Часть 6 - Трусы вчерашней девственницы

– Я у твоего подъезда, – набрала сообщение Манюнечка, прибывшая к Данилу на следующий день после своего дня рождения. Ночью она долго не могла сомкнуть глаз, ворочаясь на отремонтированном папой диване и вспоминая каждую деталь уходящего вечера. Следующий день в школе прошел как в тумане: сейчас ее волновало лишь одно – завершить то, что они не успели сделать вчера. Дверь нехотя распахнулась перед ее носом, и за ней показался недовольный Данил. – Заходи, – кинул он. Пройдя молча несколько пролетов лестничной площадки, Манюня все же спросила: – Что-то случилось? Я что-то не так сделала вчера? – Да нет, все было идеально, – Данил задумчиво посмотрел на железную дверь, потом на Манюнечку и пустил ее внутрь. Он помог снять ей верхнюю одежду и подождал, пока она снимет обувь. – А чего ты в таком настроении? – Да вот, результаты конкурса пришли в университете, в который я хотел поступать. Я не прошел в полуфинал. Манюня посмотрела на него испуганным взглядом: – Что? Это значит, что тебя не возьмут в этот универ? – Да нет, – Данил ответ взгляд в сторону. – Сам отбор будет летом, но это был хороший шанс, чтобы получить дополнительные баллы, и я его просрал. – Не говори такие вещи, если это всего лишь конкурс, то плюнь на это. Я уверена, ты хорошо сдашь экзамены и дополнительные баллы тебе не пригодятся. – Ну, знаешь, – начал Данил. – Если бы этот универ был где-то в Челябинске, я бы, конечно, не волновался. Но я смотрел, сколько баллов было у поступающих в мой универ в прошлом году. На коммерцию самый минимальный был 269 из 300. Манюнечка понимающе кивнула головой. Как никто другой, она понимала его переживания по поводу поступления. В универ, в который она планировала подавать документы вместе с Олей, минимальный балл тоже начинался с 270. Для того, чтобы появился хотя бы шанс поступить, ей нужно было сдать все три экзамена на 90+ баллов. – Ладно, – продолжал парень, – у меня еще есть время, значит, буду делать ставки на экзамен по русскому и литературе, а к творческому конкурсу подготовлю свое портфолио из лучших репортажей. – А они у тебя и правда лучшие, – с нежностью в голосе сказала Манюнечка. Данил посмотрел ей в глаза и улыбнулся. – Как твой диван? Живой? – Да, папа вчера починил, но все равно не смогла на нем уснуть… Данил вопросительно приподнял черную бровь. – Крутила в голове все что на нем происходило, – Манюня сделала шаг вперед и потянулась к его губам. Они замерли в теплом продолжительном поцелуе. Девушка обвила руками его шею, и они поплелись в комнату, ни на секунду не отпуская губы друг друга. – Подожди, а тебе не больно будет после вчерашнего? – спросил Данил, когда Манюня подтолкнула его в сторону кровати. – Думаю, что нет, вчера у меня вышло немного крови вечером, но боли я не чувствовала. – Тогда, надеюсь, что сегодня у нас все получится. Моя мама должна вернуться минимум через два часа. – За два часа мы точно успеем, – заговорщически улыбнулась Манюня и сняла с себя водолазку. Перед взором парня оказался белоснежный бюстгальтер, в котором томились две сочные груди второго размера. Он аккуратно уронил с плеча бретельку так, что белье оголило левую грудь, и затвердевший сосок моментально оказался у парня во рту. Манюнечка расплылась в удовольствии, и уголки ее губ невольно задрожали в коротком вздохе. Вслед за бюстгальтером были сняты клетчатая юбочка и черные колготки. Оставались лишь трусы вчерашней девственницы, которые в ту же секунду уже сползали по ногам в кучу остальной одежды. С каждым поцелуем пламя зажигалось все быстрее и быстрее; спустя пару секунд твердый член уже входил во «врата рая». Испытав поначалу знакомую боль, Манюнечка потерпела несколько секунд так называемой притирки и, после нескольких движений, ощущала приятные трения уже глубоко внутри себя. – Попробуем другую позу? – прислонившись к ее уху, тихо спросил Данил. – Да, – не открывая глаза, ответила Манюня. Он вышел из нее и помог перевернуться на живот: перед его членом вырисовывалась большая белая попка с вожделеющей дырочкой, которая так и просила в нее войти. Не медля ни секунды, он так и