11. Тот лес, что раньше цвёл

Лихолесье встретило их тишиной. Это было первое, что заметила Нина — тишину. Не ту мирную тишину, какая бывает в здоровом лесу, где шелестит листва, поют птицы и шуршат в подлеске мелкие звери. Нет, эта тишина была другой. Густой, вязкой, как болотная вода. Она не успокаивала — она давила. Она заставляла сердце биться чаще, а руку — то и дело ложиться на рукоять меча. — Здесь темно, — прошептал Бильбо, оглядываясь по сторонам. Это было правдой, хотя стоял ещё день. Кроны деревьев сплетались так плотно, что солнечный свет почти не проникал сквозь них. Только редкие лучи, похожие на золотые копья, пробивались кое-где, высвечивая клубы тумана и причудливо изогнутые стволы. Воздух был спёртым, влажным, с привкусом гнили. И повсюду — паутина. Тонкая, почти невидимая, она тянулась от ветки к ветке, и гномам то и дело приходилось смахивать её с лиц. — Это плохое место, — пробормотал Двалин, сжимая топор. — Очень плохое. Гэндальф, шедший впереди, остановился. Его лицо было мрачным. — Это Лихолесье, — произнёс он. — Когда-то оно звалось Великим Зеленолесьем, но Тьма с востока отравила его. Теперь здесь живут твари, которые не боятся солнца — потому что солнца здесь нет. — Он повернулся к отряду. — Слушайте меня внимательно. Тропа, по которой мы пойдём, заколдована. Не сходите с неё. Что бы вы ни увидели, что бы ни услышали, что бы ни почудилось вам — не сходите с тропы. Это единственный путь, и только он ведёт к выходу. — А что будет, если сойти? — спросил Кили. — Ты заблудишься, — ответил маг просто. — И никогда не найдёшь дорогу обратно. Гномы переглянулись. Даже самые храбрые из них выглядели встревоженными. Нина чувствовала то же самое — тревогу, которая скреблась где-то под сердцем, как зверёк в норе. Она знала, что Гэндальф скоро покинет их. Она помнила это по фильму. Но сейчас, стоя на краю этого проклятого леса, она остро ощутила, как сильно они зависят от мага. — Мне нужно идти, — сказал Гэндальф, подтверждая её мысли. — На юг, в Дол Гулдур. Там творится что-то, что требует моего внимания. Некромант, о котором я рассказывал... я должен узнать, кто он на самом деле. — Ты покидаешь нас? — голос Торина был холодным. — Сейчас? Перед этим лесом? — У меня нет выбора. — Гэндальф посмотрел на него долгим взглядом. — Но у вас есть всё, что нужно. У вас есть карта. У вас есть ключ. У вас есть ты, Торин. И у вас есть Нина. Нина вздрогнула. Гэндальф повернулся к ней: — Ты знаешь этот лес не хуже меня. Доведи их до конца тропы. Что бы ни случилось — держитесь вместе. — Я доведу, — пообещала она. Гэндальф кивнул. Потом развернулся и пошёл прочь — туда, где деревья расступались, открывая узкую тропу, ведущую на юг. Его серая фигура удалялась, становясь всё меньше и меньше, пока не растворилась в тумане окончательно. — Ну вот, — пробормотал Бофур. — Остались без волшебника. — У нас есть свой волшебник, — сказал Кили и кивнул на Нину. — Она лучше всякого Гэндальфа. — Я не волшебник, — возразила Нина. — Ты исцеляешь руками, сражаешься как демон и знаешь будущее, — подвёл итог Фили. — По-моему, это определение волшебника. Торин ничего не сказал. Он просто встал рядом с ней и сжал её руку — коротко, почти незаметно для остальных. Но этот жест сказал больше любых слов. — Идём, — скомандовал он. — Держитесь тропы. Не отставать. Они углублялись в лес уже несколько часов — или, может быть, дней. В Лихолесье время текло иначе. