Часть 6

Сердце под шлемом Глава 6. Свет и чип От лица Джии Моран --- Первое, что я вижу, открывая глаза — его лицо. Джейк сидит на краю моей кровати, согнувшись в три погибели, и смотрит на меня так, будто я — единственная вещь в мире, которую стоит видеть. Под глазами круги, волосы стоят дыбом, на щеке отпечаток подушки — он, кажется, тоже не спал. — Который час? — хриплю я. — Пять утра. Ты спала шесть часов. Это больше, чем обычно. — Я вымоталась, — я сажусь, и голова идёт кругом. Частота внутри меня снова пульсирует — не сильно, но настойчиво, как напоминание. — Ты не спал? — Боялся, что ты засветишься во сне и прожжёшь дыру в матрасе. — Я не прожгу. — А вдруг? — он улыбается, но улыбка выходит усталой. — Сегодня будем тренироваться. Ной и Орион уже приготовили оборудование. — Рановато. — Война не спит. — Он встаёт, потягивается, и я слышу, как хрустят его суставы. — Завтрак через полчаса. Омлет с маслом, как ты любишь. И никакого маргарина. — Ты — сокровище, Холлинг. — Я знаю. Он уходит, а я сижу на кровати, обхватив колени руками, и думаю о том, как сильно изменилась моя жизнь за последние дни. Ещё неделю назад я была просто рейнджером. Строгим, дисциплинированным, контролирующим всё и вся. Я знала свою роль: защищать город, командовать в бою, держать эмоции в узде. Я считала, что слабость — это проигрыш, а чувства — помеха. Теперь я знаю, что чувства — это сила. И что слабость — это не когда ты плачешь, а когда ты боишься плакать. Джейк научил меня этому. Сам того не зная. Мы вместе будем учиться контролировать то, что внутри нас. Его чип. Мой кристалл. Нашу связь, которая, кажется, становится крепче с каждым днём. --- Тренировочный зал переоборудован. Ной установил какие-то датчики по периметру — они мигают зелёным и издают тихий гул. В центре — два кресла, похожих на те, что в стоматологии, только с кучей проводов. Орион колдует над ноутбуком, подключённым к огромному экрану, на котором пульсирует волновая диаграмма. — Мы назовём это «Проект Синхронизация», — объявляет Ной, когда мы входим. — Будем отслеживать ваши биоритмы, частоту кристалла и активность чипа в реальном времени. — Звучит как пытка, — замечает Джейк. — Наука часто похожа на пытку, — серьёзно отвечает Орион. — Но результаты стоят того. Эмма и Трой стоят в стороне — они пришли поддержать. Хотя Трой пытается делать вид, что просто проверяет оборудование, я вижу, как он нервничает. Мы — его команда. Если с нами что-то случится, он никогда себе этого не простит. — Садитесь, — Ной указывает на кресла. — Джия, ты первая. Джейк, пока понаблюдаешь. Я сажусь в кресло. Оно холодное, неудобное, и я чувствую себя подопытным кроликом. Ной прикрепляет датчики к моим вискам, запястьям, груди. — Расслабься, — говорит он. — Постарайся вызвать тот свет, который был в порту. — Я не знаю, как я его вызвала. — Попробуй вспомнить свои ощущения. Что ты чувствовала перед тем, как засветилась? Я закрываю глаза. Порт. Дым. Крики. «Голод» вокруг. Джейк рядом. И голос бабушки: «Прими его. Перестань бороться». — Я перестала сопротивляться, — говорю я. — Просто... позволила кристаллу взять верх. — Сделай это снова. Только медленно. Контролируемо. Я делаю глубокий вдох. Внутри меня, где-то под рёбрами, пульсирует знакомая частота. Не 56, не 72 — она разная каждый миг. Сейчас — около 60. Я мысленно обращаюсь к ней, как к живому существу. «Я не боюсь тебя. Ты — часть меня. Помоги мне». Частота растёт. 64. 68. 