8. Гроза

— Хвала небесам, мы перешли границу Тихого края, — произнёс Торин, когда отряд миновал последние холмы, за которыми начинались суровые предгорья. — Балин, ты знаешь эти тропы. Веди. Балин кивнул и выехал вперёд. Его пони, старый и терпеливый, осторожно ступал по камням, а сам гном то и дело оглядывался, сверяясь с невидимыми приметами, которые знал только он. — Мистер Бэггинс, — Торин обернулся к хоббиту, который плёлся в конце колонны, сжимая поводья так, будто от этого зависела его жизнь, — советую вам не отставать. — Я не отстаю! — возмутился Бильбо, хотя его пони как раз в этот момент споткнулся о камень, и хоббит едва не вылетел из седла. — Я просто... берегу силы! Нина, ехавшая рядом с Фили и Кили, улыбнулась. За дни пути она привыкла к постоянному ворчанию Бильбо и к его трогательным попыткам казаться более храбрым, чем он был на самом деле. Хоббит напоминал ей некоторых актёров на съёмках — тех, кто перед выходом на площадку дрожал от страха, но, оказавшись перед камерой, делали именно то, что нужно. Дорога пошла вверх. Предгорья сменились настоящими горами — серыми, суровыми, с заснеженными вершинами, исчезавшими в облаках. Тропа сузилась до нескольких футов, и теперь пони шли гуськом, прижимаясь к скале. Слева была каменная стена, справа — пропасть, глубина которой терялась в тумане. Ветер, холодный и резкий, бросал в лицо ледяную крошку. Где-то в вышине громыхнуло. — Это не к добру, — пробормотал Балин. Нина знала, что сейчас будет. Она помнила эту сцену — каменные гиганты, грозовая битва, узкий карниз, на котором они окажутся в ловушке. В фильме это было захватывающе. В реальности — смертельно опасно. — Осторожней! Держитесь! Нужно найти укрытие! — крикнул Торин, когда первые крупные капли дождя ударили по скалам. И тут гора ожила. Сначала Нина услышала звук — низкий, рокочущий гул, который шёл не с неба, а откуда-то из глубины камня. Затем скала слева от них дрогнула и начала подниматься. Огромная каменная фигура, сложенная из гранита и базальта, отделилась от горного склона и шагнула в пропасть. Её движения были медленными, как движение ледника, но от этого не менее ужасающими. — Держитесь! — заорал Двалин. — Берегись! — крикнул кто-то из гномов. — Это не простая гроза, это грозная битва! — прокричал Балин, указывая куда-то вправо. — Видите?! Из облаков выступила вторая фигура — такая же огромная, но сложенная из более тёмного камня. Два великана сошлись в воздухе, и удар их каменных тел был подобен раскату грома. Осколки скал полетели вниз, в пропасть, и один из них — размером с пони — рухнул прямо перед тропой. — Будь я проклят... — выдохнул Бофур. — Легенды не врали! Великаны! Каменные великаны! — Пригнись скорей, болван! — рявкнул Торин, пригибая голову Бофура рукой, когда очередной осколок просвистел над ними. Тропа под ногами задрожала. Нина увидела, как участок скалы, на котором стояли она, Торин, Двалин и ещё несколько гномов, начал откалываться от основной горы. Медленно, неотвратимо, как айсберг, отрывающийся от ледника, каменная платформа поползла в сторону, увлекаемая движением гиганта, который, казалось, даже не замечал крошечных существ на своей «ноге». — Скорей, скорей, скорей! — кричал Торин, подгоняя гномов к краю платформы, где ещё можно было перепрыгнуть на основную скалу. Фили перепрыгнул первым, за ним — Кили. Балин, неожиданно проворный для своего возраста, последовал за ними. Но платформа качнулась, и Нина, потеряв равновесие, поскользнулась на мокром камне. Она летела в пропасть. Время замедлилось. Она видела серое небо, осколки скал, лица гномов, искажённые ужасом. И вдруг — резкая боль в запястье. Чья-то рука сомкнулась на её руке, дёрнула вверх, вырывая из