Часть 5 - Сгоревшая лазанья

Голова раскалывалась. Звуки будильника, словно маленькие неприятные молоточки, постукивали по откисающим мозгам. С трудом разомкнув глаза, Манюня выключила телефон и отбросила его в сторону. Тот глухо ударился о что-то большое. С ужасом девушка обнаружила, что рядом лежал человек. Тут в голову один за другим стали проваливаться воспоминания о вчерашней ночи. «Я… у него дома?» – Манюня огляделась по сторонам. Сквозь плотные шторы пробивался тоненький луч света, озаряющий знакомую комнату. Несколько лет назад она бы все отдала за то, чтобы снова проснуться здесь, рядом с этим человеком, но сейчас Манюнечка испытывала лишь недоумение. «Я же вчера его… о, ужас!» – подумала девушка. Сев на кровать, она заметила на комоде баночку смазки, уже чистую игрушку, скромно лежавшую в сторонке, и снова прокрутила в голове обрывки ночи. Человек сбоку зашевелился, перевернулся и тоже посмотрел на нее недоумевающим взглядом. – Привет, – не найдя других слов, сказала девушка. – Сколько времени? – пробубнил Данил. – 12 где-то. Парень потянулся рукой до тумбочки и взял свой телефон. – Нам надо быстро собраться, Наташа после обеда вернется домой. – Ну, спасибо! А где поздравления с днем рождения? Данил посмотрел на нее вопросительным взглядом и сухо поздравил ее, словно оказался под дулом пистолета. Манюня не привыкла быть чьей-то любовницей и быстро собираться, чтобы не быть застуканной женой – она вообще презирала измены, как с чужой стороны, так и со своей. С отвращением окинув взглядом парня, который уже что-то печатал в телефоне, Манюнечка встала с кровати и пошла умываться. В ванной, взглянув на круги под глазами и отекшее лицо, девушка пыталась сосчитать, сколько она вчера вообще выпила, что ноги привели ее сюда. Точно бутылка шампанского и всего три шота текилы. Раньше, чтобы начудачить по пьяни и жалеть об этом наутро, Манюне требовалась как минимум целая бутылка водки. Не придумав, как ей реагировать на произошедшее, она выплюнула изо рта остатки ополаскивателя и направилась на кухню в поисках опохмеляющего кофе. Через несколько минут в комнате появился Данил. – Я тут у тебя похозяйничала чуть-чуть, поставила воду кипятиться, – возилась возле шкафов Манюнечка. – Где у тебя кофе стоит? Парень молча взял железную банку с кухонного стола и поставил ее перед девушкой. Та улыбнулась: – В принципе, у тебя здесь все точно такое же, как и несколько лет назад. Удивительно, что я все помню. Данил качнул головой и молча сел за стол, продолжая что-то изучать в своем телефоне. Манюня и сама не знала, чем разбить это неловкое молчание, поэтому перебирала в голове все возможные темы, о которых она могла с ним поговорить. – У меня дедушка из Америки вернулся. Переехал со своей новой женой жить в Москву. Помнишь я тебе о нем рассказывала? Данил, не отрываясь от телефона, утвердительно покачал головой. – Я вот впервые задумалась, что мое бунтарство – это его гены. Что я, так же, как и он, переехала за границу. Так же, как и он, иду против системы. Просто я всегда задумывалась, откуда это во мне: мама с папой у меня такие консервативные, бабушка с дедушкой по папиной линии тоже. А я такая – Госпожа-Бунтарка! Последнюю фразу Манюня сказала, театрально подняв руку вверх. Парень, наконец-то, оторвался от телефона и посмотрел на нее сквозь очки: – А в чем, собственно, заключается бунтарство, ну, кроме твоего переезда? В нюдсах и приходу на вебку? Уж кого можно в наше время назвать настоящим бунтарем, так это Азата Мифтахова, например. – Хм, ну, ты сравниваешь бунтарство и откровенный анархизм. А приход на вебку – разве это нельзя назвать бунтом против патриархальной системы, созданной для женщин? Вместо того, чтобы рожать детей, работать 5/2 и уходить в декретный отпуск, я выбрала для себя абсолютно иной путь? Чайник закипел. Манюня развернулась, чтобы разбавить водой молотый кофе, насыпанный в кружку. – Разве вебка – это не часть патриархальной системы? – продолжал Данил. – В сознании мужчин вся эта тема только укрепляет сексуальную объективацию женщин, и не способствует отмене неравенства. Размешивая кофе, Манюня собирала мысли в кучу, чтобы дать ему ответ. Все еще похмельная голова не могла