72. Мои руки начинают светиться — сначала слабо, как светлячки в банке, потом ярче. Зелёный свет разливается по пальцам, кистям, предплечьям. — Отлично! — восклицает Ной. — У тебя получается! — Я чувствую... тяжесть, — я открываю глаза. — Как будто внутри меня что-то растёт. — Это кристалл расширяется, — объясняет Орион. — Он занимает место в твоей энергетической системе. Не бойся. Я не боюсь. Но тяжесть усиливается, и я понимаю, что если не остановлюсь, то откроется портал. Тот самый, маленький, размером с кулак. — Хватит, — говорит Джейк, подходя ближе. — Джия, остановись. Я пытаюсь погасить свет, но он не слушается. Частота растёт — 80, 85, 90. — У меня не получается! — Дыши, — Джейк берёт меня за руку. — Как на крыше. Помнишь? Я здесь. Я не отпущу. Я смотрю на него. В его глазах — спокойствие. Такого спокойствия я не видела даже у Троя. Он не боится. Он знает, что мы справимся. Частота останавливается на 92. Свет мерцает, но не гаснет. Я чувствую, как моя ладонь в его руке пульсирует в унисон с его затылком — чип отзывается на кристалл. — Они синхронизируются, — тихо говорит Ной, глядя на экран. — Волны совпадают. Почти идеально. — Это хорошо или плохо? — спрашивает Эмма. — Не знаю. Но это необычно. Джейк сжимает мою руку сильнее. — Джия, посмотри на меня. Только на меня. Я смотрю. В его глазах — весь мир. И в этом мире нет места страху. Частота падает. 85. 78. 64. Свет гаснет. Я выдыхаю, как после долгого бега. — Получилось, — шепчет Ной. — Ты сделала это. — Не я, — я смотрю на Джейка. — Мы. Он улыбается — той улыбкой, от которой у меня тает сердце. — Значит, я твой контроллер, — шутит он. — Как пульт от телевизора. — Ты — пульт? Скорее, кнопка «выключить». — Работает же. — Идиот. — Любимый идиот. Трой кашлянул, напоминая о своём присутствии. Эмма отвернулась, пряча улыбку. Ной делал вид, что углублён в показания датчиков. Только Орион смотрел на нас с неподдельным интересом. — Ваша эмоциональная связь усиливает биоритмическую синхронизацию, — констатировал он. — Это может быть ключом к контролю над кристаллом. И над чипом. — То есть, чтобы я не взорвался, мне нужно постоянно быть рядом с Джией? — Джейк поднимает бровь. — Теоретически — да. Практически — чем ближе, тем стабильнее. — Я не против, — он смотрит на меня. — Я тоже, — отвечаю я. Это звучит как признание. И, наверное, так оно и есть. --- Следующие два дня мы проводим в тренировках. Я учусь вызывать свет и гасить его по команде. Джейк учится чувствовать чип — его пульсацию, его отклики, его границы. Ной записывает каждый наш вдох, каждый всплеск частоты, каждую синхронизацию. Орион строит теории и тут же их опровергает, когда данные не совпадают. Эмма и Трой чередуются с нами в спаррингах — проверяют, как наши новые способности работают в бою. — Джия, не используй кристалл в полную силу! — кричит Трой, когда я случайно открываю портал размером с баскетбольный мяч прямо перед его носом. — Ты чуть не отправила меня в другое измерение! — Извини, — я быстро гашу свет. — Потеряла контроль. — Теряй контроль на врагах, а не на товарищах. — Постараюсь. Джейк в это время работает с Орионом. Он учится направлять энергию чипа в меч — и когда у него получается, клинок загорается белым светом, ярче, чем у любого из нас. — Это не от морфера, — говорит Ной, сверяясь с датчиками. — Это чисто от чипа. Твоё тело само генерирует энергию. — Значит, я батарейка? — Ты — источник. — Орион смотрит на него с уважением. — В моей галактике таких называли «Пробуждённые». Люди, чьи тела научились производить энергию из эмоций. — И я — один из них? — Да. И Джия — тоже. Только её источник — наследственный кристалл. А твой — искусственный чип. Но результат один: вы можете открывать дверь. — Мы не будем открывать дверь, — напоминаю я. — Мы будем её контролировать. — Да, — кивает Орион. — Но для этого вам нужно стать единым целым. Не просто парой. Не просто командой. А двумя половинками одного механизма. Мы с Джейком переглядываемся. — Единым целым? — переспрашивает он. — Ваши ритмы должны совпадать