы вызвать вас на допрос, — Андерсу с трудом удалось совладать с голосом и сказать это ровным, а не восторженным тоном. Но справиться с собой определённо стоило. Как минимум для того, чтобы увидеть, как вся фигура Маурера, уже отвернувшегося, замирает и напрягается. — Я знаю, что вы приходили к Вейлу за несколько недель до его смерти и представлялись сотрудником коммунальной службы. О чём вы хотели с ним поговорить?       — Мне уже давно было не о чем с ним говорить.       — Тогда зачем приходили?       — А разве это как-то связано с его убийством? Или ты хочешь допросить абсолютно всех, кто когда бы то ни было приходил к Майклу?       Чёрт, здесь Маурер был прав. Попробуй найти достаточно весомые аргументы, чтобы доказать связь между его визитом к Вейлу и убиством последнего. Ладно бы эти события разделяла какая-то пара дней, но несколько недель...       Но Маурер признал, что приходил к Вейлу. Уже что-то. И наверное, стоило закончить на этом. Не хотелось облажаться снова.       Только вот Андерс ещё не сообщил Мауреру самую важную новость:       — Мы пока не знаем, кто убил Вейла. Но практически уверены в том, что Вейл убил Хардинга. Как вы это объясните?       — С чего вдруг я должен объяснять мотивы другого человека?       — Вы, может, и не должны были бы. Если бы у Вейла была другая причина убивать Хардинга, кроме мести вам. Подумайте сами...       — Андерс!       «...сначала вы ищете встречи с Вейлом, потом он убивает вашего потенциального бизнес-партнёра, а на следующий день убивают его самого. Как это выглядит со стороны?» — так и осталось невысказанным, потому что именно в этот момент Стелс вдруг сорвался со своего места, схватил Андерса за локоть и поволок прочь от Маурера. Прямо как Георг в прошлый раз. Только Стелс, в отличие от него, не рассы́пался перед Маурером в извинениях. Он вообще проигнорировал его присутствие, как будто выдернул Андерса из толпы, а не из личной беседы.       Хватка у него была посильнее, чем у Георга. И чем у Кесслера тоже.       Андерс примерно представлял, как это всё выглядит сейчас со стороны. Так, словно Стелс — огромный мужик во всём чёрном — явно собрался избить его где-нибудь в укромном уголке. Что-то больно знакомые сценарии начали повторяться...       Отличие заключалось в том, что, когда они наконец остановились в каком-то коридорчике, Андерс вместо того, чтобы сжаться от страха, повысил голос:       — Какого чёрта только что было?! — и лишь многим позже осознал, что ещё несколько часов назад обращался к Стелсу исключительно на вы, а теперь попытался наорать на него.       Устраивать сцену в зале было бы глупо. Слишком много внимания привлёк бы. Да и момент с Маурером был уже безвозвратно упущен.       — Ты дурак совсем, да? — Стелс, кажется, тоже был на взводе. — Какой нормальный человек будет за одну, сука, беседу вываливать на потенциального подозреваемого абсолютно всю информацию, которая у нас есть?       — Всё шло хорошо. Он нормально реагировал на все вопросы и потихоньку выдавал себя!       — Ага. Он потихоньку себя выдавал, а ты вскрыл все свои карты за один ход. Равноценный обмен, да?       А ведь он был прав... Маурер теперь знал всё, что было на уме у полиции на его счёт, а Андерс...       Стелс вздохнул:       — Я же тебе сразу сказал, что ты не добьёшься от него ничего существенного. А чтобы вынудить его как-то действовать, хватило бы и того, что ты знаешь о тёмном прошлом компании.       — Прости...       — Да мне-то что. Проблема ведь в том, что это может повредить делу. Ладно, — он со вздохом похлопал Андерса по плечу, и этот маленький, казалось, жест чуть притупил разливающееся в душе разочарование, — давай к Георгу. Обсудим всё.       Андерс кивнул, не отрывая глаз от пола. Встречаться взглядом со Стелсом сейчас не хотелось от слова совсем. Хотелось сквозь землю провалиться, если говорить совсем уж честно.       — Итак, давайте перечислим всю цепочку событий. — Георг постучал пальцами по столу. Так как сидел он во главе стола, создавалось ощущение, что из троих собравшихся в комнате для совещаний (под конец рабочего дня она, естественно, пустовала) начальник был именно он. — В хронологическом порядке. Веллер, говори.       — Если идти с самого начала, то первым событием было основание Уайт Стар Транзит в 1974-м году тремя друзьями: Вейлом, Маурером и Фолкнером. До 1990-го года ничего, что могло бы показаться подозрительным, не происходило. Затем убивают водителя, недавно вернувшегося из командировки в Мексику, а затем следуют две подозрительные смерти начальников двух отделов. В начале 1993-го выходит расследование журналиста Джошуа Феррета с выводом о том, что Уайт Стар Транзит занимается контрабандой и устраняет неугодных сотрудников. В апреле того же года увольняют Вейла, а три года спустя отходит от дел Фолкнер. Далее снова следует период затишья. А теперь, в сентябре 2010-го, предположительно Вейл убивает известного бизнесмена Кёртиса Хардинга, а днём позже сам оказывается убит, — Андерсу даже не понадобилось подсматривать в блокнот, чтобы выложить эту историю как на духу.       Первым после непродолжительного, но напряжённого молчания подал голос Георг:       — Я вижу в этом попытку отомстить. Вейл хотел отыграться за свою разрушенную жизнь, поэтому решил сорвать сделку, которая могла вытащить Уайт Стар Транзит из долговой ямы. И поплатился за это.       — Нет, не поплатился, — возразил Стелс. — О смерти Хардинга все узнали только через четыре дня. Скорее всего, Вейла убили, чтобы он не смог пойти к Хардингу.       — Но опоздали, — усмехнулся Георг. — Рабочая версия. Но меня во всей этой истории кое-что смущает. И я думаю, что как раз из-за этой детали никто до сих пор всерьёз не занялся этой чёртовой компанией.       — Поразительная осторожность Маурера? — Андерс приподнял одну бровь, а Георг покачал головой:       — Промежутки времени. Компания больше пятнадцати лет существует спокойно, а потом вдруг череда смертей и скандалов. Потом опять почти двадцать лет затишья, прежде чем опять начинаются смерти. Почему о возможной контрабанде не появлялось ни одного подозрения до 1990-го года? Почему Вейл сидел на жопе ровно все эти годы, а теперь вдруг решил нанести удар? Между событиями проходят слишком большие временны́е промежутки, чтобы кому-то в голову могло прийти связать их друг с другом.       Да, Георг был прав. Делами Маурера до сих пор никто не заинтересовался лишь потому, что за двадцать лет слишком многое забывается.       «Да между выходом расследования и увольнением Вейла прошло всего несколько месяцев, а я о первом так и не узнал бы, если бы Стелс не подсуетился. И вообще не узнал бы о прошлом Вейла, если бы не наведался к его жене. И не связал бы его убийства с Хардингом, если бы не одна-единственная фраза про контракт с Уайт Стар Транзит», — подумал Андерс, и тут его осенило:       — Вряд ли в эти промежутки так уж ничего и не происходило. Скорее всего, мы просто пока не знаем об остальных событиях. Или знаем, но не понимаем, что они тоже часть общей картины.       — О чёрт... — простонал Георг, роняя лицо в ладони. — Я уже чувствую этот запах старых газет.       — Не чувствуешь, потому что мы не будем заниматься этой хернёй, — возразил Стелс. Он скрестил руки на груди и смотрел в потолок, всем своим видом выражая неудовольствие.       — Почему?.. — осторожно спросил Андерс, и получил в ответ раздражённое:       — Да вы с ума все посходили?! Вы каким образом собираетесь прошерстить все газеты, начиная с середины семидесятых, а то и раньше? А нас ведь, помимо газет, будут интересовать смерти и внезапные увольнения рядовых сотрудников, о которых вряд ли есть упоминания в прессе. А ещё смерти партнёров и сорвавшиеся сделки. Сколько вы планируете потратить времени на поиски? Год? И с какой целью?       — Стелс прав, — вздохнул Георг. — Были бы архивы оцифрованы, можно было бы ещё попытаться поискать по ключевым словам. А так... Только время зря потратим.       Можно было бы снова найти кого-то из сотрудников, но Андерс сильно сомневался, что это чем-то поможет. Те, кто знал всю подноготную, сейчас либо мертвы, либо находятся в доле с Маурером, либо запуганы. Никто из трёх этих категорий говорить не станет.       Нет, можно, конечно, допросить ещё десяток-другой сотрудников, и есть вероятность, что из их расплывчатых, как у Селены Ортис, показаний удастся сложить какой-то пазл, но... Опять же, это займёт слишком много времени. Времени, которое можно потратить на что-то более существенное.       В конце концов на вопрос, почему проходило так много лет между ключевыми событиями, ответит Маурер, когда будет давать признательные показания. И пока эта перспектива представлялась наиболее вероятной.       — И зачем я с вами связался?.. — Стелс зевнул, потягиваясь на стуле. — Сидим и языками чешем.       — Из нас троих только тебя штурм зданий и практически стопроцентная вероятность однажды умереть на службе привлекает больше, чем чесание языками, — съязвил Георг. — Ты в меньшинстве, Стелс.       — Без тебя знаю. Кстати, через пару недель я буду в состоянии сдать все нормативы, для которых не нужно задействовать ноги. Стрельба, жим штанги лёжа, подтягивания и всё такое.       Андерс не смог не улыбнуться, глядя на то, с какими энтузиазмом и искренней радостью Стелс об этом говорит. Он прямо-таки светился от счастья, прямо как его волосы светились золотом под солнцем или практически любой лампой.       Георг чужой радости, как обычно, не разделял. Сухарь бесчувственный. Поднялся, хлопнул ладонями по столу:       — Так, надо расходиться, а то у нас обсуждение дела сейчас перерастёт в чаепитие подружек.       — Чем тебе не нравится чаепитие подружек?       — Тем, что я хочу домой, Стелс!       На улице уже сгустилась темень. Небо из-за туч казалось низким и чернильно-чёрным, будто готовилось вот-вот обрушиться на землю. Даже фонари не разгоняли мрак, а скорее отвоёвывали у подступающей ночи островок света.       Из участка вышли тоже втроём. Стелс в своей кожанке, Георг — впервые в пальто, Андерс по-прежнему в ветровке. В ней, кстати, было уже немного холодно. Особенно когда в лицо дул ветер.       Пожали друг другу руки, прежде чем разойтись каждый в свою сторону.       — До завтра, Веллер.       — Пока-пока, Дерри! — Стелс взмахнул руками, Георг закатил глаза.       Андерс едва удержался от смеха. На душе впервые с той стычки с Кесслером стало легко и спокойно, словно где-то в сердце наконец развязался тугой узел. Подзажившие синяки наконец-то дали вдохнуть полной грудью, ощутить, как лёгкие наполняются прохладным влажным воздухом. Пахло свежестью, дождём и мокрым асфальтом.       Улица полнилась звуками. По дороге, поднимая брызги, проносились машины. Переговаривались люди. Шумел ветер. Вдалеке лаяла собака. Пропусти в себя эти звуки — и растворишься в них. Постой так пару минут, не отвлекаясь на посторонние мысли, — и перестанешь различать отдельные ноты.       Андерс прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. Он наконец перестал ежесекундно ощущать боль, Георг всерьёз прислушался к нему, в деле Вейла появились подвижки. Ну прекрасно же, а? Прек...       Мысль оборвалась на середине. Однако Андерс не сразу понял, что стало причиной этого. Просто левую сторону его тела вдруг повело назад. Плечо обожгло — как будто он стоял над костром, а не посреди вечерней улицы, — и рука слегка онемела. На пару секунд Андерс утратил связь с реальностью. Замер, по-детски удивлённый, даже рот, наверное, приоткрыл. Сквозь гул в ушах до него донеслось пронзительное «Дерри!» и разъярённое «Твою мать...»       И Андерс вынырнул из гипноза вместе с чётким, где-то на середине давшим петуха голосом Георга:       — В Веллера стреляли.