Обещание

Палата встретила Джин Ву привычной белизной и запахом антисептика. После душа — горячего, долгого, смывшего пот, пыль и остатки утренней боли — воздух в помещении казался почти стерильным. Джин Ву вышел из крошечной ванной комнаты, вытирая волосы полотенцем. Влажные чёрные пряди падали на лоб, с которых всё ещё капала вода, оставляя тёмные пятна на вороте свежей футболки. Он успел переодеться в чистое: простые серые брюки и белую футболку с коротким рукавом — вещи, которые Джу Хи, видимо, принесла с собой (или попросила у медсестёр). Футболка сидела чуть свободнее, чем обычно, но после утренней тренировки и прибавки в силе он чувствовал, как ткань едва заметно натягивается на плечах — там, где ещё вчера была только острая кость. Он сел на край кровати, застеленной свежим бельём, и бросил полотенце на спинку стула. Джу Хи сидела напротив — на том самом стуле, который ещё утром пустовал, а теперь казался ей удивительно маленьким и неудобным. Она сложила руки на коленях, поверх аккуратной юбки цвета слоновой кости, и смотрела на него с выражением, в котором смешались облегчение, тревога и ещё что-то — мягкое, тёплое, что Джин Ву не решался назвать. — Как я рада, что с тобой всё хорошо, — начала Джу Хи, и её голос дрогнул на последнем слове. — Я думала, что ты… — Она замолчала, сжав кулаки так сильно, что костяшки побелели. На её лице мелькнула тень того ужаса, который она, наверное, пережила в больничном коридоре, когда его привезли из Двойного подземелья — в коме, с показателями жизненно важных функций почти на нуле. Джин Ву опустил взгляд. Внутри что-то болезненно сжалось. Тот день в подземелье всплыл перед глазами с пугающей ясностью: статуя Бога, улыбающаяся кровавой улыбкой, крики товарищей, бег по каменным коридорам, когда каждую секунду ждёшь, что стены сомнутся и раздавят тебя, как переспелый фрукт. И Джу Хи — она тогда держалась до последнего, лечила раненых, хотя сама едва стояла на ногах от истощения. А он… он бросился вперёд, как идиот, даже не подумав, что если он умрёт, то его мать останется в «вечном сне» без надежды на лечение, а Джин-А потеряет единственного брата. — Прости, — выдохнул он, поднимая глаза. В его взгляде была такая искренняя боль, что Джу Хи на секунду замерла. — Я тогда повёл себя глупо. По-настоящему глупо. Я совсем не думал о последствиях. — Ты хоть представляешь, как я волновалась? — Джу Хи подалась вперёд, и в её голосе прорвалось то, что она, видимо, сдерживала все эти дни. — А Джин-А? Я даже не знала, что ей сказать! Она прибежала в больницу, вся в слезах, спрашивала: «Что с моим братом? Он умрёт?» — Джу Хи на мгновение закрыла глаза, будто отгоняя воспоминание. — Она так испугалась, когда узнала, что ты в коме. Я… я не могла найти слов, чтобы её утешить. Только и твердила: «Он сильный, он справится». А сама в это верила с трудом. Джин Ву вздрогнул. Внутри всё перевернулось — он представил лицо сестры, её широко раскрытые глаза, полные слёз, и то, как она, наверное, сжимала край его больничной простыни, шепча: «Проснись, дурак». Он поступил как настоящий идиот. Даже не попрощался. Даже не сказал, куда идёт. Просто прыгнул в воронку подземелья, как самоубийца. — Прости, Джу Хи, — повторил он, сжимая край одеяла. — Обещаю, что в следующий раз не буду так рисковать. Я… я понял, что нельзя быть безрассудным. Не тогда, когда от меня зависят другие. Джу Хи смотрела на него несколько секунд, и в её глазах постепенно таял страх. Она вытерла пальцем одинокую слезинку, скатившуюся по щеке — предательскую, которую не смогла сдержать, — и слабо улыбнулась. — Хорошо, дурачок, — сказала она мягко, с той самой интонацией, которая была у неё всегда, когда она называла его так. — Но чтобы это был последний раз, ясно? Я серьёзно. Если ты ещё раз полезешь в такое пекло один… я… я тебя сама прибью, чтобы не мучилась! — Ясно, — Джин Ву кивнул, и в уголках его губ мелькнуло подобие улыбки. — Яснее некуда. Повисла пауза — тёплая, почти уютная. За окном собирался дождь, и первые капли начали стучать по подоконнику, оставляя на стекле мокрые дорожки. Свет в палате стал серее, но это нисколько не портило атмосферу. — Хорошо… и… — Джу Хи опустила глаза, и её щёки начали наливаться розовым цветом. Она теребила край своей кофты, собираясь с духом. — Ам… ещё… — Она подняла взгляд, встретилась с ним глазами и быстро отвернулась. — Ты ведь отдал мне это… в Двойном подземелье, помнишь? Когда был ранен. Джин Ву нахмурился на секунду, а потом память подкинула нужный кадр. Да, тогда, когда они сидели в углу разрушенной каменной залы, и он, истекая кровью, сжимал руку Джу Хи. Он почти не помнил, что говорил — от потери крови темнело в глазах, — но точно помнил, как пообещал ей что-то важное. — Да, помню, — сказал он, и в его голосе появилась твёрдость. — Не волнуйся, Джу Хи. Я тебя ещё приглашу на ужин. Как только встану на ноги и приведу себя в порядок. Щёки Джу Хи стали пунцовыми — оттенок спелого персика, который освещал всё её лицо. Она прижала ладони к щекам, будто пыталась согнать жар, но только сильнее покраснела. — Т-ты… ты не обязан… — пробормотала она, глядя в пол. — Я просто хотела убедиться, что ты помнишь, а не… — Помню, — перебил он мягко. — И я не из тех, кто забывает обещания. Джу Хи издала какой-то невнятный звук — то ли вздох, то ли писк — и уткнулась взглядом в свои колени. Её уши покраснели даже сильнее щёк. Джин Ву, чтобы разрядить обстановку, решил сменить тему. Хотя сердце отчего-то забилось быстрее. — Кстати, Джу Хи, — спросил он, стараясь говорить ровно, — а как там дядя Чи Юль? С ним всё в порядке? Джу Хи вздрогнула — резко, будто её ударили током. Румянец мгновенно схлынул с её лица, сменившись бледностью. — Да, — ответила она тихо, сжимая пальцы на коленях. — С ним всё в порядке… физически. Но он явно чувствует вину. За убитых. За тех, кто не вернулся. Джин Ву внутри сжался в тугой комок. Чи Юль был командиром их группы — суровый мужчина с коштановыми волосами который вёл их сквозь все подземелья последние два года. Он всегда говорил: «Никого не бросаем». А в Двойном подземелье он не смог спасти половину отряда. Не всех, конечно, но ответственность за каждого, кто погиб, он возложил на себя. Джин Ву представил его сейчас — сидящего в одиночестве в тёмной комнате, перебирающего в памяти каждый свой приказ, каждое решение, и находящего в них только ошибки. — Передай ему, — сказал Джин Ву, глядя прямо в глаза Джу Хи, — что это не его вина. Там никто бы не мог выжить. Кроме… ну, кроме меня, и то чудом. Джу Хи кивнула, но в её взгляде читалось сомнение — она знала, что Чи Юль всё равно будет корить себя. Но она хотя бы передаст его слова. Она посмотрела на часы — маленькие серебряные часики на тонком ремешке — и вздохнула. — Мне пора, — сказала она, вставая. — В больнице скоро обход, а я без записи. — Она поправила юбку и взяла со столика свою сумочку. — Выздоравливай поскорее, Джин Ву-сси. — Ага, — он тоже поднялся, чувствуя лёгкость в теле, которой не было с утра. — До свидания, Джу Хи. Она направилась к двери, но у самого порога остановилась, обернулась и посмотрела на него долгим взглядом — в котором было всё: и надежда, и благодарность, и что-то ещё, невысказанное, о чём он, возможно, догадался, но боялся признать даже себе. — Береги себя, — сказала она почти шёпотом и выскользнула в коридор. Дверь за ней закрылась с тихим щелчком. --- Тишина сгустилась, заполнив палату. Только дождь за окном набирал силу — капли били по стеклу всё чаще, превращая мир снаружи в размытое пятно серого и зелёного. Джин Ву остался один. Он постоял несколько секунд, глядя на закрытую дверь, потом медленно опустился обратно на кровать. В голове крутились слова Джу Хи: про Джин-А, про Чи Юля, про то обещание в подземелье. Он действительно не имел права рисковать своей жизнью так бездумно. Теперь он это понимал лучше, чем когда-либо. Но я изменюсь, — подумал он, сжимая