идеально. До сотых долей герца. Тогда вы сможете открывать и закрывать портал по желанию, не рискуя потерять контроль. — И как нам этого добиться? — Тренировки. Медитации. И... — Орион замолкает, подбирая слова. — Искренность. Без неё синхронизация невозможна. — Мы уже сказали друг другу всё, — говорю я. — Честно. — Всё? — Орион смотрит на меня с лёгким скепсисом. — Вы рассказали друг другу о своих самых тёмных страхах? О самых стыдных воспоминаниях? О том, что происходит в вашей душе, когда вы остаётесь одни? Я молчу. Потому что нет. Я не рассказала ему о том, как в детстве боялась, что мама умрёт, как папа, и я останусь одна. Как я плакала в подушку по ночам, убеждая себя, что слёзы — это слабость, а слабость — это смерть. Как я презирала себя за то, что не могу быть идеальной. Всегда. Во всём. — Мы работаем над этим, — наконец говорю я. — Работайте быстрее, — советует Орион. — Время на исходе. — Откуда ты знаешь? — Я чувствую. — Он касается своего виска. — «Голод» приближается. Не физически. Ментально. Их частота растёт с каждым часом. Они настраиваются на ваш резонанс. Скоро они смогут проникнуть в базу. — Скоро — это когда? — спрашивает Джейк. — Через три дня. Максимум — через пять. Три дня. Семьдесят два часа. Чтобы научиться контролировать силу, которой мы не понимаем. Чтобы стать единым целым с человеком, которого мы знаем всего пару лет, но любим, кажется, всю жизнь. — Справимся, — говорю я. — Да, — Джейк сжимает мою руку. — Справимся. --- Ночью я не сплю. Сижу на подоконнике в своей комнате, смотрю на звёзды и думаю. О маме, которая не знает, что её дочь — носитель древнего кристалла. О папе, который работает в офисе и понятия не имеет, что я каждый день рискую жизнью. О бабушке Элеоноре, которая, возможно, знала всё и молчала, чтобы защитить меня. Стук в дверь вырывает меня из размышлений. — Можно? — голос Джейка. — Входи. Он заходит в пижаме — на этот раз без единорогов, просто в серых штанах и майке. В руках — две кружки с чаем. Мятный. Он помнит. — Не спится? — спрашивает, садясь рядом на подоконник. — А тебе? — Мысли. — Он протягивает мне кружку. — Орион сказал, что нам нужно быть искренними. До конца. Без остатка. — Я знаю. — Я начну. — Он делает глоток, ставит кружку на подоконник и смотрит на меня. — Самое стыдное моё воспоминание. Когда мне было десять, я украл деньги у тёти. Не потому что нуждался. А потому что хотел купить подарок себе на день рождения. Она забыла про него. Все забыли. И я решил, что если никто не помнит, я сам себе куплю торт. Но тётя узнала. И сказала: «Ты такой же бракованный, как и твой чип». Я тогда впервые в жизни ударил человека. Не сильно, просто толкнул. Но она упала и разбила чашку. А потом долго смотрела на меня с таким отвращением, будто я — насекомое. — Джейк... — Я не хочу жалости, — он поднимает руку. — Я хочу, чтобы ты знала. Я не идеальный. Я воровал, дрался, врал. Я ненавидел себя за то, что не могу быть нормальным ребёнком. За то, что слишком громко смеюсь, слишком много шучу, слишком ярко реагирую на всё. Учителя говорили, что я гиперактивный. Доктора — что у меня ПТСР. А я знал — я просто сломанный. И пытался это скрыть. Я ставлю свою кружку и беру его за руку. — Моё самое стыдное воспоминание, — говорю я. — Мне было двенадцать. Мы с мамой поссорились из-за того, что я хотела пойти в военную академию, а она — чтобы я училась на врача. Я наговорила ей гадостей. Сказала, что она не понимает меня, что она живёт в своём маленьком мире и не видит, какая я на самом деле. А потом она заплакала. Впервые в жизни. И ушла в свою комнату. А я не пошла за ней. Не извинилась. Сказала себе: «Она переживёт. Я должна быть сильной». — Ты была ребёнком. — Я была жестокой. Я сделала больно человеку, который