Stigmates

Все походило на обморок. Перед глазами, бесконечными кольцами завихрялась тьма. Создавалось впечатление будто бы он крепко зажмурился, и теперь на веках пляшут кляксы. Что-то на уровне инстинкта подсказывало о странности происходящего, но не более. Внутри ничего не кричало об опасности, или тем более угрозе жизни. Кстати об угрозе жизни. Кажется разум окончательно протрезвел от внезапного сна. Потому как, уже через мгновение, в памяти всплывали картинки последнего увиденного. Так стоп. Гарри резко распахнул глаза и подскочил на месте. В голове бурлил резонанс, а вместе с ним и первостепенный вопрос: — Где я? – Перед взором маячил лишь заливающий солнечный свет, который казался до невозможности ярким. Немного погодя стало ясно что это солнце, а глаза ещё не адаптировались. Теперь волшебник ощущал себя не более чем слепым котенком. Заданные самому себе вопросы вслух, немного успокоили Поттера. Он явно не был глух или нем, он ясно и вроде бы правдоподобно мыслил, что давало надежды на то что он жив, и не находится в каком-нибудь предсмертном сне. Видимо мозг постепенно вспоминал как управлять телом, ведь до юноши дошло, что наверное стоит опустить голову, а не пялиться в явно слепящий тебя объект. Взгляд упал куда-то вниз, разобрать на что конкретно Гарри ещё не мог, солнце слишком долго выжигало ему глаза, пусть и через закрытые веки. Однако он точно чувствовал как моргал, значит стоит лишь надеяться что роговица в порядке. Пока он все ещё пребывал в немощном состоянии, волшебник анализировал пространство с помощью знакомых ощущений в теле. Колени подогнуты, спина ноет от скрюченного положения, – значит он скорее всего сидит. Вероятнее на скамейке, Поттер понял это благодаря доскам, которые уже давно выученной болью впивались ему в тело. Пока что рациональные мысли ещё сторонились черепушки юноши. Видимо здравый смысл подсказывал, что если начать задаваться вопросами, и осознать, что тело сидит на чертовой скамейке, а не в бревенчатой подрипаной телеге, и совсем не чувствует обжигающего холода, то он рехнется быстрее чем к нему вернётся зрение. Очертания предметов начало проявляться, Гарри понял это с запозданием, но с не менее от этого бурной радостью. Оценить масштаб впереди лежащих вещей ещё было рано, все было окрашено мутной зелёной пеленой, в качестве последствия от долгого свечения нашей ближней звезды. Наконец болото отхлынуло, вместо него вылилось большое удивление, ведь волшебник наконец смог рассмотреть простирающейся пейзажи перед ним. Никакого леса не было даже близко, напротив, кругом была сплошная цивилизация. Рядом лежал тротуар, изредка прерываемый подстриженными газонами. Бардюром была отделена проезжая часть, по которой иногда с гулким шумом проносились непривычные глазу машины. Кругом не было ни одного человека, и выяснить что же тут происходит не представлялось возможным. Причину немноголюдности Гарри выяснил почти сразу, стоило лишь вновь глянуть на небо. Сейчас только светало, и ослепительный свет только-только начинал пробуждать спящих людей. Поттер аккуратно привстал, неосознанно вжимая шею в плечи, ожидая очередного внезапного нападения. Все было тихо. Как обычно бывает в городе на рассвете, существовали некоторые раздражители, что оскверняли блаженность раннего утра. В основном, это были пьяницы, от которых юноша всегда шарохался как от огня. Настоящий момент не стал исключением, в этом Гарри даже увидел свою прелесть, ведь сейчас он не терялся в множестве ужасов войны, вся картина перед ним была абсолютно знакома и предсказуема, волшебник уже знал правила, которые в случае соблюдения облегчали жизнь. Впрочем это же его и напрягало. Вернувшееся зрение лишь подтвердило, – он черт знает где. И явно не в Англии, ведь Воландеморт уничтожил магловскую цивилизацию под самый корень, убив всех тех кто не успел бежать на другие континенты. Гарри попытался нащупать палочку в кармане куртки. Его тут же настиг мгновенный испуг. На нем не было куртки с убогими карманами, которые он самолично пришивал под четким руководством Гермионы. Не было и изорванных у самого подола каких-то брюк, ровно как и кроссовок что пережили не одно покушение. За место этого на теле болталась до боли знакомая футболка, что явно была на несколько сотен размеров больше. Были убитые постоянной пренебрежительностью джинсы, у которых на коленках расползлась ткань, показывая миру худые ноги. Штаны велики в поясе, и фиксировались ненужным ремнем дяди Вернона. Гарри пробил мандраж. Трясущимися руками он оттянул край футболки, разглядывая маленькое пятно от жира, которое посадил Дадли, ещё когда сам ходил в этой вещице. Нет. Подстроить такое точное обстоятельство никто не мог. — Блять, – Голос дрожал также как и тело. В голове звенело, отсутствие даже малейших догадок начинало пугать. – Да нет же, нет. – Поттер с силой тряхнул головой, надеясь что это сон, или последствие того взрыва. Он с силой надавил пальцами на глаза, когда-то давно, кузен будил его таким способом. Этот метод всегда работал исправно, выуживая сознание даже из самого крепкого сна. На веках вновь закружились кляксы. От обилия всевозможных неоновых цветов стало дурно, и юноша снова разлепил глаза. Но ничего не поменялось. Все та же одиноко стоящая лавочка, а рядом тротуар с проезжей частью, отгороженный потесанным бардюром. Стало слишком невыносимо. Казалось что даже погода стала совершенно не живой, на улочках этого города не пронеслось ни дуновения ветерка, а солнце начинало припекать. Так когда то казавшееся спокойное раннеее утро вдруг стало приговором. Гарри не выдержал. Рванул вверх по улице, надеясь встретить хоть какое-то объяснение происходящему.