поступил. «Ай, – подумала Манюня про себя. – А раком-то, оказывается, больнее». В этой позе она ощущала его член внутри себя так отчетливо, что ей казалось, что она чувствует его толчки прямо по мочевому пузырю. Заметив, что Манюня получает некий дискомфорт от проникновения, Данил взял ее руку и положил на ее клитор. – Помогай себе, так ты должна быстрее кончить. Манюня послушно начала теребить мокрый бугорок и спустя пару минут наслаждалась подступающим к нервным окончаниям оргазмом. Он накатывал постепенно, волна за волной, и захлестывал ее в пучину удовольствия. Она вытолкнула из своих легких громкий стон, а Данил внутри нее стал двигаться еще быстрее и чувствительнее. Влагалище сжалось вокруг члена, как змей-искуситель, и тут же распустило свои оковы, вытолкнув его из своей пещеры и принимая на себя капли белого дождя. – 1:1! – заявил Данил, повалившись на кровать рядом с Манюнечкой. Она засмеялась и, опустив, наконец, локти, легла рядом с ним. – Как вообще можно сравнивать секс с матчем? Это же не соревнование. Единственное, что связывает мой секс с футболом, это то, что я вспотела не хуже игроков на поле. – Тогда пошли скорее в душ, – улыбнулся Данил и помог девушке подняться с кровати так, чтобы не замарать постель остатками былой победы с ее задней точки. В таком порядке проходили все следующие дни: школа, дополнительные занятия, турнир по разным позам в сексе. Казалось, за этот месяц они попробовали все, что когда-либо успели посмотреть в порно, а иногда даже умудрялись придумывать что-то свое. Но все равно самым любимым видом эротического спорта у Манюнечки был куннилингус. В эти моменты она могла полностью расслабиться и погрузиться в свои мысли, размышляя буквально обо всем. И сейчас она смотрела в стену, пока голова Данила трудилась и пыхтела у нее внизу. Сначала ей приходили странные образы, пурпурные обои с рисунком начали принимать странный вид, а потом закрутилась лишь одна мысль: «Неужели скоро все закончится?» Данил заметил, что Манюня перестала двигаться ему в такт и смотрела пустым взглядом куда-то в потолок. – Тебе не нравится, как я делаю? – обеспокоенно спросил он. – Нет, нет, все хорошо, – пришла в себя Манюнечка. – Я просто была в своих мыслях. – И о чем ты думала? – парень обтер рот. – Сколько нам еще суждено пробыть вместе, – загадочно начала Манюня. – Мы ведь скоро разъедемся по разным городам. – Не грузись на эту тему. Тем более, что ты можешь тоже подать документы в московские университеты, тогда мы поедем вместе. Манюню осенило. – Ну, конечно! Почему я сразу до этого не додумалась? Я же могу подать еще и туда. Там же только 2 экзамена и творческие? – Вроде да. – Супер, тогда мне не нужно выбирать третий экзамен, я поеду на творческий конкурс в твой универ. Данил на секунду призадумался. – Ну… для моего у тебя вряд ли есть… так скажем, понимание сферы спорта. Но ты можешь подумать насчет других московских универов. – А что, – Манюня улыбнулась и села перед ним, обнимая его за плечи. – Думаешь, я не успею разобраться в твоих баскетболах-волейболах и учиться вместе с тобой? – Может и сможешь, но ты же хотела пойти учиться в гуманитарный, а там такого направления нет. – А может быть, я просто хочу быть вместе с тобой? Данил распустил руки, обвившие его шею. – Послушай, – начал он серьезным тоном, – не то, чтобы я не хотел, чтобы ты училась вместе со мной, или в моем университете, но такое ощущение, что ты просто не определилась с тем, кем ты хочешь стать, и поэтому идешь туда, куда дует ветер. Манюня посмотрела на него, немного обиженно поджав губы. – Я определилась! Я хочу быть рядом со своим любимым человеком. Мне не важно, какое образование получать, я вообще не понимаю, зачем нужен универ. Я бы после школы сразу пошла работать. Манюня сложила руки. – А что, ты не хочешь, чтобы мы учились вместе? Данил пожал плечами. По выражению его лица было видно, что он уже десять раз пожалел о том, что начал эту абсолютно не сексуальную тему. – В общем, подам документы в оба универа, а там посмотрю, куда меня возьмут. Захочу, вообще в Челябинске останусь, чтобы параллельно работать. Договорив эту фразу, девушка