Часть 7. Он смотрит

Дверь подсобки открылась с протяжным скрипом. За ней было темно, пахло пылью, старой тканью и чем-то металлическим — ржавчиной или озоном. Майк нащупал на стене выключатель. Тусклая лампочка под потолком замигала, зашипела и загорелась, осветив небольшое помещение, заставленное стеллажами. Это было похоже на костюмерную и мастерскую одновременно. На вешалках висели запасные части костюмов — головы аниматроников с пустыми глазницами, лапы с растопыренными когтями, какие-то тряпичные передники. На полу стояли коробки, из которых торчали провода и детали механизмов. В углу громоздились сломанные стулья. Майк сделал шаг внутрь и сразу заметил то, чего не было на первом плане: в дальнем конце комнаты, за стеллажом с головами, виднелась дверь. Маленькая, обитая жестью, с тяжёлым засовом. Её не было на схеме здания. Он подошёл ближе. Засов был задвинут, но не заперт — просто накинут на скобу. Майк отдёрнул его и потянул дверь на себя. За ней оказалась ещё одна комната, меньше первой, без окон и с бетонным полом. Лампочка здесь не горела — только красный свет исходил откуда-то из-под пола, слабый, пульсирующий, как сердцебиение. Майк включил фонарик. Луч упёрся в противоположную стену, на которой висели детские рисунки. Он подошёл ближе. Рисунки были старыми — пожелтевшая бумага, выцветшие краски, следы от скотча. На одном был нарисован дом с зелёной крышей и три фигурки: мама, папа и мальчик с чёрными волосами. Подпись детским почерком: «Моя семья». На другом — пиццерия, сцена, аниматроники, а на переднем плане двое детей держатся за руки. Подпись: «Мы играем с Фредди». На третьем — тёмная комната, и в ней человек в костюме кролика. Лицо у него было красным, а под рисунком крупными буквами: «ОН СМОТРИТ». Майк перевёл взгляд на пол. Красный свет сочился из щели в бетоне. Он опустился на колени и провёл рукой по трещине. Пол был холодным, а из щели тянуло сладковатым запахом — как в первый раз, когда он вошёл в пиццерию. Под полом что-то было. Он попытался поддеть край плиты, но бетон не поддавался. Нужны инструменты. И разрешение — или хотя бы объяснение от Дженнингса. Майк поднялся, обвёл комнату взглядом. На столе, стоявшем у стены, лежали старые журналы учёта, какие-то инструкции и ещё один диктофон. Маленький, чёрный, с потёртой клавишей записи. Майк взял его в руки и нажал воспроизведение. Последняя запись датировалась тремя годами назад. — Это снова я, — говорил мужской голос. Усталый, с хрипотцой, почти такой же, как на кассете в комнате охраны. — Я узнал, кто такой Эван. Это сын убийцы. Его брат. Он был здесь, в пиццерии, когда всё случилось. Он видел. Он знает правду. Но он молчит уже тридцать лет. Аниматроники его не трогают — они знают, что он не виноват. Но они его ищут. Потому что только он может сказать, где тело. Тело последнего ребёнка. Запись оборвалась. Майк перемотал до начала. Первая запись на этом диктофоне была короткой, всего несколько секунд: — Если вы это слушаете, вы следующий. Бегите. Они не злые, но они… они не помнят себя. Иногда они думают, что мы — убийца. Иногда — что мы их родители. А иногда… иногда они просто хотят, чтобы мы остались. Навсегда. Чтобы мы играли с ними. Майк выключил диктофон и положил его в карман. Он ещё раз оглядел комнату — рисунки, пол с красным светом, чёрную дверь с засовом. И вышел, закрыв за собой сначала маленькую дверь, потом дверь подсобки. В коридоре было тихо. Сквозь мутные окна пробивалось утро, и пыль танцевала в солнечных лучах. Майк прошёл к выходу, но перед дверью остановился. Обернулся. Посмотрел на сцену, где аниматроники застыли в своих дневных позах. — Я не убегу, — сказал он тихо. — Я узнаю, кто такой Эван. Я найду тело. И тогда вы успокоитесь. Я обещаю. Ему никто не ответил. Но ему показалось, что на секунду — на самую маленькую долю секунды — Фредди слегка наклонил голову. Будто кивнул. Майк вышел на улицу. Солнце ослепило его после тёмного здания. Он достал телефон и набрал номер Дженнингса. Менеджер ответил после третьего гудка. — Мистер Дженнингс, — сказал Майк. — Кто такой Эван? На той стороне повисла долгая тишина. — Откуда вы это имя узнали? — спросил менеджер наконец. Голос его звучал напряжённо. — Я был в подсобке. И в комнате за ней. Я видел рисунки. Я слушал записи. — Я же сказал вам не ходить в подсобку. — Вы сказали не ходить после полуночи. Сейчас утро. — Майк сделал паузу. — Расскажите мне про Эвана. Или я приду к вам домой. Я не отстану. Дженнингс вздохнул, тяжело, с присвистом. — Приезжайте. Я продиктую адрес. Через час Майк сидел в маленькой гостиной менеджера, на обшарпанном диване, и пил уже третий кофе за утро. Дженнингс стоял у окна и смотрел на улицу, не оборачиваясь. — Эван Афтон, — сказал он наконец. — Сын Уильяма Афтона. Уильям был сооснователем этой пиццерии. И убийцей. Майк не удивился. Он ждал этих слов и всё же вздрогнул, услышав их. — Он убил пятерых детей, — продолжал Дженнингс. — Заманивал их в подсобку, надевал костюм кролика… делал это много лет. Эван был его младшим сыном. В день последнего убийства — в девяносто третьем — Эван прятался в шкафу. Он всё видел. Но он был ребёнком, он испугался, он ничего не сказал полиции. И потом… потом Уильям погиб. Сам. Его заперли в старом костюме, и пружинные замки… — Дженнингс замолчал, сглотнул. — Эван вырос. Он живёт где-то здесь, в городе. Меняет имена, не говорит правду. А аниматроники… они помнят. Они знают, что Эван может указать место, где похоронен последний ребёнок. Тело, которое так и не нашли. — Почему Эван не скажет? — Боится. Боится, что его обвинят. Боится отца, даже мёртвого. И боятся, что аниматроники… что они не остановятся. Даже после того, как найдут тело. Майк отставил чашку. — Я найду его, — сказал он. — Эвана. Я уговорю его. Дженнингс повернулся. На его лице была усталость и что-то похожее на жалость. — Вы не первый, кто это говорит. Двое до вас пытались. Один пропал. Второй сошёл с ума и попал в больницу. Аниматроники не отпускают. Как только вы начинаете им помогать, они считают вас своим. И они не дадут вам уйти. Никогда. Майк встал. — Тогда я не буду уходить, пока не закончу. Он вышел на улицу и долго стоял на крыльце, глядя на серое небо. В кармане лежал диктофон с голосом предыдущего охранника. На плече висела сумка с новыми батарейками и диктофоном. В голове крутилось имя: Эван Афтон. Третья ночь должна была начаться через десять часов. Майк знал, что он вернётся. И знал, что на этот раз он не будет просто сидеть в комнате охраны. Он будет искать.