меня любил. И с тех пор каждый раз, когда я злюсь на кого-то, я вспоминаю мамины слёзы и стараюсь держать язык за зубами. Поэтому я такая строгая. Поэтому я не кричу, не ругаюсь, не позволяю эмоциям вырываться наружу. Потому что боюсь сделать больно снова. — Джия... — Теперь ты знаешь, — я смотрю на него. — Я не ледяная королева. Я просто трусиха, которая боится своей же жестокости. — Ты не жестокая, — он качает головой. — Ты — самая добрая из всех, кого я знаю. Просто ты прячешь доброту под бронёй, как рыцарь. А я прячу свою боль под шутками. Мы оба маскируемся. — Что ж, — я улыбаюсь. — По крайней мере, у нас это хорошо получается. — Лучше всех. Мы сидим на подоконнике, держась за руки, и я чувствую, как частота внутри меня успокаивается. 56 ударов. Ровно, спокойно. — Смотри, — я поднимаю свободную руку. Ладонь начинает слабо светиться — не ярко, не угрожающе, а мягко, как лунный свет. — Я могу контролировать. — Ты можешь всё, — он касается моего запястья, и свет становится чуть ярче, откликаясь на его прикосновение. — Мы можем всё. — Только вместе, — поправляю я. — Только вместе, — соглашается он. Мы сидим так до рассвета. Смотрим, как ночь уступает место утру, как звёзды гаснут одна за другой, как город зажигается новым днём. И я понимаю, что этот момент — один из самых важных в моей жизни. Не потому что мы тренируемся или готовимся к бою. А потому что я просто счастлива. Рядом с ним. --- На третий день тренировок происходит нечто неожиданное. Мы с Джейком стоим в центре зала, держась за руки, и пытаемся синхронизировать частоты. У меня — 64, у него — 66. Почти, но не идеально. — Сконцентрируйтесь на дыхании, — советует Орион. — Вдох — выдох. Ровно. Я дышу. Джейк дышит. Частоты сближаются — 65 и 65. — Ещё немного! Но в этот момент датчики начинают пищать. Ной смотрит на экран и бледнеет. — Они здесь. — Кто? — спрашивает Трой. — «Голод». Они не снаружи. Они внутри. В системе. Кто-то открыл им доступ изнутри. Мы замираем. — Как? — Эмма хватается за бластер. — Не знаю. Но они уже в главном компьютере. Отключают системы безопасности. Я смотрю на Джейка. Его лицо становится серьёзным — не шутливым, не усталым, а боевым. — Где они? — спрашиваю я. — Везде, — Ной стучит по клавиатуре. — Их сигнал идёт из серверной. Там... там кто-то есть. — Идём, — командует Трой. — Все в серверную. Джия, Джейк — за мной. Эмма, Ной, Орион — прикрываете. Мы бежим по коридорам. База погружена в полумрак — аварийное освеждение мигает, двери не открываются, лифты не работают. «Голод» заблокировал всё. — Они не могли проникнуть физически, — говорит Ной на бегу. — Наши системы защиты от проникновения извне — лучшие в мире. — Значит, кто-то впустил их, — отвечает Трой. — Изнутри. — Кто? — Узнаем. Серверная находится в самом сердце базы, за тремя герметичными дверями. Две из них открыты — системы безопасности отключены. Третья — приоткрыта. — Приготовиться, — шепчет Трой. Мы врываемся внутрь. В центре серверной, среди мигающих огней и гудящих стоек, стоит... человек. Не «Голод». Человек в обычной одежде — джинсы, свитер, кроссовки. Он повёрнут к нам спиной, но я узнаю его. — Гош? — выдыхает Джейк. Гош, наш молчаливый механик, который чинит наше оборудование, который приносит пончики без повода, который знает всё о двигателях и ничего о себе — он медленно поворачивается. Его глаза пусты. Белые, как у того солдата на фотографии Шоу. — Он поглощён, — говорит Орион. — «Голод» вселился в него. — Когда? Как? — Голос Троя звучит глухо. — Несколько дней назад. Возможно, когда мы чинили корабли. Гош часто работал один. Они воспользовались моментом. — Гош, — Джейк делает шаг вперёд. — Ты меня слышишь? Ты внутри? Пустые глаза моргают. — Он здесь, — голос Гоша, но не его