с шумом упала спиной на мягкую постель. Данил сразу же обхватил ее ноги и, медленно спускаясь, стал покрывать поцелуями каждый миллиметр. Вернувшись вечером домой, Манюня застала в детской комнате Полину. Та уже давно пришла из школы и смотрела по телевизору свои любимые мультики на CD-дисках. По привычке Манюнечка упала на кровать сестры и начала листать ленту новостей в телефоне. Внезапно пришло уведомление о новом сообщении: «Не могу перестать думать о тебе, член сразу встает. Пришли свою фотку, хочу посмотреть на тебя». Манюня приподняла голову и посмотрела на сестру: та зомбированно смотрела на яркие картинки на экране телевизора. Тогда девушка чуть приспустила домашний топик, чтобы оголить правую грудь, и быстро щелкнула ее на телефон. Сообщение было отправлено. «Ммм, ты такая сексуальная, я представляю, как я кусаю твой сосочек, а второй верчу в своей руке», – пришло в ответ. Разряд пробежал по телу Манюни. Она приподнялась с кровати и ушла в другую комнату, где никого не было. Там она уже могла полностью снять топ, оставшись в одних хлопковых шортах. Две груди второго размера – достаточно большие для ее возраста и телосложения – опустились вниз и были готовы для дальнейшей фотосессии. «О дааа, посмотри, как у меня стоит на тебя», – в ответ пришла фотография знакомого члена, который сжимали в руках. От этого вида Манюня возбудилась и начала трогать себя под шортами. Второй рукой она набирала сообщение: «Я тоже сейчас себя трогаю, давай кончим вместе, как тогда?» От сладостных воспоминаний кровь еще больше прилила к половым органам, а внутри стало тепло и мокро. Манюня сняла короткое видео всего происходящего, которое также полетело в личные сообщения. Через несколько минут последовал ответ: Данил прислал небольшой ролик, где стоял над раковиной и кончал прямо туда. Эти 15 секунд Манюня пересматривала до тех пор, пока сама не дошла до пиковой точки и, очень тихо, чтобы ее не спалила младшая сестра, издала в кисть руки сжатый стон. Наспех надев топик, одиноко лежавший на диване, она удалилась в ванную комнату, чтобы помыть руки. Порозовевшая от возбуждения, она вернулась в комнату сестры и продолжила переписываться с Данилом, но уже на менее пошлые темы. Манюня успела точно по таймингу, ведь спустя всего несколько минут на пороге показалась мама. Сестры поприветствовали ее, а самая младшая побежала на кухню разбирать принесенные пакеты с продуктами. – Опять спишь целыми днями? – строго спросила мама, зайдя в детскую. – Я? – удивилась Манюня. – Я вообще сегодня днем не спала. – Выглядишь сонной и рассеянной. Это все из-за ваших шалостей с Данилом! Эти слова прозвенели у Манюни в ушах. Она вновь прокрутила в голове тот постыдный разговор после лишения девственности, когда неоднозначно намекнула матери на то, что уже может пользоваться тампонами. Та учинила такой скандал, что девушка пожалела о том, что открылась ей. После этого дня все упреки матери сводились только к одному: ее семнадцатилетняя дочь рано начала свою половую жизнь, и теперь все ее мысли только об этом, а не про учебу и экзамены. Постыднее этого разговора был только момент из детства, когда при покупке рюкзака в пятом классе мать настаивала на скучном сером ранце, аргументируя это тем, что у Манюнечки уже растут волосы на лобке, а значит, никаких розовых портфелей с Хэллоу Китти она уже носить не может. По мнению мамы, она была слишком взрослая для рюкзака с Хэллоу Китти в 11, но слишком маленькая, чтобы начинать половую жизнь в 17. – Что ты несешь? Какие шалости с Данилом? – Манюня вернулась в настоящее время. – Мне звонила Зоя Константиновна, говорила, что у тебя прогулы по многим предметам, особенно по физкультуре – на нее ты вообще не ходишь, а по другой половине предметов у тебя одни тройки. Зато каждый день после школы ты у своего Данечки! – Мама, я не хожу на физру из-за Сансаныча, ты прекрасно знаешь эту ситуацию, а тройки у меня потому, что мне не нужны эти предметы, я сейчас готовлюсь к экзаменам, это намного важнее. – Твой аттестат – вот что важно в первую очередь, ведь на него будут смотреть в приемной комиссии. А твоя дисциплина формируется