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь кроны, не двигались — казалось, солнце застыло в зените, хотя Нина знала, что это иллюзия. Гномы шли молча, сжимая оружие. Даже Кили, обычно болтливый, молчал, только его глаза тревожно бегали по сторонам. Первым не выдержал Бомбур. — Я больше не могу! — воскликнул он и сел прямо на тропу. — Я устал. Я хочу есть. Я хочу спать. И мне кажется, что эти деревья на меня смотрят. — Деревья не смотрят, — сказал Балин. — Смотрят! — упрямо повторил Бомбур. — Я чувствую их взгляд. Они нас ненавидят. Они хотят, чтобы мы ушли. Нина огляделась. В словах Бомбура была доля правды. Деревья Лихолесья действительно казались живыми — их стволы изгибались под неестественными углами, ветви тянулись к гномам, как костлявые руки, а в дуплах мерцали странные огоньки. Но хуже всего была тишина. Она давила на уши, на мозг, на саму душу. — Не останавливаемся, — скомандовал Торин. — Впереди должен быть просвет. Но просвета не было. Тропа петляла, сужалась, временами почти исчезала под ковром гниющих листьев. Нина шла впереди, рядом с Торином, и её Арвендил светился мягким серебристым светом — единственным источником освещения, кроме редких солнечных зайчиков. А потом она услышала шорох. Он доносился не с земли, а сверху. Из крон. Нина подняла голову и увидела их — сотни, тысячи светящихся глаз, смотревших на отряд из темноты. — Пауки, — прошептала она. — Что? — переспросил Бильбо. — Пауки! — крикнула она и выхватила Арвендил. В тот же миг первая тварь спустилась с дерева — огромная, мохнатая, с ядовитыми жвалами, угрожающе щёлкавшими в воздухе. За ней последовали другие. Десятки. Сотни. Они спускались на тонких нитях паутины, бесшумно и стремительно, окружая отряд со всех сторон. — Держать строй! — рявкнул Торин. — Не дайте им разделить нас! Гномы образовали круг. Мечи, топоры, молоты — всё ощетинилось сталью. Нина встала плечом к плечу с Торином, и их клинки — Оркрист и Арвендил — засияли в унисон, голубое и серебряное. Пауки атаковали. Нина никогда не видела таких тварей — даже в фильме они не выглядели настолько омерзительными. Их тела были покрыты хитиновой бронёй, которую не брал обычный меч. Их лапы, заострённые как копья, оставляли глубокие раны. А их глаза — множество глаз, горящих ядовито-зелёным, — смотрели на неё с голодом. Арвендил рассёк паучью лапу, и тварь взвизгнула, отпрянула. Оркрист Торина пронзил другого паука насквозь. Двалин крушил врагов обоими топорами, Бофур — своей огромной кувалдой. Но пауков было слишком много. Они наседали со всех сторон, и круг гномов начал сжиматься. — Кили! — вдруг закричал Фили. — Кили, сзади! Нина обернулась. Огромный паук схватил Кили за ногу и тащил его вверх, на дерево. Юный гном отбивался, но тварь была слишком сильна. Фили бросился на помощь, но его перехватили ещё три паука. — Нина! — крикнул Торин, отбиваясь сразу от двух тварей. — Спаси их! Она не раздумывала. Арвендил сверкнул в её руке, и она бросилась вперёд, прорубая путь через паутину. Пауки падали, разрубленные, но их место занимали новые. Она добралась до Кили и одним ударом отсекла лапу, державшую его. Кили рухнул на землю, тут же вскочил и встал рядом с ней. — Я в порядке! — крикнул он. — Фили! — позвала она. — Здесь! — отозвался старший брат, выбираясь из-под груды паучьих тел. И тут случилось неожиданное. Свист стрел. Не одна, не две — десятки. Они летели из темноты, и каждая находила цель. Пауки, пронзённые в головы и брюха, падали