падения. Торин. — Держитесь! — прорычал он, втаскивая её обратно на платформу. Но платформа тем временем врезалась в другую скалу, и их обоих отбросило в узкую расщелину между камнями. Сверху посыпались обломки — сначала мелкие, потом крупнее. И Торин, не раздумывая, прижал Нину к скале, закрывая собой от камнепада. Их лица оказались в сантиметре друг от друга. Нина чувствовала его дыхание — тяжёлое, прерывистое. Его глаза, те самые ярко-голубые, смотрели прямо в её. В них не было ни гнева, ни подозрения — только странная, напряжённая сосредоточенность. И что-то ещё. Что-то, чего она не видела раньше. Она чувствовала его запах. Не так пах Ричард. Ричард пах апельсинами и кофе — свежестью, утренней бодростью, домом. Торин пах иначе. Металл — от кольчуги, которую он носил не снимая. Кожа — от ремней и ножен. Хвоя — от горького эльфийского мыла, которое им дали в Ривенделле. Запах войны и дикой природы. Запах мужчины, который всю жизнь провёл в походае. Время замерло. Потом камнепад стих. И Торин резко отстранился, почти грубо оттолкнувшись от скалы. — Вы целы? — спросил он, не глядя на неё. Голос его был хриплым. — Да, — ответила Нина, всё ещё чувствуя на лице его дыхание. — Благодаря вам. — Нет! — вдруг закричал кто-то сверху. — Кили! Сердце Нины оборвалось. Она посмотрела вверх и увидела, как Кили, пытаясь перепрыгнуть через трещину, оступился и полетел вниз. Но в последний момент Двалин, свесившись с края, схватил его за руку. — Держись! — рычал Двалин. — Тащите его, чего вы стоите! Бофур и Глоин подхватили Кили и втащили наверх. Юный гном, бледный как смерть, но живой, рухнул на камни. — Всё в порядке! — крикнул Балин. — Все целы! — Где Бильбо? — спросил Бофур, оглядываясь. — Где хоббит? Нина замерла. Она знала, что сейчас должно произойти. Бильбо должен был сорваться, упасть, и... — Вон он! — закричал кто-то. — Лови его! Бильбо висел на самом краю пропасти, вцепившись пальцами в мокрый камень. Ори и Дори бросились к нему, но не успевали. Ещё мгновение — и хоббит сорвался. Но тут же сильные руки подхватили его — Торин, бросившийся вперёд с быстротой, неожиданной для его тяжёлого вооружения, выдернул Бильбо из пропасти и швырнул на тропу. — Я думал, мы потеряли Бильбо, — выдохнул Двалин. Торин, тяжело дыша, посмотрел на хоббита, который лежал на камнях и трясся от пережитого ужаса. — Он потерянный с тех пор, как покинул дом, — произнёс король гномов холодно. — Не надо было его брать. Ему не место среди нас. Нина вздрогнула. Она помнила эту фразу. В фильме она звучала жестоко, но здесь, в реальности, в исполнении Торина, который только что сам рисковал жизнью ради хоббита, она звучала ещё тяжелее. Это была не жестокость — это была горечь. Горечь человека, который ведёт других на смерть и не хочет, чтобы среди них были те, кто не готов. — Чуть повыше есть проход, — сообщил кто-то из гномов. — Двалин! Осмотри тут всё, — приказал Торин. — Пещеры в горах редко бывают незаняты. Двалин скрылся в темноте, и через несколько минут вернулся: — Вроде бы безопасно. Гномы, продрогшие и измученные, начали заходить в пещеру. Это было просторное углубление в скале, с ровным полом и уходящим в темноту потолком. Где-то в глубине капала вода. — Холодрыга, я замёрз, — пожаловался Глоин. — Ну ладно. Давайте разведём костёр, — предложил Оин. — Нет, — отрезал Торин. — Никаких костров. Только не здесь. Ложитесь спать, выступаем на рассвете. — Мы должны были ждать в горах, пока Гэндальф не догонит нас, — заметил Балин. — Такой был план. — План изменился. — Торин развернулся и пошёл в глубину пещеры. — Бофур! Ты первый в дозоре. Нина сидела у стены, пытаясь согреться, когда заметила движение. Бильбо, стараясь ступать бесшумно, пробирался к выходу из