***

Колени гулом отзывались в ногах, а лёгкие сгорали в унисон бешеному сердцебиению. Бок внизу живота противно колол. Гарри с отвращением вспомнил свою жизнь до того как он пошел в Хогвартс и начал нормально есть. Сейчас его конечности напоминали тростник обтянутый кожей, детский скелет был до ужаса маленьким, и любая одежда держалась на честном слове. От проклятой худобы были лишь проблемы, как минимум, – выносливость совсем ни к черту. Ступни стёрлись в кровь из-за неподходящей обуви, теперь кожа вспыхивала жгучей болью каждый раз когда подошва касалась земли. Разум отключился, теперь головой управлял бесконечный страх, а посему телом руководили выученные с детства рефлексы, – преграду оббежать, и ускоряться если на горизонте появлялись людские силуэты. Плевать что в них нет даже толики очертаний знакомых ему пожирателей, плевать на все. Нужно бежать, вперёд, назад, – неважно. Лишь бы быстрее отдалиться от того места на которое он ступил ещё мгновение назад. Глаз полностью заволоченный пеленой отчаяния и страха многое не замечает. Нога Гарри предательски зацепилась о торчащий край брусчатки. Детское тело ничком шмякнулось оземь, немного прокатившись вперед, ободрав кожу со скулы и кончика носа. Волшебник глухо всхлипнул. Он так долго боролся за тот чёртов перевал! За освобождение друзей! За свою жизнь он повидал больше чем многие престарелые волшебники! И вот теперь все это закончилось. Он чувствовал это нутром, что все во что он вложил тонны сил и бессонных ночей теперь проплыло мимо него. Самым отвратительным есть и оставалось прямо сейчас, – уныние. Сил не осталось. – с прискорбием пронеслось в голове. И накатившее повторной волной уныние только усугубляло положение. Гарри было все равно на то где он находится прямо сейчас. Стало плевать на то убьют ли его, остатки своего боевого пыла он растратил в позорной беготне по незнакомому городу. В горле встал ком. А глаза подозрительно стало щипать. Поттер зажмурился, дабы не видеть как уже узнаваемыми волнами накатывают слёзы.

