Глава 3. Корни династии

Обувь профессора Чарльзволта издавала сухой, размеренный стук, который, казалось, синхронизировался с тиканьем башенных часов. Они шли по длинной, полутемной галерее, где свет из высоких готических окон падал на полированные рамы портретов прошлых лет. Пандора лениво проводила кончиками пальцев по деревянным панелям, её взгляд скользил по лицам мышей, чьи амбиции когда-то заставляли эту академию содрогаться. — Наследственность — забавная штука, — декан остановился у массивной арки, опираясь обеими лапами на набалдашник трости. Он повернул голову к Бенджамину, и его старые, подернутые дымкой глаза блеснули. — Мы учим их кодексам, правилам, структурированию фактов... но в конечном итоге они всегда возвращаются к тому, что заложено в их семьях. Когда ваш дядя Джеронимо привез вас сюда, Бенджамин, он долго убеждал меня, что из вас выйдет великий аналитик. Но кто бы мог подумать, что вопрос о преемственности внутри «Эха» поднимется так рано? Кто вообще первым заговорил о том, что этой империи нужен наследник? Бенджамин остановился. На его губах появилась мягкая, чуть усталая улыбка — та самая, которая обычно появлялась у него, когда он листал архивные подшивки с пожелтевшими краями. — О, это долгая история, профессор, — Бенджамин поправил очки, переводя взгляд на Пандору, которая прислонилась к колонне, скрестив лапы на груди. — И, честно говоря, все началось вовсе не с учебных планов. Все началось с грандиозного скандала в городском парке Мышенции. В тридцать втором году. Пандора приподняла бровь, её хвост едва заметно дрогнул от нахлынувших воспоминаний. — Ах, тот самый день, когда твоя семья превратила торжество Салли Максауси в поле боя? Расскажи ему, Бенни. Пусть профессор знает, из какого хаоса ковался наш диплом.