соображать так быстро, тем более на такие сложные темы. – Я не борюсь за равенство, я лишь говорю, что иду по пути собственного сопротивления системе, в которой я росла. Если рассуждать глубже, то я просто перестроилась из одной системы в другую. И для консервативного общества я буду бунтарем, когда как для своего, теневого – я бы так его назвала – вполне себе обычным человеком. Она села за стол, оказавшись прямо перед ним. Данил поднял свои глаза и посмотрел на нее. – Все же я не считаю приход на вебку бунтом. Вот если бы ты боролась против сутенеров, или против потребителей, которые покупают твой контент – это был бы бунт. А ты лишь просто винтик своей же системы. – Ага, всеобъемлющей машины разврата и похоти, – засмеялась Манюнечка, делая глоток кофе. – Ты же, по сути, точно такой же винтик – ты потребитель этого контента и фетишист. Манюня заметила, как парень дрогнул на последнем слове. – Это часть меня, которой я недоволен. Она приходит сама по себе. Если бы я только знал, как от этого избавиться… – Данил, – Манюнечка сделала над собой усилие, чтобы произнести это имя вслух, – тебе не нужно от этого избавляться, это просто твой фетиш. Да, такой интересный, но тебе придется с ним свыкнуться и жить дальше. – А я не могу. Ты этого не понимаешь, у меня серьезная работа. В конце концов, я с детьми работаю – ты представь, какой скандал будет, если кто-то узнает. Или что еще хуже, если это куда-то выльется. Для тебя, может, это не так страшно, ты этому свою жизнь посвятила и все уже знают, чем ты зарабатываешь. Вообрази, что будет со мной? 2016 год В подготовке к первым экзаменам, которые были уже в декабре, быстро пролетали дни, прошло итоговое сочинение, которое одиннадцатиклассница, занимаясь со своим личным репетитором по русскому, написала на твердую пятерку. Отпраздновали новый 2016 год, в течение которого Манюнечка недвусмысленно пообещала подарить Данилу что-то очень важное. По рассказу своего парня она знала, что тот уже стал мужчиной в летнем лагере. Теперь была ее череда стать женщиной. И вот, эта дата настала: 20 января – день рождения Манюни. Ей исполнялось 17 лет. В праздничный день, когда Манюнечка пришла домой после школы, у нее оставалось 2 часа до прихода Данила и 3 часа до прихода родственников. На ужин она хотела приготовить лазанью. Вооружившись рецептом из интернета, Манюнечка смешивала ингредиенты. Она долго и тщательно готовила соус бешамель – самое важное в блюде, но немного просчиталась, и его получилось чуть меньше, чем самой пасты. Разложив тонкие пшеничные листы в стеклянную форму, она поровну распределила готовый фарш, помидоры и соус. Сверху щедро посыпала тертым сыром. «Надеюсь, получится вкусно», сказала про себя Манюня, как через несколько минут зазвонил домофон. Манюнечка посмотрела на часы. «Пришел раньше на 10 минут.» Она впустила его на порог, раззадоренного румянцем от холода и, в целом, пахнущего морозом. Девушка шагнула вперед и оказалась на расстоянии поцелуя. Чуть потянулась, и не касаясь губ, закрыла за ним дверь на щеколду. Тогда Данил взял инициативу на себя и сократил это расстояние между ними. Манюня, не глядя, снимала с него сначала шарф, шапку, потом помогла снять куртку, не отрываясь от его морозных губ. Он обнял ее, и, наконец, сказал: – С днем рождения, Манюнечка! Она улыбнулась, взяла его за руку и повела за собой в комнату. У нее заговорчески горели глаза. – Я решила, что сегодня все случится, – воодушевленным тоном сказала Манюня. – Чтобы отмечать в один день два праздника по моей традиции? – уловил ее настроение Данил. – Как минимум свои 17 лет я запомню на всю жизнь. – Хорошо, – сказал Данил. – Дашь мне хоть руки помыть? – Иди, а я пока поставлю музыку, – весело ответила девушка. «Музыка для секса. Что обычно ставят? Энигму? Хочется какой-то романтичной обстановки». Манюня начала выбирать треки в своих аудиозаписях, но тут сзади к ней прижался Данил. Он взял ее руку с мышкой в свою и сказал нарочито сексуальным голосом: – Давай включим Пашу Техника. Не то, чтобы это было идеальное романтическое произведение для занятия любовью, но девушка уступила. Из колонок стал доноситься нетрезвый голос рэпера, записанный когда-то на баттле:

Не, не, не, нет слов, победа за Бролом Я чисто такой как пидор вошел За микрофон взял руку Как хуй берет телка в рот

Манюня развернулась к нему, и накинула ему сверху руки на плечи, чуть опираясь о стол. Данил приблизился к ней, чтобы поцеловать, а сам в это время, чуть приподнял ее, чтобы взять на руки и донести до дивана. Из колонок продолжалось:

Вы все молодые, вам хорошо За косарь вошли и видите это шоу Пипидончик, здесь вот, между ног Показывает, как сделать красиво

Они упали на кровать. Данил был сверху, и Маня сразу уловила его сигналы, чтобы снять с него свитер. После этого она сняла и свое домашнее платье. Дело оставалось за малым: расстегнуть ремень штанов и снять трусы. Поцелуи становились настолько быстрыми, что кажется, вокруг остановились пространство и время, и только лишь Паша Техник задавал лейтмотив происходящего.

Я хочу оттрахать любую здесь тварь Ты меня еще в жопу жарь Дай мне шанс остаться только с тобой Я говорю тебе…

Манюнечка зажмурилась. Она почувствовала боль, про которую читала на форумах и спрашивала уже знающих подруг. Это чувство нельзя было сравнить с аккуратным и нежным петтингом, когда пальцы аккуратно входят в тебя. Оно врывалось бесповоротно, принося за собой отдаленное ощущение удовольствия. Звуки, запахи, – все смешалось в одно. Она запоминала каждое движение, каждый толчок, и намокшими от подступающего блаженства глазами смотрела на своего любимого человека снизу вверх. Внезапно, рэп Паши Техника начал перебиваться другим звуком, раздающимся откуда-то из коридора. Манюнечка остановилась, вытянулась из-под Данила, который навис над ней, и посмотрела в сторону двери – стеклянные вставки залились светом автоматического датчика в прихожей. Она не на шутку испугалась: девушка не говорила родителям, что сегодня Данил придет к ней в гости, и попасться в такой момент было подобно смерти. В эту секунду до нее дошло, что она закрыла дверь на щеколду, соответственно, ее можно было открыть только с внутренней стороны, а датчик, вероятно, среагировал на шум стука. Парочка засуетилась: сначала выключили Пашу Техника, затем впопыхах стали надевать одежду, разбросанную по всей комнате. Наконец, оба красные как раки, ребята открыли щеколду входной двери. – Ой, папочка, привет, а ты так рано, вот, ко мне Данил пришел, праздновать день рождения, – быстро затараторила Манюня. В этот момент Данил протягивал ее отцу руку для пожатия. – Я молоко забыл купить, – буркнул отец, и тут же поспешно вышел. После того как дверь захлопнулась, ребята переглянулись. – Как думаешь, он все понял? – нарушила молчание Манюня. – Судя по его лицу – да, – подтвердил опасения Данил. Он посмотрел на округлившиеся глаза своей девушки и спросил: – Мань, ты чего так переживаешь? Не успел он договорить свой вопрос, как Манюнечка с криками кинулась на кухню. Горелый запах разносился уже по всей квартире. Схватив первое, что попалось под руку – кухонное полотенце, – Манюнечка откинула дверцу духовки и достала оттуда подкоптившуюся лазанью. – Вот бли-ин, – протянула девушка. – Все насмарку. И первый секс, и лазанья. Почему я вообще не поставила таймер. А, ну да, ты же пришел. Я вообще все забыла. Манюня говорила и носилась из стороны в сторону: то закрывала дверцу духовки, то открывала окно и включала вытяжку. Данил остановил ее своими объятиями. – Не переживай, все же уже сделано, а подгоревшее можно убрать. Я уверен, она получилась очень вкусной. Давай попробуем. Чуть успокоившись, Манюня прижалась к его груди и тяжело выдохнула. Ничего не оставалось, как послушаться совета и убрать подгоревший сверху сыр. Свежеиспеченная женщина крутилась возле формы с неудавшейся лазаньей и уже накладывала ее по тарелкам. – В целом, неплохо, – подытожил Данил, попробовав первый кусок. – Не хватает немного соуса как будто бы, суховато получилось. Манюня ковыряла вилкой, перебирая развалившийся фарш и сваренные в соусе