кулак. — Я стану сильнее. Чтобы защищать, а не чтобы умирать. И тут из темноты угла раздался знакомый насмешливый голос: — Не ожидал, что у тебя хватит смелости пригласить девушку на ужин. Да ещё и так прямо. Джин Ву вздрогнул всем телом, резко повернул голову и уставился на стул, на котором минуту назад сидела Джу Хи. Теперь там сидел Орион. Он устроился с королевской небрежностью: откинулся на спинку, закинул ногу на ногу, сложил руки на груди. Его фиолетовая аура в полумраке палаты пульсировала мягким, зловещим светом, отбрасывая на стены танцующие тени. Лицо его — если это можно было назвать лицом — растянулось в самодовольной, почти кошачьей улыбке. Красные глаза светились во тьме, как угли. — Должен признать, яйца у тебя всё-таки есть, — добавил он, чуть наклонив голову. В его голосе звучало что-то вроде одобрения, хотя и с привычной долей сарказма. Джин Ву нахмурился, стараясь скрыть, как сильно его напугало внезапное появление. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле. — Ты хочешь сказать, что я совсем ни с кем не общаюсь? — огрызнулся он. — Я умею разговаривать с девушками, знаешь ли. — Ну, кто знает, — Орион пожал плечами, и его плащ (или то, что его заменяло) колыхнулся, как дым. — Но мне больше понравилось, когда она тебя отчитывала. — Он усмехнулся шире, обнажая не зубы, а просто чёрную пустоту. — Что Джин-А, что Джу Хи — тебя как младшего брата воспитывают. Хотя ты старше их. От этого становится вдвойне забавно. Джин Ву отвернулся, делая вид, что рассматривает капли дождя на стекле. Но он чувствовал, как к щекам приливает тепло — предательский румянец, который Орион, конечно же, заметил. — Не ври, что тебе не приятно, — не унимался Орион. — Тебя никогда не воспитывали с такой заботой. Ну, кроме матери, может быть. А тут две девушки переживают за такого ушлёпка. Как думаешь, если бы ты умер в том подземелье, они бы тебя оплакивали? — Хватит, — резко сказал Джин Ву, но его голос дрогнул. Орион замолчал на секунду, потом его улыбка стала чуть мягче — и оттого ещё более жуткой. — Ладно, отдыхай, дружочек, — сказал он, поднимаясь со стула. Фигура его вытянулась, касаясь головой почти потолка, и начала медленно разлагаться на фиолетовые искры. — Но знай: завтра тренировки продолжатся. Не думай, что одно свидание с целительницей освобождает тебя от обязательств. — Я и не думал, — буркнул Джин Ву, всё ещё глядя в окно. — Вот и славно, — голос Ориона уже доносился отовсюду и ниоткуда одновременно. — А насчёт ужина… надеюсь, ты не облажаешься так же эпично, как в подземелье. Хотя я бы посмотрел. — Иди ты… Но Орион уже исчез. Только лёгкое фиолетовое марево на секунду повисло в воздухе, а потом рассеялось, оставив после себя запах озона и горелой стали. Джин Ву остался один — наедине с дождём, своими мыслями и обещаниями, которые он дал сегодня. Он посмотрел на свою руку — ту самую, которой сжимал одеяло, когда слушал Джу Хи. Пальцы не дрожали. Кожа была бледной, но под ней чувствовалась новая, незнакомая сила. Завтра, — подумал он, глядя на своё отражение в тёмном стекле окна. — Завтра я начну всё сначала. И никто — ни Орион, ни чёртова Система, ни мои собственные слабости — меня не остановят. За окном сверкнула молния, осветив палату белым, почти хирургическим светом. На мгновение Джин Ву показалось, что в отражении стекла за его спиной стоит кто-то ещё — высокая фигура с фиолетовыми глазами, наблюдает, ждёт. Он обернулся. Никого. Только стена, покрашенная дешёвой белой краской, и стул, на котором минуту назад сидел Орион. — Слежу за тобой, — прошептал Джин Ву сам себе, криво усмехнувшись. — Всегда. Он лёг на кровать, закрыл глаза и провалился в сон — тяжёлый, без сновидений, но почему-то тревожный. А дождь за окном всё шёл и шёл, смывая с асфальта следы сегодняшней тренировки, и где-то в темноте, за пределами видимого мира, Орион улыбался, наблюдая за спящим охотником и думая о том, что самое интересное ещё только начинается.