***

**Сентябрь 2032 года. Городской парк Мышенции.** Воздух в парке был таким густым от запаха дешевых духов Салли Максауси и перегретого швейцарского фондю, что дышать казалось физически тяжело. Под ногами хрустели осколки хрустальных бокалов и раздавленные сырные шарики. Огромный белоснежный шатёр, который Салли с такой помпой возвела ради своей свадьбы с Уильямом Стилтоном, теперь напоминал сдувшийся парус корабля, потерпевшего крушение. Атласные ленты смешались с грязью, а из динамиков, наполовину раздавленных во время потасовки, все еще доносилось тихое, заунывное шипение — последствия иллюзий и гипнотических трюков коварного Крысвами, которого Салли наняла для обеспечения своего «триумфа». Джеронимо Стилтон стоял у края полуразрушенного фуршетного стола, тяжело и прерывисто дыша. Его излюбленный зеленый галстук съехал куда-то к правому уху, а на пиджаке красовалось жирное пятно от камамбера. Он отчаянно вытирал лоб шелковым платком, чувствуя, как адреналин постепенно покидает его тело, оставляя лишь звенящую пустоту и страх перед последствиями. — Это было... это было на грани катастрофы, Ампелио, — выдохнул Джеронимо, обращаясь к профессору фон Вольту, который методично очищал свой высокотехнологичный монокль от налипшей сахарной пудры. — Если бы мы опоздали хоть на минуту, Салли прибрала бы к лапам все наши активы через этот фиктивный брак. Мой дед... он бывает совершенно невыносим, когда дело касается его личной жизни! Профессор фон Вольт вздохнул, водрузил монокль на место и посмотрел на Джеронимо с той специфической, академической жалостью, с какой смотрят на студентов, проваливших простой эксперимент. — Мой дорогой Джеронимо, материальные активы — это субстанция переменчивая, — фон Вольт аккуратно расправил полы своего потрепанного лабораторного плаща. — Меня гораздо больше беспокоит ментальная преемственность твоего рода. Мы едва сдерживаем натиск конкурентов. Салли и её «Газета Крыс» не остановятся. Ты не вечен, Джеронимо. Твоя сестра Тея слишком ветрена для административной работы. Ты когда-нибудь задумывался о том, стоит ли вообще заводить полноценного наследника для *The Rodent's Gazette* и *Эха Мышенции*? Если, конечно, тебе не хочется, чтобы все наши труды ушли с молотка. Джеронимо замер, его платок так и остался прижатым к щеке. Он посмотрел на профессора так, словно тот предложил ему прыгнуть без парашюта в чан с кипящим маслом. — Наследник? Ампелио, побойся сырного бога! О каком наследнике может идти речь? Бенджамину едва исполнилось пятнадцать! Он еще ребенок, он думает об оценках и о том, как не опоздать на занятия! — Он думает не только об оценках, — фон Вольт многозначительно качнул головой, переводя взгляд в глубь парковой аллеи, где у фонтана виднелись две фигуры: застенчиво переминающийся с лапы на лапу Бенджамин и Пандора, которая что-то увлеченно доказывала ему, размахивая руками. — Посмотри на них. Твоя племянница Пандора и Бенджамин... Они сделают это, Джеронимо. Они станут той самой парой, которая возглавит империю. Но только в том случае, если они окончат академию Маусфорд и рано или поздно — зная характер Бенни, скорее поздно — признаются друг другу в любви. Это математически выверенная траектория. Джеронимо судорожно сглотнул, его усы задергались. Он дернул воротник рубашки, чувствуя, как его охватывает привычная паника перед лицом финансовых трудностей. — Это исключено! То есть, концептуально это прекрасно, но... Ампелио, ты забываешь о главном факторе. О дедушке Уильяме! — Джеронимо понизил голос до свистящего шепота, испуганно озираясь на порванные занавески шатра. — Ты думаешь, он позволит просто так содержать новую семью? Навряд ли дедушка выделит хотя бы цент из своего фонда на содержание правнука, учитывая его легендарную, фантастическую скупость! Он считает каждую корку! Он вряд ли согласится давать деньги на их содержание, и уж тем более — святая моцарелла! — он никогда в жизни не завещает права на компанию или *Эхо* без кучи кабальных условий! Он задушит их проверками еще до того, как они получат дипломы! — Кто это тут задушит их проверками, а, Джеронимо?! — Громовой, хриплый голос разорвал тишину, заставив Стилтона-старшего подпрыгнуть на добрый фут от земли. Из-за тяжелой атласной портьеры, отряхивая с плеч остатки фальшивых свадебных конфетти, вышел Уильям Стилтон. Его старый суконный жилет был расстегнут, глаза горели воинственным огнем, а в лапе он сжимал трость, которой только что отгонял назойливых репортеров Салли. Он тяжело дышал, но в его осанке было столько упрямой, несокрушимой силы, что Джеронимо мгновенно съежился. — Дедушка... — пролепетал Джеронимо, пытаясь улыбнуться. — Мы просто... мы обсуждали стратегическое планирование... — Вы обсуждали сопли в сахаре! — Уильям шагнул вперед, стукнув тростью по брусчатке так, что фуршетный стол жалобно звякнул. Он впился взглядом в правнука у фонтана, а затем перевел тяжелый взор на Джеронимо. — Наследник, говоришь? Деньги мои считаешь? Да я только что едва не лишился всего из-за этой крашеной крысы Салли! И ты думаешь, я не вижу, кто здесь имеет стержень? Уильям обернулся, указывая концом трости прямо в сторону Пандоры, которая в этот момент как раз отобрала у Бенджамина кепку и со смехом надела её себе на ухо. — Лучше этой девчонки невозможно найти, Джеронимо! — отрезал старик, и в его голосе прорезались металл и неожиданная гордость. — В ней есть огонь. В ней есть то упрямство, которого тебе, внучок, порой так не хватает, когда нужно прижать к ногтю обнаглевших конкурентов. А Бенджамин... Бенджамин всегда гордится ею. Посмотри на его физиономию — он же смотрит на неё как на восьмое чудо света! Так что прекращай свое нытье о расходах. Если эти двое окончат Маусфорд и докажут, что могут держать удар, они получат всё. До последнего цента. Неподалеку, развалившись на уцелевшем плетеном стуле и уплетая огромный кусок свадебного торта прямо из картонной коробки, сидел Трап Стилтон. При словах Уильяма о «наследниках» и «всем до последнего цента» его челюсть на мгновение перестала двигаться. Трап медленно перевел взгляд с жующего рта на деда, затем на Джеронимо. Его усы уныло опустились. Он всегда строил из себя шута, человека, которому плевать на семейные обязанности и пафосные речи о долге прессы, но сейчас, среди этих руин сорванной свадьбы, где триумфально вершилось будущее нового поколения, он почувствовал укол. Острый, холодный укол одиночества. — Ну конечно, — невнятно пробормотал Трап, пытаясь вернуть на лицо привычную ухмылку, но вышло довольно криво. — Давайте отдадим все лавры мелкому Бенни и его боевой подруге. А старина Трап... Трап пусть дальше питается объедками со стола Салли Максауси. Вряд ли мне вообще дадут столько внимания, сколько нужно мыши для нормального пищеварения в этой семье. Я же просто декорация для ваших драм. Трап с размаху вонзил пластиковую вилку в кремовую розу на торте, демонстративно отвернувшись от родственников. Джеронимо посмотрел на брата с легкой грустью, но спорить не решился — авторитет дедушки Уильяма в этот момент заполнил весь парк.

***

**Настоящее время, 2039 год. Академия Маусфорд.** Бенджамин замолчал, его голос перестал звучать под сводами галереи. Он посмотрел на свои лапы, вспоминая, как сильно он тогда, в тридцать втором, боялся этих разговоров о будущем. Профессор Чарльзволт глубокомысленно погладил усы, его трость слегка качнулась. — Потрясающе. Значит, старый Уильям разглядел это в вас еще до того, как вы сели за парты моего факультета. Пандора тихо оттолкнулась от колонны, подошла к Бенджамину и, ничуть не смущаясь присутствия декана, мягко взяла его за руку, переплетая свои пальцы с его. Её хватка была такой же уверенной и крепкой, как и семь лет назад в городском парке. — Он был старым ворчуном, профессор, — тихо сказала она, глядя Бенджамину прямо в глаза. — Но в одном он был прав абсолютно. Бенни всегда гордился мной. А я... я просто знала, что диплом журналиста — это наша общая судьба. И теперь наш Энтони продолжит этот путь. Пойдемте дальше, декан. Показывайте ваши новые аудитории. Нам нужно знать, где наш сын будет учиться побеждать.