пещеры. Его маленькая фигура была почти не видна в темноте, но Нина узнала этот момент. Он пытался уйти. Вернуться в Ривенделл. Она хотела встать, остановить его, но Бофур опередил её. — Куда это ты собрался? — спросил он негромко. Бильбо замер. Потом обернулся, и в его глазах стояли слёзы. — Обратно в Ривенделл. — Неее. Нет-нет. — Бофур покачал головой и подошёл ближе. — Ты не можешь сейчас уйти. Ты участник похода. Ты один из нас! — Это вовсе не так. — Голос Бильбо дрожал. — Торин сказал, что мне не место среди вас, и он прав. Я не Тук. Я Бэггинс. Не знаю, о чём я только думал. Надо было остаться дома. Нина замерла в тени, не желая вмешиваться, но слушая каждое слово. — Ты по нему скучаешь, — мягко сказал Бофур. — Я понимаю. — Нет, не понимаешь. — Бильбо почти кричал шёпотом. — И никто из вас не понимает. Вы — гномы. Вы привыкли к такой жизни. Постоянно в дороге, кочевать с места на место, не иметь своего дома. Извини, я не хотел. — Нет, ты прав. У нас нет своего дома. — Бофур помолчал. — Я желаю тебе удачи, Бильбо. В добрый путь! И тут гоблины напали. Пол под ногами разверзся. Нина даже не успела крикнуть — она просто провалилась в темноту, и последнее, что она услышала, был треск дерева и лязг металла. Они падали, катились по какому-то жёлобу, ударяясь о камни и друг друга. Нина пыталась ухватиться за что-нибудь, но стены были гладкими, скользкими от влаги. Вокруг мелькали руки, ноги, бороды — гномы падали вместе с ней. Чей-то локоть врезался ей в рёбра, чей-то сапог проехался по плечу. А потом всё остановилось. Нина обнаружила себя лежащей на куче тел. Рядом стонал Двалин, пытаясь выбраться из-под Бомбура. Кили и Фили поднимались, оглядываясь. Где-то в стороне Гэндальф зажёг свой посох, и тусклый свет озарил огромную пещеру, усеянную деревянными мостками, лестницами, переходами. И гоблинами. Их были сотни. Маленькие, уродливые, с серой кожей и злобными глазками, они кишели повсюду — на мостках, на канатах, в трещинах стен. Они хватали гномов за руки, за бороды, за оружие. — Гоблины! — заорал кто-то. — Держитесь, парни, держитесь! — Пошёл прочь! — Отвали от меня! Гномы отбивались, но гоблинов было слишком много. Их тащили, толкали, волокли по мосткам. Нина выхватила Арвендил, но её тут же схватили за руку и вывернули запястье так, что меч выпал. Она потянулась за ним — и вдруг почувствовала знакомую тяжесть у пояса. Арвендил, верный своему свойству, уже вернулся в ножны. — Хватит толкаться! — визжал кто-то из гоблинов. Их вывели на огромный деревянный помост, где на троне, сложенном из костей и ржавого железа, восседал Верховный гоблин. Он был огромен — с маленького кита, покрытый бородавками и наростами, с короной из костяных осколков на безобразной голове. Увидев пленников, он широко улыбнулся, показав гнилые зубы, и запел. — Бей, жги, всех круши! Плоть, черви, кровь пусти! Кости ломай, пусть кричат они «Ай-ай-ай!»... Гномы слушали, и их лица мрачнели. — Это не песня! Это издевательство, — прошипел Балин. — Издевательство, надувательство, наплевательство, — радостно согласился Верховный гоблин. — Всё это ждёт вас здесь. Кто это осмелился прийти с оружием в мои владения? Шпионы? Воры? Убийцы? — Гномы, ваше злопыхательство, — доложил один из гоблинов. — Гномы? — Верховный гоблин нахмурился. — И чего вы встали? Обыскать их! Каждый карман, каждую щёлочку! Гоблины бросились выполнять приказ. Они выворачивали сумки, шарили по поясам, выхватывали оружие. Один из них схватил меч Торина и взвизгнул: — Что-то мне подсказывает, ваша бородавочность, что они состоят в союзе с эльфами! Верховный гоблин взял Оркрист, повертел в руках, прочитал руны. — Сделано в Ривенделле. Хех... Вторая Эпоха. Барахло да и только. Он отбросил меч в