Глава 12. Ловушка для идеалиста

Миннхал встречал гостей удушливым багрово-серым саваном. Через стекла замаскированного «Прыгуна», бесшумно скользящего в верхних слоях атмосферы, планета выглядела как гигантский, непрерывно дымящийся террикон. Здесь не было океанов — лишь безжизненные технологические резервуары с отработанной химией, маслянисто поблескивавшие под лучами тусклого местного солнца. Когда корабль опустился ниже облаков, команду прижала к креслам привычная монументальность имперской индустрии. Города Миннхала не росли вверх, как сияющие шпили Корусанта — они расползались вширь бесконечными ярусами тяжелых литейных заводов, грохочущих верфей и километровых бараков для рабочих. Непрерывный, низкочастотный гул миллионов тяжелых поршней и турбин вибрировал даже сквозь обшивку «Прыгуна». Воздух планеты был настолько перенасыщен оксидом железа и пылью, что местное небо казалось перманентно ржавым. — Добро пожаловать в ад, господа, — негромко произнес лейтенант Чэнь Юй, аккуратно уводя корабль в слепую зону между двумя колоссальными охладительными башнями перерабатывающего комбината. — Навигационные системы фиксируют запредельный уровень ионизации в атмосфере. Идеальное место, чтобы спрятать корабль, но худшее, чтобы провести здесь отпуск. — Этот мир построен на поте, крови и дешевой смазке, — заметил Рид, проверяя крепления полевого снаряжения. — Империи нужны миллионы тонн обшивки для её Звёздных Разрушителей, и Миннхал выдает их круглые сутки без перерывов на обед. Рабам Палпатина некогда болеть. В секторе 4-Б, глубоко внизу, под сенью ржавых эстакад монорельса, располагалась вывеска «Лаборатория ксенобиологии и прикладной фармацевтики». На деле это был переоборудованный складской ангар, зажатый между ремонтным доком дроидов и круглосуточной дешевой столовой для шахтеров. Двое суток ЗВЗ-2 вела непрерывное пассивное наблюдение через скрытые микро-дроны. Картина вырисовывалась безрадостная. Элиас Верн был на грани. Снаружи лаборатории постоянно отирались хмурые типы — коллекторы местной гильдии заимодавцев, которые пару раз демонстративно пинали ногами тяжелую гермодверь, требуя возврата кредитов за оборудование. Сам доктор почти не спал. Картинка с дрона показывала, как Верн мечется по захламленной лаборатории среди шипящих дистилляторов и мигающих старых мониторов. Он то в отчаянии хватался за голову, глядя на счета, то с неистовой яростью фанатика продолжал вводить тестовые сыворотки в чашки Петри с культурами тканей. — Парень работает на чистом упрямстве, — комментировала Мира Кляйн, наблюдая за действиями Верна с экрана терминала. — Обратите внимание на его реактивы: он использует дешевые технические суррогаты вместо чистых медицинских субстратов. Его оборудование должно было сгореть еще полгода назад. Но его формулы... Боже, этот мальчик действительно нашел способ стабилизировать регенерацию клеток без использования дорогостоящей бакты. Если бы у него были наши технологии, он бы совершил революцию. — Революция отменяется, к нему приехали могильщики, — прервал её Воронцов, указав на новый зафиксированный контакт. К ангару подкатил роскошный, лоснящийся на фоне местных трущоб спидер. Из него вышел представитель военно-промышленной корпорации «Миннхал-Тек» в сопровождении двух вооруженных наемников. Они привезли тот самый кабальный контракт. Дрон зафиксировал тяжелый разговор: Верну открыто угрожали тюрьмой за долги, если через двадцать четыре часа он не подпишет отказ от своих патентов и не перейдет на производство военных стимуляторов. Когда гости ушли, доктор просто бессильно опустился на пол посреди своей угасающей лаборатории. — Время пошло, — Рид выключил монитор и повернулся к команде. — Завтра у него дедлайн. Значит, мы заходим сегодня вечером. София, как наш гардероб? София Дюран хищно улыбнулась, открывая тяжелый металлический контейнер, доставленный по каналам Кассиана Ворра. Внутри на вешалках висела безупречная, с иголочки пошитая форма, которая разительно отличалась от стандартных серых кителей имперских офицеров. Это были