Часть 3

Илья медленно поставил чашку на стол, и звук соприкосновения фарфора со стеклом прозвучал как финальный аккорд. Он не стал обнимать Марата в ответ. Вместо этого Ларионов выпрямился, и в его взгляде появилось то самое холодное спокойствие, с которым он разоблачает карточные фокусы. — Марат, посмотри на меня, — голос Ильи стал сухим и четким. — Ты сейчас не на съемочной площадке, и это не сценарий. Ты занимаешься саморазрушением, причём самым бездарным способом. Он подошел к зеркалу и жестом указал Башарову на его собственное отражение — растрепанное, с покрасневшими глазами. — Ты влюблен в образ, в мантию, в готический пафос, — отчеканил Илья. — Шепс питается этим вниманием, он медиум, ему нужно поклонение. А ты даешь ему это бесплатно. Но ты подумал, что ты делаешь с Лесковым? Семён — не декорация. Он живой человек, который тратит на тебя свои силы и магию, пока ты сохнешь по призраку. Ларионов сделал паузу, смягчив тон, но не убирая строгости: — Мой совет: либо сотри этот грим и иди домой к Семёну, выкинув Сашу из головы, либо признайся Шепсу прямо сейчас. Пусть он ответит тебе своим фирменным ледяным «нет», и ты наконец-то разобьешь эти розовые очки. Но перестань превращать мою гримерку в филиал «Клуба разбитых сердец». Ты ведущий этого шоу, Марат. Так веди себя соответственно, а не как стажер-фанат.