уже сейчас. Потом ты будешь прогуливать пары в универе? – Если нужно будет – буду прогуливать, – огрызнулась Манюня. Входная в дверь квартиру открылась. С работы вернулся отец. Не успел он даже зайти на порог, как на него полилось возмущенное жужжание: – Коля, ты знал, что Маша у нас, оказывается, не посещает физкультуру? – Знал, – буркнул отец. – Я же ходил разговаривать с ее преподавателем, он ни в какую… – Ты посмотри, что с ней стало! Спит целыми днями, ходит растрепанная, в грязной пижаме, уроки прогуливает… – Ничего она не грязная, – вмешалась было Манюня, но ее голос сразу перекрыл материнский: – …Со своим Данилом водится, не ровен час, как в подоле нам ребеночка принесет и вся жизнь под хвост будет! – Мама, прекрати! Между прочим, мы с Данилом будем поступать в один универ в Москве. Сделав это сенсационное заявление, Манюнечка сложила руки крест-накрест. В разговор снова вклинился отец. – В Москве? А как же твоя Оля, с которой ты хотела поступать в Питер? Все, передумала? От удивления Манюнечка раскрыла рот. Она совсем забыла про Олю и обещание поступать в универ в Питере. Но отступать от сказанного уже было нельзя, на кону были ее отношения с Данилом. – У меня нет времени, чтобы хорошо подготовиться к тремя экзаменам сразу, а в московском будет возможность просто сдать творческий конкурс – это проще простого. Мать немного подостыла. – Давай посмотрим, тем более в Москве у нас родственники есть, у которых можно будет остановиться. – Посмотрите, посмотрите, – дал свое невербальное согласие отец. Когда оба родителя удалились из комнаты, в дверях показался маленький силуэт. Полина все это время стояла в коридоре и подслушивала разговор старших. – Манечка, – начала она дрожащим голосом, – не уезжай в Москву, пожалуйста. Она подошла к старшей сестре и обняла ее, сидящую на стуле, со спины. – Как я тут буду без тебя, – начала тихонько всхлипывать Полина. – Полечка, – нежно сказала старшая сестра. – Ну ты же понимаешь, что все мы когда-либо вырастем и покинем родительский дом? И ты тоже скоро вырастешь и уедешь отсюда. Полина разревелась пуще прежнего: – Но не сейчас, Ма-аня, я не хочу, чтобы ты уезжала в Москву сейчас. – У нас будет еще полгодика с тобой, если я и уеду, то только в сентябре. Отправив младшую сестру умываться, Манюня задумалась о более глобальной проблеме: как завтра сказать своей лучшей подруге, что она будет подавать документы еще и в Москву? На следующий день все само встало на свои места. Классная руководительница спросила каждого по списку какие предметы на экзаменах тот или иной ученик будет сдавать, и Манюня назвала только русский и литературу. Оля подтолкнула ее локтем и хотело было напомнить еще и про обществознание, которое требовалось для поступления в СПбГУ но подруга лишь бросила на нее испуганный взгляд и шепнула: «на перемене объясню». – Я решила, что сосредоточусь только на двух экзаменах. У меня и так остается мало времени на подготовку, – сказала Манюня, игнорируя вопрошающий взгляд Оли, когда прозвенел звонок. – Ты что-то явно от меня скрываешь, – продолжала восседать над ней соседка по парте. – Ну, хорошо, – не выдержав давления, ответила девушка. – Я подам документы в один университет с Данилом, потому что там будет творческий конкурс. У меня больше будет шансов, чем при поступлении в СПбГУ. Оля переваривала эту информацию в течение целой минуты, а потом ответила обиженным тоном: – Мм, понятно. Просто мы с тобой давно обсуждали, что будем подаваться в Питер, а как в нашей жизни появился Данил, так сразу же все поменялось. – Оля, а тебе не кажется немного эгоистичным то, что я должна поступать вместе с тобой? Как будто у меня нет своего выбора? – А поступать вместе с Данилом в Москву – это твой собственный выбор? Манюня замолчала. Оля продолжила: – Валера тоже мне вчера сказал, что решил в Челябинске остаться. Ни подруги, ни парня. Ну, да ладно, поступай как хочешь и куда хочешь. Вот увидишь, твой Данил еще покажет свое истинное лицо. С этими словами Оля сложила учебники в сумку и, встав из-за парты, удалилась из класса, оставляя подругу в раздумьях одну. «Какое еще истинное лицо?»