полувоенные, элегантные костюмы из дорогой полуночно-синей корусантской ткани с серебряным шитьем на воротниках и глухими глухими пуговицами. Никаких опознавательных знаков, никаких шевронов министерств. Только строгий, пугающий минимализм элиты, которая стоит над министерствами. — Здесь все боятся тех, у кого на форме слишком много квадратиков, — София аккуратно расправила воротник кителя Рида. — Но еще больше они боятся тех, у кого знаков отличия вообще нет, но ткань их костюма стоит как три годовых бюджета этой планеты. Это маркер Корусанта. Высший свет. — Из документов у нас только этот инфочип, — Чэнь Юй передал майору тонкую пластину из черного легированного пластика с тисненой аббревиатурой «ALM». — Внутри — фальшивый цифровой сертификат высшего уровня допуска, зашифрованный по старым имперским протоколам дворцовой стражи. Если местный патруль попробует его просканировать, их терминал просто выдаст ошибку «Доступ заблокирован Управлением Делами Дворца». Это заставит их побледнеть и откланяться. Воронцов, застегивая тугой воротник синего кителя и поправляя идеальную осанку, посмотрел в зеркало: — Ну что, господа «особые порученцы», — нам нужно сыграть так, чтобы парень поверил, что за нами стоит чуть ли не лично Палпатин, но при этом не сболтнуть лишнего. Помните: высокомерие, холодный прагматизм и лёгкий намёк на то, что отказ означает быструю утилизацию. — Не перегибай, капитан, — Рид закрепил на поясе замаскированный под дорогой гражданский бластер затовский пистолет. — Мы не палачи. Мы — спасители, которые снизошли до него с самой вершины Галактики. Включаем лоск. Пора вытаскивать нашего доктора из этой выгребной ямы. Гермодверь лаборатории со скрежетом поползла в сторону, заставив Элиаса Верна вздрогнуть. Он ожидал увидеть громил из «Миннхал-Тек» или очередных коллекторов, но то, что он увидел, заставило его застыть на месте. В тусклое, пропахшее химикатами помещение вошли трое. Впереди шел подтянутый мужчина средних лет, за ним — офицер с безупречной военной выправкой и элегантная женщина с холодным взглядом дипломата. На них не было кричащих доспехов или стандартных серых шинелей местной администрации. Их полуночно-синие кители из редкой корусантской ткани, лишенные каких-либо знаков отличия, буквально кричали о запредельном статусе. От них веяло стерильной чистотой Императорского дворца — чуждой и пугающей для этой ржавой планеты. — Доктор Элиас Верн? — голос майора Рида прозвучал мягко, но в нем чувствовалась стальная уверенность человека, привыкшего отдавать приказы. — Да... Я. Кто вы? Из налогового ведомства? — Верн судорожно сжал в руке медицинский планшет, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Налоговое ведомство занимается копейками, доктор. Мы здесь по более важным делам, — Рид сделал знак Воронцову. Русский капитан молча звякнул тяжелым кейсом, опустив его прямо на заваленный бумагами лабораторный стол, и щелкнул замками. Крышка откинулась, и тусклый свет отразился от ровных рядов тяжелых кредитных чипов с тиснением Банка Корусанта. — Здесь пятьдесят тысяч имперских датариев, — спокойно произнесла София Дюран, сделав шаг вперед. — Этого достаточно, чтобы полностью закрыть ваши долги перед местными заимодавцами и аннулировать любые претензии «Миннхал-Тек». Считайте это первоначальным взносом за ваше время. Нам нужно поговорить. Верн ошеломленно перевел взгляд с сияющих чипов на гостей. Его палец дрогнул. — Пятьдесят тысяч?.. Кто... на кого вы работаете? На Моффа сектора? — Мофф этого сектора даже не имеет допуска в те залы, откуда мы прибыли, доктор Верн, — Рид едва заметно, понимающе улыбнулся и выложил на стол черный инфочип с лаконичной гравировкой «ALM». — Мы представляем интересы ведомства, обеспечивающего внутренние нужды Императорского дворца на Корусанте. Верн почувствовал, как внутри всё похолодело. Дворец. В голове пронеслась безумная мысль, но он тут же заставил себя успокоиться. Он был ученым, а не глупым идеалистом из трущоб. — Из Дворца? Ксенобиолог с Миннхала? Вы издеваетесь? Сам Император... — Мы не упоминали