***

Пожилой мужчина открыл ключом входную дверь его киоска. Помещение встретило его приятными лучами солнца, что блестели золотом на газетных стопках. Прошаркав ближе к маленькому окошку выдачи, старик принялся искать в связке второй ключ, что мог бы открыть оконную дверцу, а после он бы начать работать. Замочная скважина щёлкнула, и затворка со скрипом отворилась. Порыв прохладного ветра всколыхнул свежие газетные листы и женские журналы. Старый покосившийся табурет одиноко стоял в тени, ожидая когда же хозяин обратит свой взор и на него. Потянувшись старик придвинул сиденье ближе к столу, на котором со вчерашнего дня остался забытый футляр с очками. Часы на перроне пробили ровно девять утра. Значит рабочий день начался. Все шло как и должно. Уставшие от поездов лица, закуривали сигарету, а после в спешке подходили к киоску, будто бы и впрямь беспокоясь что за эту ночь что-то могло координально поменяться, о чем могли бы написать в газете. Прицел на запоминания черт личности давно стерся, впрочем как и у всех людей из обслуживающего персонала. Зачастую одетые в классические костюмы мужчины, с запахом крепкого кофе и табака, вваливались в эту относительную идиллию, протягивая свои пять пенсов в уплату "важной" макулатуры. Стрелки наручных часов показывали половину шестого. Посетителей уже почти не было, и старик развернулся решив заварить себе чашку чая. Только отойдя от приемного окошка и насыпав заварку в чайник, раздался робкий стук. Мужчина тут же обернулся. Но глянув в распахнутое окно он никого не обнаружил. Старик нахмурился, и подойдя ближе глянул вниз. На улице почти в плотную к стене, стоял худой мальчишка. Едва ли он достигал своей макушкой хотя бы до рамы окна. На детском лице, с содранной кожей, каким-то чудом держались очки. Волосы темные, спадают густыми прядями на лоб. Ближе к челюсти и заходя на губу разместился синяк, а над ним же грубая царапина. Брови сведены к переносице, видимо от неприязни к происходящему. Это было видно по глазам. Два бездонных болота слезились ядом, и смотрели в душу. В них читалась странная мудрость, будто бы их обладатель повидал саму жестокость, в лице древнего животного инстинкта. — Чего тебе? – Наконец собрался с мыслями старик, так и не сводя взгляда от глаз. Мальчишка всглотнул, недоверчиво начиная: — Скажите как называется этот город. – Чуть погодя он добавил. – Пожалуйста. Мужчина опешил. Хотя тут же нашел объяснение происходящему. Видать мальчишку обокрали, так ещё и избили. Вот он и потерян в пространстве. Может он вообще здесь недавно, только-только вышел из вагона. — Это Лондон. – Ответил старик, все ещё не смея отвести взгляда. Создавалось ощущение что если он перестанет смотреть в глаза этому ребенку, то случиться нечто непоправимое, нечто хуже чем если бы небо упало на землю. Казалось что мальчишка ничуть не изменился в лице, видимо ответ не был для него неожиданностью. — Лондон? – Зачем-то переспросил он. Его голос чуть дрогнул, маска безразличия дала трещину. — Лондон. – Кивнул старик. Теперь ребенок мял край своей футболки и опустив голову, видимо сильно нераничал. — Извините, какой сейчас год? – Сипло выдавил он. Его плечи чуть дрожали. — Тысяча девятьсот шестьдесят седьмой. – Мужчина вновь впал в замешательство. Отметив в голове что этот мальчишка задаёт уж слишком странные вопросы. Даже самый проклятый пьяница знает о том какие цифры стоят в верху календаря. — Шестьдесят седьмой, – Ошарашено вторил его словам мальчик. — Ты откуда вообще такой? – Старик возмутился, посчитав что над ним подшучивают. – А? На этот раз ребенок все же поднял голову, вновь уставившись зелёным ядом прямиком на всё нутро владельца киоска. Мужчина умолк, совсем забыв об эффекте доселе невиданных глаз. А ведь он не ожидал что вновь попадет в их ловушку, потому на миг расслабился. Мальчишка слабо кивнул, будто в знак благодарности. После развернулся, и побрел вперед, прямиком на перрон.