интонации. Слишком ровный, слишком холодный. — Но он не может говорить. Мы заблокировали его сознание. — Отпустите его, — требую я. — Отпустите нас, — отвечает «Голод» устами Гоша. — Откройте дверь. Мы уйдём. Оставим вашу планету. Заберём только то, что принадлежит нам. — Вам ничего не принадлежит, — рычит Трой. — Ошибаетесь. — Руки Гоша поднимаются, и фиолетовый свет окутывает его пальцы. — Вы носите наши кристаллы. Джия Моран носит кристалл в крови. Джейк Холлинг носит чип — нашу технологию, украденную людьми. Всё это — наше. Мы просто забираем своё. — Вы не получите ни кристаллы, ни чип, ни наши тела, — я выступаю вперёд. — Убирайтесь. — Или что? — Гош скалится — неестественно, будто забыл, как это делается. — Убьёте своего друга? Вы не сможете. Он прав. Мы не можем атаковать Гоша — он не враг, он жертва. Если мы нанесём ему вред, он умрёт. Или его сознание исчезнет навсегда. — Нужно изгнать «Голод» без физического воздействия, — говорит Ной. — Ментально. Через резонанс. — Как? — спрашивает Эмма. — Джия, Джейк — вы можете открыть портал. Небольшой. Чтобы вытянуть сущность «Голода» из Гоша и отправить её обратно в их мир. — Мы не умеем контролировать портал, — возражаю я. — Научитесь. Быстро. — Ной смотрит на часы. — У нас пять минут, пока «Голод» не взломал системы жизнеобеспечения. Я смотрю на Джейка. — Справимся? — спрашиваю я. — Должны. — Он берёт меня за руку. — Как на тренировке. Только вместо манекена — Гош. — И вместо света — портал. — Да. Мы закрываем глаза. Я чувствую его ладонь, его тепло, его частоту. 66 ударов. Моя — 64. Мы дышим. Вдох. Выдох. Частоты сближаются. 65 и 65. — Ещё, — шепчет Ной. Я концентрируюсь. Не на страхе, не на гневе. На любви. На том, что Джейк — мой якорь. Что без него я не я. Что мы — одно целое. Частота выравнивается. 65,2. 65,2. — Идеально, — слышу я голос Ориона. — Открывайте портал. Я поднимаю свободную руку. Джейк делает то же самое. Наши ладони светятся — зелёным и белым, смешиваясь в золотистый свет. Портал открывается. Маленький, размером с кулак, прямо перед Гошем. — Забирайте своё, — говорю я. — И уходите. Фиолетовая сущность вытекает из Гоша, как дым из трубы — медленно, нехотя, с тихим шипением. Она втягивается в портал, и я чувствую, как её тяжесть давит на мои плечи. — Держись, — шепчет Джейк. Я держусь. Портал закрывается. Гош падает на пол — без сознания, но живой. Его глаза больше не пустые. Он просто спит. — Получилось, — выдыхает Ной. — Только благодаря вам, — я опускаю руку. Свет гаснет, и я чувствую дикую усталость — как после марафона. Джейк обнимает меня, поддерживая, чтобы я не упала. — Мы сделали это, — говорит он в мои волосы. — Вместе. — Вместе, — эхом отзываюсь я. Трой поднимает Гоша, передаёт Эмме и Ною — отнести в лазарет. Орион проверяет системы — они восстанавливаются. — «Голод» использовал Гоша как троянского коня, — заключает Ной позже, когда мы собираемся в командном отсеке. — Они не проникли через защиту. Они были уже внутри. В Гоше. И ждали момента. — Сколько ещё таких «троянских коней» среди нас? — спрашивает Трой. — Не знаю. Но мы должны проверить всех. Каждого сотрудника базы. Каждого, кто контактировал с нами за последние дни. — Начнём завтра, — решает Трой. — Сейчас все отдыхают. Особенно вы двое. — Он смотрит на нас с Джейком. — Вы спасли Гоша. И базу. Спасибо. — Не за что, — отвечаю я. — Это наша работа, — добавляет Джейк. Но когда мы остаёмся одни в коридоре, я поворачиваюсь к нему. — Это была не работа, — говорю я. — Это было... нечто большее. — Да, — он кивает. — Это была наша связь. Та самая, о которой говорил Орион. — Она спасла Гоша. — И спасёт нас, когда придёт время. Я смотрю на него. На его усталое, но счастливое лицо. На свет в глазах, который не гаснет, даже