сторону. Торин дёрнулся, но гоблины держали его крепко. — Что вы здесь делаете? — спросил Верховный гоблин. — Эй, не волнуйтесь, парни. Я всё улажу, — пробормотал Оин и выступил вперёд. — Вам придётся говорить громче. Ваши парни расплющили мою трубку. — Я тебе не только трубку расплющу! — взревел гоблин. — Если вам нужна информация, — вмешался Бофур, — то вам стоит говорить со мной. Мы шли по дороге, точнее, это была тропа. Даже не тропа, если подумать, скорей тропинка. В общем, мы шли по дороге, похожей на тропинку — и вот мы здесь. И это проблема, поскольку мы должны были... — Умолкни, — процедил Верховный гоблин. — ...ещё в прошлый вторник. — Навестить дальних родственников, — добавил Нори. — Мою родню по материнской линии. Да. — Я сказал — молчать! — Верховный гоблин заколотил кулаком по трону. — Если не хотите говорить, мы заставим вас вопить! Принести кромсатель! Принести костолом! Начните с младшего! Гоблины потянулись к Кили. И тут Торин шагнул вперёд. — Стойте! Верховный гоблин замер. Потом медленно, очень медленно повернулся. Его маленькие глазки впились в Торина. — Так-так-так! Гляньте, кто тут у нас! Торин сын Траина, внук Трора, король под Горой. Ой! Я же забыл, что у вас больше нет никакой Горы, и ты не король. А значит, ты просто ничтожество. Один мой знакомый хорошо заплатит за твою голову — только голову, ничего лишнего. Уверен, ты знаешь, о ком я говорю. О твоём старом враге. Бледный орк верхом на белом варге. Лицо Торина окаменело. — Азог Осквернитель был уничтожен, убит в битве давным-давно. — Ты думаешь, его так легко убить? — расхохотался гоблин. — Пошлите весточку бледному орку. Скажите, я нашёл его трофей. И тут свет погас. Взрыв магии Гэндальфа ослепил всех. Гоблины заверещали, заметались, натыкаясь друг на друга. В темноте засверкали мечи. Нина, не теряя ни секунды, выхватила Арвендил и бросилась в бой. — Берите своё оружие! Сражайтесь! В бой! — гремел голос Гэндальфа. Нина и Торин оказались спина к спине. Это было не как в фильме. Это было реально. Их движения были синхронны, словно они тренировались вместе годами. Торин отбивал атаки слева — Оркрист свистел в воздухе, оставляя за собой сияющий след. Нина прикрывала его справа — Арвендил, лёгкий и быстрый, разил гоблинов одного за другим. Каждый её удар был точен, каждый выпад достигал цели. И каждый раз, когда она отступала на шаг, Торин уже был там, закрывая её. А когда он делал выпад — она уже прикрывала его фланг. Они читали мысли друг друга. — Налево! — крикнул он. Она ушла налево, пропуская его меч над своим плечом. Оркрист снёс голову гоблину, который целился ей в спину. — Сзади! — крикнула она. Он развернулся, и Арвендил, метнувшись над его рукой, вонзился в горло другому гоблину. Это был танец. Танец смерти, в котором они были партнёрами. И каждый миг этого танца Нина чувствовала — вот оно. То самое единство, которого она добивалась с Ричардом на тренировках. Только Ричард был актёром, а Торин — воином. И сейчас, в этом бою, он был не просто воином. Он был Королём. — У него в руках Гламдринг, «Колотун»! — визжал Верховный гоблин. — Яркий как дневной свет! — Кили! — крикнул Фили где-то слева. — Держись! — отозвался Кили. Гэндальф прорубался вперёд, и за ним тянулся свет. Гоблины падали, разбегались, но на их место прибывали новые. — Все за мной. Быстро! — скомандовал маг. — Бегом! — подхватил Двалин. — Не зевайте! — Скорей! Они бежали по мосткам, которые трещали под ногами. Гоблины преследовали их, но Гэндальф держал тыл, его посох сверкал как молния. В какой-то момент мостки кончились, и перед ними оказался отвесный склон. Не сговариваясь, гномы подхватили огромное бревно и, раскачав, сбили опору вражеской платформы. Та рухнула, увлекая