замертво. Через несколько мгновений поляна была усеяна их телами, и только несколько оставшихся в живых тварей поспешно уползали обратно в кроны. Нина подняла голову. На ветвях стояли эльфы. Высокие, светловолосые, в зелёных плащах, делавших их почти невидимыми в полумраке. Их луки всё ещё были натянуты, стрелы смотрели вниз. А впереди, на самой нижней ветке, стоял он — Леголас. Принц Лихолесья. Он был именно таким, каким его описывали книги и показывали фильмы, — высокий, гибкий, с точеными чертами лица и длинными светлыми волосами, собранными в косу. Глаза его, серые и пронзительные, смотрели на гномов без враждебности, но и без теплоты. Скорее с холодным любопытством существа, которое видит перед собой нечто необычное, но не обязательно приятное. — Гномы, — произнёс он. Голос у него был мелодичным, но лишённым эмоций. — В Лихолесье. Кто бы мог подумать. — Мы не хотели нарушать границы, — сказал Торин, вытирая Оркрист о паучью тушу. — Мы просто проходили через лес. — Проходили? — Леголас легко спрыгнул с ветки и приземлился на землю перед ними. Его движения были плавными, почти танцевальными. — Через Лихолесье не проходят. В нём застревают. Или умирают. — Мы не умерли, — заметил Двалин. — Только благодаря нам, — ответил Леголас. Он обвёл взглядом гномов, задержался на Торине, на Бильбо, на Нине. При виде неё его брови чуть приподнялись. — Женщина? В компании гномов? Это необычно. — Я не простая женщина, — ответила Нина спокойно. — Я вижу, — Леголас посмотрел на Арвендил. — Эльфийский клинок. Арвендил. Я думал, он потерян навеки. — Он вернулся к своей хозяйке. Леголас перевёл взгляд с меча на её лицо. Что-то мелькнуло в его глазах — не узнавание, но интерес. Потом он повернулся к остальным. — Мой отец, король Трандуил, захочет узнать, что чужаки ходят по его лесу. Вы пойдёте со мной. — Мы никуда не пойдём с эльфами, — отрезал Торин. — Мы идём к Одинокой горе. — Одинокая гора? — Леголас усмехнулся уголком рта. — Драконья гора, ты хотел сказать. Что ж, это многое объясняет. — Он помолчал. — Но мой отец всё равно захочет вас видеть. Особенно тебя, Торин, сын Траина. Вы пойдёте со мной — добровольно или нет. Эльфы вокруг натянули луки. Гномы сжали оружие. Воздух наэлектризовался. — Стойте, — сказала Нина и шагнула вперёд. Она посмотрела на Леголаса. — Мы пойдём добровольно. Но взамен я прошу об одном: когда твой отец решит нашу судьбу, вспомни, что мы не враги. Мы просто хотим вернуть свой дом. Леголас долго смотрел на неё. Потом кивнул: — Ты говоришь мудро, незнакомка. Я запомню твои слова. — Он повернулся к эльфам и скомандовал: — Взять их оружие. Проводите в пещеры. Эльфы спустились с деревьев и окружили отряд. Гномы неохотно отдавали мечи и топоры — Двалин рычал, Бофур ворчал, Кили бросил на Нину вопросительный взгляд. Торин, стиснув зубы, протянул Оркрист Леголасу. Тот взял меч и осмотрел его. — Оркрист, — произнёс он. — Этот клинок не видел света эльфийской кузницы тысячи лет. Где вы его нашли? — В пещере троллей, — ответил Торин коротко. — Троллей? — Леголас усмехнулся. — Значит, вы не так беспомощны, как кажетесь. — Мы не беспомощны, — сказал Торин. — И ты узнаешь это, если когда-нибудь скрестишь со мной клинки. — Возможно, — эльф ничуть не обиделся. — Но не сегодня. Когда очередь дошла до Нины, она не отдала Арвендил. Леголас протянул руку, но она покачала головой: — Этот меч всегда возвращается ко мне. Можешь попробовать — но через минуту он снова