когда мир рушится. — Я люблю тебя, Джейк, — говорю я. — Не за то, какой ты в бою. Не за чип. Не за шутки. А за то, что ты есть. Настоящий. Тот, кто сидит со мной на крыше и пьёт сок в два часа ночи. — А я люблю тебя, Джия, — он прижимает меня к себе. — За твою строгость, за твою доброту, которую ты прячешь. За то, что ты видишь меня настоящего и не отворачиваешься. — Никогда не отвернусь. — Знаю. Мы стоим в коридоре, обнявшись, и я чувствую, как частота внутри меня замирает. Не исчезает — просто затихает, как ребёнок, который наконец-то уснул. «Спи, — мысленно говорю я кристаллу. — Отдыхай. Завтра будет новый день. И новая битва. Но сегодня — сегодня мы победили». --- На следующее утро Гош приходит в себя. Он не помнит ничего из того, что делал под контролем «Голода». Последнее, что он помнит — чинил генератор в серверной, а потом провал. — Простите, — бормочет он, когда мы приходим его проведать. — Я не знал. Я не хотел... — Ты не виноват, — Трой хлопает его по плечу. — «Голод» использовал тебя. Главное, что ты жив. — А город? База? — Всё в порядке. Благодаря Джии и Джейку. Гош смотрит на нас с благодарностью. — Спасибо, — говорит он. — Я ваш должник. — Ты наш друг, — поправляет Джейк. — А друзья не должны. Они просто есть. Гош кивает, и я вижу, как на его глазах выступают слёзы. Он — молчаливый, замкнутый механик, которого никто никогда не видел плачущим — плачет. И не стесняется. — Всё будет хорошо, — говорю я. — Мы справимся. — Да, — он вытирает слёзы. — С вами — да. Мы выходим из лазарета, и Джейк берёт меня за руку. — Ты сегодня добрая, — замечает он. — Я всегда добрая. Просто скрываю. — Как и я, — он улыбается. — Может, хватит скрывать? — Может, хватит. Я останавливаюсь и смотрю на него. — Джейк, я хочу кое-что сказать. — Я весь внимание. — Я хочу, чтобы мы перестали быть просто командой. Или просто парой. Я хочу, чтобы мы стали... семьёй. Настоящей. Со всеми радостями и проблемами. С твоим чипом и моим кристаллом. С нашими страхами и надеждами. — Джия... — его голос дрожит. — Я не делаю предложение, — добавляю я быстро. — Я просто... говорю, чего хочу. А хочу я тебя. Рядом. Всегда. Не только в бою, не только на крыше. А в жизни. В обычной, скучной, человеческой жизни. Он молчит секунду, а потом притягивает меня к себе и целует. Не в лоб, не в щёку. В губы. По-настоящему. В первый раз. И мир перестаёт существовать. Нет базы, нет «Голода», нет кристаллов и чипов. Есть только он и я. Наши сердца, бьющиеся в унисон. Наши губы, которые наконец-то нашли друг друга. — Я тоже этого хочу, — говорит он, отстраняясь. — Больше всего на свете. — Тогда договорились, — я улыбаюсь. — С этого момента мы — семья. — Семья, — эхом отзывается он. Мы идём по коридору, держась за руки, и я чувствую, как внутри меня что-то меняется. Частота больше не пугает. Она — часть меня. Как Джейк. Как моя любовь к нему. В командном отсеке нас ждут остальные. Эмма смотрит на наши сцепленные руки и понимающе кивает. Трой отводит взгляд, но я вижу, как он улыбается краешком губ. Ной поправляет очки и бормочет что-то про «повышение эффективности межличностной коммуникации». Орион просто говорит: — Ваши частоты синхронизировались на 98%. Это рекорд. — Мы старались, — отвечает Джейк. — Вижу. Мы садимся за стол — все шестеро. И хотя впереди ещё много битв, много страха, много потерь — в этот момент я чувствую себя в безопасности. Потому что я не одна. Потому что у меня есть семья. Потому что у меня есть он. Конец шестой главы. --- В седьмой главе: Новый уровень угрозы — «Голод» атакует не рейнджеров, а гражданских, используя их эмоции как оружие. Джия и Джейк вынуждены действовать самостоятельно, без поддержки команды. Первое серьёзное испытание их связи в реальном бою.