за собой десятки гоблинов. — Рубите канаты! — кричал Торин. — Живо! Быстрее, уходим! Бежим! Они скатились вниз по каменному жёлобу, на этот раз — контролируемо, держась друг за друга. Внизу их ждал узкий проход, ведущий наружу. — Прыгайте! Быстрей! Давайте, парни! Прикройте фланги! И тут Верховный гоблин, огромный и разъярённый, возник прямо перед ними. Он перегородил выход, и его тень накрыла всех. — Думали, что сможете ускользнуть? — прорычал он. — И что же ты будешь делать, волшебник? Гэндальф не ответил. Он просто взмахнул посохом — и Гламдринг рассёк воздух, вонзившись прямо в грудь гоблинского короля. Тот замер, удивлённо глядя на клинок, торчащий из его тела. — Тоже вариант, — прохрипел он и рухнул замертво. — Да... могло быть и хуже, — выдохнул Бофур. И тут платформа под ними дрогнула и начала проваливаться. Гномы кубарем покатились вниз, в темноту, и вся огромная конструкция гоблинского города рухнула вместе с ними. Камни, дерево, тела — всё смешалось в одном грохочущем потоке. Нина очнулась на куче досок. Рядом кто-то стонал. Кто-то матерился на кхуздуле. Где-то Двалин, пытаясь выбраться из-под обломков, рявкнул: — Да вы просто издеваетесь! — Гэндальф! — позвал Кили. — Их слишком много, нам не победить, — проговорил Двалин, оглядываясь. — Только одно спасёт нас, — ответил Гэндальф. — Солнечный свет. Бежим. Они выбрались из пещеры через узкую расщелину, и утреннее солнце ударило им в глаза — ослепительное, чистое, спасительное. Гоблины, выскочившие следом, с визгом отпрянули обратно в темноту. Солнечный свет был для них смертелен. Гномы, тяжело дыша, попадали на траву. Нина, прислонившись к камню, пересчитывала их взглядом. Торин тоже пересчитывал — она видела, как шевелятся его губы. — Пять, шесть, семь... восемь... Бифур, Бофур... десять... Фили, Кили... двенадцать. И, конечно, Бомбур — тринадцать. — Он нахмурился. — А где Бильбо? Где наш хоббит? Гномы переглянулись. — Чтоб этого полурослика! — воскликнул Двалин. — Он что, потерялся?! — Я думал, что он с Дори! — сказал кто-то. — Я тут ни при чём, — развёл руками Дори. — Когда вы видели его в последний раз? — спросил Гэндальф. — Кажется, он ускользнул, когда нас схватили, — сказал Нори. — Что именно там произошло? Говорите! — потребовал маг. Торин мрачно посмотрел на гору. — Я скажу, что произошло. Мистер Бэггинс воспользовался своим шансом. С самого начала похода он думал лишь о мягкой постели и тёплом очаге. Мы больше не увидим нашего хоббита. Он уже далеко. — Нет, — раздался тихий голос. — Он здесь. Нина обернулась. Бильбо стоял на краю поляны, бледный, потрёпанный, но живой. И улыбался. — Бильбо Бэггинс! — воскликнул Гэндальф. — Я никому в жизни так не радовался! — Бильбо, мы уж простились с тобой! — Кили бросился к нему. — Как ты проскочил мимо гоблинов? — спросил Фили. — И правда, как? — нахмурился Двалин. — Да какая разница, — отмахнулся Гэндальф. — Он вернулся. Но Торин не отмахнулся. Он подошёл ближе, и его лицо было серьёзным. — Это важно. Я хочу знать. Зачем ты вернулся? Бильбо посмотрел на короля гномов. Потом обвёл взглядом остальных. — Ты сомневаешься во мне. Я знаю, и всегда сомневался. Ты прав, я часто вспоминаю дом. Я скучаю по книгам, по моему креслу и саду. Да, моё место там. Это мой дом. Поэтому я вернулся... — он запнулся, подбирая слова, — ведь у вас его нет. Дома. Его отняли у вас. И я помогу вам его вернуть. Повисла тишина. Даже ветер, казалось, стих. Нина смотрела на Торина. Он стоял неподвижно, и что-то в его лице дрогнуло. Нежность? Уважение? Она не могла понять. Но она знала, что этот момент — переломный. Для Бильбо. Для Торина. Для всего похода. А потом вдалеке завыли варги. — К оружию! — крикнул Торин. — Бежим! И они побежали.