будет у меня в руке. Леголас прищурился: — Я слышал о таком свойстве. Но никогда не видел. Позволишь? Она кивнула. Леголас взял Арвендил, отошёл на несколько шагов и положил меч на землю. Прошло мгновение, другое — и клинок исчез, растворился в воздухе, чтобы в ту же секунду снова оказаться в ножнах у Нины. Эльфы зашептались. Даже Леголас, всегда невозмутимый, выглядел удивлённым. — Впечатляет, — признал он. — Хорошо. Оставь меч при себе. Но остальное оружие — нам. Их повели через лес — не по тропе, а по тайным эльфийским путям, которые Нина не смогла бы найти, даже если бы знала, куда смотреть. Деревья расступались перед эльфами, ветви отодвигались, и казалось, что сам лес признаёт их власть. Нина шла рядом с Торином. Он был мрачен, его челюсти сжаты так, что желваки ходили под кожей. — Я знаю, о чём ты думаешь, — сказала она тихо. — Сомневаюсь. — Ты думаешь о своём деде. О Трандуиле. О том, как эльфы предали вас в час нужды. О том, что ты не хочешь быть у них в долгу — а теперь ты в плену. Торин бросил на неё быстрый взгляд: — Отчасти. Но ещё я думаю о том, что ты снова встала между мной и опасностью. Между нами и эльфами. Ты говорила с Леголасом так, будто знала его. — Я знаю о нём, — ответила она. — В моём мире... я рассказывала тебе. Там о вас написаны книги. Леголас — один из героев. — Героев? — Торин недоверчиво хмыкнул. — Этот эльф? — Он ещё молод. Но он станет одним из величайших воинов Средиземья. И он будет сражаться на стороне добра. Так же, как и ты. Торин ничего не ответил, но его плечи чуть расслабились. Эльфийские пещеры оказались не такими, как ожидала Нина. Она думала о тёмных, сырых подземельях — но это был настоящий дворец, высеченный в скале. Свет факелов отражался от каменных стен, создавая причудливую игру теней. Потолки терялись в высоте. Где-то журчала вода, и воздух был свежим, с запахом лесных цветов. Но, несмотря на красоту, это была тюрьма. Гномов развели по камерам — просторным, но надёжно запертым. Нину, как единственную женщину, поместили отдельно. Прошло несколько часов — или, может быть, целый день, — когда дверь камеры открылась, и вошёл Леголас. На этот раз он был один, без стражи. — Мой отец хочет видеть тебя, — сказал он. — Только меня? — Ты самая... загадочная из всех. И самая разумная. — Он помолчал. — Кто ты? Твой меч, твоя речь, твоя уверенность — ты не похожа на тех, кто обычно ходит с гномами. Нина поднялась: — Я — Нина. Дочь Колдовстворца. Последняя из рода Хранителей. Леголас замер. Его глаза расширились. — Колдовстворец? — переспросил он. — Я слышал это имя. Очень давно. Мой отец рассказывал о королевстве на востоке, которое пало. Он говорил, что никто не выжил. — Он ошибался. Леголас долго смотрел на неё. Потом медленно, почти торжественно склонил голову: — Тогда я рад, что встретил тебя, дочь Хранителей. И я сделаю всё, чтобы мой отец выслушал тебя справедливо. — Спасибо, Леголас. Он повернулся и пошёл к выходу, но на пороге задержался: — Знаешь, моя мать была родом из восточных земель. Она тоже была целительницей. И вышел. Нина осталась одна. Но теперь у неё была надежда. *** Дорогой читатель! Если ты читаешь это — спасибо, что ты со мной. Я очень прошу тебя: не проходи мимо, оставляй отзывы к главам. Для меня это не просто слова, а настоящая поддержка и топливо для творчества. Твоё мнение помогает мне стать лучше и писать быстрее. Пожалуйста, удели пару минут — мне это правда важно. Спасибо, что ты есть! ❤️