Его Величество, доктор, — жестко и холодно перебил его Воронцов, сделав шаг вперед. Эффект был достигнут — Верн рефлекторно сглотнул. — И вам не советуем произносить это имя вслух без надобности. Наша компания выполняет особые, закрытые заказы для высшего эшелона власти. Нас интересуют ваши исследования в области клеточной регенерации. Верн горько хмыкнул, обведя руками свою нищую обитель: — Мои исследования? Имперские регуляторы назвали их «мусором». Мне прямым текстом заявили, что Империи не нужна фундаментальная медицина для не-человеческих рас и бедняков на окраинах. Им нужны дешевые стимуляторы, чтобы рабочие дохли на заводах, но выдавали норму! Вы опоздали, у меня нет оборудования, нет чистых реактивов, мои формулы нестабильны... — Ваша формула великолепна, доктор. Ей просто не хватало правильного технологического фундамента, — мягко прервала его Мира Кляйн, которая до этого момента держалась в тени под видом одного из специалистов «ALM». Она подошла к столу и аккуратно выставила на него компактный, причудливой формы прибор с мягкой голубоватой подсветкой — модифицированный медицинский сканер Тау'ри, замаскированный под дорогое высокотехнологичное оборудование. Рядом она поставила небольшую ампулу с прозрачной жидкостью. — Что это? — Верн нахмурился, его профессиональный интерес на секунду перевесил страх. — Это то, как должны выглядеть ваши исследования, если убрать из них имперскую бюрократию, — Мира активировала сканер. Над столом развернулась идеальная, четкая трехмерная голограмма структуры ДНК одной из местных рас Миннхала, страдающей от тяжелого лучевого некроза тканей. Верн ахнул — его собственные сканеры выдавали лишь плоскую, зернистую картинку с задержкой в три минуты. Здесь же телеметрия обновлялась в реальном времени, показывая движение каждой молекулы. Мира добавила каплю раствора из ампулы в тестовую чашку Петри Верна, где чахли поврежденные клетки, и направила туда луч сканера. — Смотрите. Элиас прильнул к экрану своего электронного микроскопа и замер. Он не верил собственным глазам. Клетки, которые по всем законам ксенобиологии должны были погибнуть через несколько часов, под воздействием неизвестного катализатора начали стремительно перестраиваться. Некроз отступал. Структура ткани восстанавливалась с идеальной, фантастической скоростью, не вызывая мутаций или опухолей. — Это... это невозможно, — прошептал Верн, его лицо побледнело, а на лбу выступил пот. — Какая чистота субстрата... Какая точность стабилизации поля! Как вы этого добились? Кто создал этот медицинский сканер? Таких технологий нет даже в Центральных Мирах! Рид подошел ближе и положил руку на плечо ошеломленного ученого. В его голосе больше не было холода — только глубокое, искреннее понимание. — Этот прибор создали люди, которые верят в науку так же, как и вы, Элиас. Люди, которые не считают, что спасение жизней — это «нецелевое расходование бюджета». Верн поднял на него глаза, полные дикой смеси шока, надежды и недоверия: — Но вы ведь из Дворца... Вы служите системе, которая уничтожает таких, как я. — Система огромна, доктор, — вступила в игру София Дюран, её голос звучал искушающе и мягко. — И внутри этой системы есть силы, которые прекрасно понимают: Галактике нужны не только пушки и Звёздные Разрушители. Высшей элите Корусанта тоже нужно здоровье. Им нужна регенерация. Но чтобы дать её им, нам нужны такие умы, как ваш. Чистые, не сломленные жаждой наживы. Рид обвел рукой ангар: — Посмотрите на это место, Элиас. Завтра вы подпишете контракт с «Миннхал-Тек». Вы станете рабом корпорации. Будете до конца жизни штамповать копеечную химию, чтобы выжимать последние силы из несчастных шахтеров. Ваша мечта, ваша наука, ваша регенерация — всё это будет похоронено в этих ржавых стенах. Вы этого хотите? Верн сжал кулаки. В его глазах блеснула глухая, копившаяся годами ярость к имперским чиновникам. — Нет. Не хочу. — Тогда у нас есть другое предложение, — Рид заглянул ему прямо в душу. — Компания «ALM» предлагает вам контракт. Мы полностью забираем вас отсюда. Мы предоставим