помидоры. – У меня есть для тебя хорошая новость, – интригующе начал Данил. – Надеюсь, она тебя обрадует. Манюнечка подняла голову. – Я немного соврал тебе, когда говорил про свое лишение девственности… Я не спал с той девочкой в лагере, а тебе сказал, чтобы ты чувствовала себя увереннее со мной. Парень вопросительно посмотрел на Маню, которую, казалось, еще не могла отпустить ситуация с отцом. Спустя пару секунд она наконец-то заговорила: – Я даже не знаю как на это реагировать. С одной стороны классно, что мы друг у друга первые, но с другой… Ты обманул меня. Почему ты не мог сказать правду? – Это ради твоего блага. Вот скажи, ты же не переживала за то, как все пройдет, а просто взяла и доверилась процессу. Манюнечка задумалась. Действительно, если бы она еще думала о том, как чувствует себя Данил, как помочь ему во время первого раза, а получится ли у него – она бы не сконцентрировалась на себе. А так, «доверившись профессионалу», своему мужчине, она отпустила все мысли и просто наслаждалась действием. – Ловко ты это, конечно, придумал. Если бы не мой папа, все бы получилось просто идеально. Особенно, под Пашу Техника. Они рассмеялись. – Ладно, я наверное пойду. Не хочу еще раз пересечься с твоим отцом. Дойдя до коридора, Данил неуклюже перемотал шарф, чмокнул Манюню в щеку и поспешил удалиться. Спустя пару минут домой вернулся отец – в руках он действительно держал молоко. «Интересно, столкнулся ли Данил с ним в подъезде? Наверное, это было бы мега-неловко» думала Манюня, заходя в свою комнату. Ей хотелось спрятаться и закрыть дверь, чтобы избежать вопросов, но спустя несколько секунд ей пришлось самой позвать отца. Диван-книжка, который Манюня специально расправила для встречи с Данилом, был поломан. Видимо, она не обратила на это внимание, когда парочка одевалась впопыхах. Но каким образом он сломался? – Колесико отломилось, вот он и провалился. Вы чем тут занимались? – хмуро спросил отец. – Да ничем, я даже не знаю, отчего он так упал… Отец молча забрал колесо, сходил за инструментами и сел возле поломанной стороны. – Маня, ты на стол когда будешь накрывать? Бабушка с дедом скоро придут. Ровно в 17:00 раздался звонок домофона и Манюня встречала на пороге любимых бабушку с дедушкой. Они сразу же вручили внучке прохладный газетный сверток, из которого вырывались наружу алые кустовые хризантемы. Чуть позже с занятий пришла Полина вместе с мамой. Наконец-то семья была в полном сборе. Когда все расселись вокруг праздничного стола, Манюнечка начала торопливо раскладывать по тарелкам свою лазанью и рассказывать, что готовила ее сама в первый раз. Семья приступила к дегустации и, видимо, чтобы не расстраивать молодого повара, молча приговорили ее «шедевр». – Ну что же, – отставил свою тарелку дедушка. – Я, как глава нашей семьи, открою торжество. Машенька, сегодня тебе исполнилось 17 лет. Несомненно, ты стала очень взрослой… «Ты даже не представляешь насколько, дедуль» подумала про себя Манечка. – …Но тебе еще предстоят испытания в виде экзаменов и поступления в университет, которые сделают тебя полноправным человеком! Семья дружно подняла бокалы, и в ту же секунду комната наполнилась задорным звоном стекла. Но Манюнечку не отпускали собственные мысли. Она настолько была переполнена гордостью за свой отважный шаг, что совсем забыла, что ей предстоит еще сдача экзаменов и поступление в университет. Как будто, в один момент, все заботы из школьной жизни отошли на второй план. Ее волновала только она сама и Даня, ее милый и нежный Даня. В голову лезли воспоминания и ощущения, которые она испытала вот, совсем недавно, и за накатывающей волной возбуждения, вдруг появилась волна странной, но знакомой боли. Низ живота схватил спазм, и Манюня сразу поспешила удалиться из-за стола в уборную. Сняв трусы, она обнаружила на них капельку крови. «Вот теперь я официально стала женщиной. Я больше не девственница!»