вам лучшую, самую передовую лабораторию в Галактике, о которой вы даже мечтать не могли. Чистейшие реактивы, безлимитное финансирование и никакой бюрократии. Вы наконец-то сможете заниматься настоящей наукой. Вы будете лечить, исследовать и создавать то, что считали невозможным. Мы дадим вашей мечте крылья. Элиас Верн тяжело дышал, глядя на трехмерную голограмму стабилизированной клетки, которая продолжала жить вопреки всему. Это было всё, ради чего он дышал. Всё, ради чего он терпел нищету и побои коллекторов. Они предлагали ему не просто спасение от долгов — они возвращали ему его жизнь и его предназначение. — Что от меня потребуется? — тихо, но твердо спросил он. — Собрать свои личные записи и пойти с нами прямо сейчас, — ответил Рид, протягивая руку. — Миннхал останется в прошлом. Вы согласны, доктор? Верн посмотрел на протянутую руку майора, но вместо того, чтобы пожать её, вдруг сделал шаг назад. На его изможденном лице отразилась глубокая внутренняя борьба. Разогнавшийся от увиденного чуда научный интерес уступил место холодной логике учёного. — Подождите, — Верн покачал головой, его взгляд стал колючим и подозрительным. — Всё это... слишком хорошо, чтобы быть правдой. Кто вы такие на самом деле? Рид спокойно опустил руку, не меняясь в лице. Воронцов незаметно переступил с ноги на ногу, готовый к любому повороту. — Если это секретный проект Империи высшего уровня, — Верн обвёл рукой свою нищую, пропахшую ржавчиной лабораторию, — то почему его разработку доверили мне? Ксенобиологу-неудачнику с окраины Внешнего Кольца, у которого из активов только долги? На Корусанте тысячи лояльных ученых, лучшие институты, безлимитные гранты Ядра. Почему я? — И самый главный вопрос, — доктор ткнул пальцем в сторону светящегося сканера Тау'ри. — Если эти фантастические технологии стабилизации клеток и сканирования уже существуют, почему ими не пользуются в Центральных мирах? Почему богатейшие сенаторы и моффы до сих пор закупают стандартную бакту килотоннами, пока у вас под сукном лежат такие медицинские патенты? Это нелогично. Рид посмотрел на Верна с глубоким, искренним уважением. Парень действительно был чертовски умен. Майор слегка наклонил голову и ответил — без тени фальши, мягким, но весомым голосом. Это была чистая правда, но сформулированная так, что в контексте имперской реальности она звучала как абсолютное откровение: — Потому что иногда самые прорывные идеи появляются на далеких окраинах, Элиас, а не в сытых столицах. В Центральных мирах наука задыхается в золотой клетке. Там все слишком заняты распределением бюджетов и политическими интригами, чтобы замечать реальные самородки. Рид сделал шаг ближе, его голос упал до доверительного полушепота: — И потому, доктор, что некоторые исследования гораздо удобнее, безопаснее и эффективнее вести в полной тишине, подальше от глаз официальной бюрократии. Корусант — это улей, где у каждой стены есть уши и где министерства шпионят друг за другом. Если бы этот сканер попал в руки Имперского Медицинского Корпуса, его бы мгновенно засекретили, похоронили под ворохом отчетов или отправили на военные стимуляторы, которые вы так ненавидите. Не все стратегические решения в Галактике принимаются публично. Нашим покровителям нужен чистый результат. Им нужны вы. Слова Рида попали точно в цель. Для Верна, который сам годами страдал от тупости местных чиновников, эта «полуправда» прозвучала как идеальное объяснение подковерных игр корусантской элиты. Логика сошлась. Тайное ведомство Дворца ищет таланты на окраинах, чтобы обойти собственную неповоротливую систему. Элиас Верн еще раз взглянул на трехмерную голограмму регенерирующей клетки, которая продолжала жить на экране вопреки всем законам Миннхала. Это было всё, ради чего он дышал. Он тяжело выдохнул, чувствуя, как отступает последнее сомнение, и решительно пожал руку майору: — Хорошо. Вы правы. Наша бюрократия способна уничтожить любое открытие. Забирайте меня отсюда. Мне нужно ровно пять минут, чтобы стереть данные с местного терминала и забрать дата-пад с формулами.