***

Проблемы начались совсем скоро. Ночевать негде. Даже нет волшебной палочки, чтобы призвать ночного рыцаря. Оставалось разместиться где-то на улице, и надеяться на лучшее. Только вот Лондон шестидесятых совсем не был похож на тот Лондон когда Гарри гостил у Сириуса, на Гриммо 12. Он совсем не знал о безопасных местечках в этом огромном городе, особенно в этом времени. Впрочем оно и не надо, в любом случае, Гарри уже стоял близ края перрона. Раздумывая, не прыгнуть ли ему? Мысль оборвал оглушительный и вибрирующий рев. Волшебник тут же дернулся от неожиданности. К вокзалу приближался паровоз. Клокочащий и свистящий столб пара вырвался наружу, принося вслед за собой запах мокрого угля и серы. Оставшийся люд, состоящий из потрёпанных костюмов, чемоданов, сумок, платков и громкого топота ринулся к вагонам. Перспектива не успеть на последний поезд этого дня, никого не устраивала. Гарри и сам не знал что его двигало, однако он позволил себе затесаться в толпе, давая бурному потоку завести его в нутро вагона. Помещение встретило мальчишку немного затхлым запашком, но ощущение сырости от июльского дождя. На потолке одинокой колонной светили лампы, давая рассеянную желтизну, в и без того пропитанного мраком вагона. По краям ближе к окнам, в ряд стояли деревянные и покрытые соскоблившимся лаком скамьи. На одну из таких Поттер присел. Худое тело плюхнулось ближе к стене с окном, чтобы облокотиться. Вообще Гарри бы отдал все что угодно, лишь бы он мог хоть на минутку прилечь и вздремнуть. О большем мечтать он не смел. Через некоторое время послышался размеренный стук колес, и шипение от столба дыма за окном. Мальчишка уже почти засыпал, как рядом кто-то сел. Он тут же напрягся, однако глянув на попутчика, – выдохнул. Это была одинокого вида старушка, c захудалым пучком оставшихся седых волос и помятым платком. Усевшись, в руках женщины показалась начатый клубок пряжи, в него аккуратно воткнуты спицы. На коленях стояла корзина, наполненная вязаной ветошью. Видимо старуха ходила на рынок что-то продать, а теперь едет домой. Мысленно Гарри злился что женщина села именно к нему, ведь теперь проклятый рефлекс не позволит ему уснуть. Теперь искалеченный вечным стрессом и страхом за свою жизнь мозг, будет прокручивать до боли простую мысль: "— А вдруг убьёт..." Иногда кажется что, — Ты чего так трясешься? — Что? – Автоматически бросил Поттер, и повернул голову в сторону звука. Обладателем голоса оказалась все та же старушка, что мирно вязала постукивая спицами, не отводя взгляда от процесса. — Я говорю, – Начала она вновь. – Что так трясешься? И почему ты один? Негоже детям возвращаться домой ночью. – Женщина кивнула в сторону окна, где солнце плавно садилось, окрашивая все алым. Совсем скоро начнуться сумерки. — Да я, – Мальчишка не нашелся с ответом, прокручивая в голове всякие версии, одну за одной. Пожалуй прошла минута с начала неловкой паузы. Бабушка затихла, прекратив металлическое стучание. Она грустно вдохнула и потянулась к корзинке. Гарри насторожился. Совсем скоро в старческом зажатом кулаке показалась одна из вязанных вещиц. Поттер не успел рассмотреть что это, как тряпица упала к нему на колени. Неопознанным объектом оказалась водолазка, связанная из темно серой пряжи. Волшебник непонимающе уставился на старушку. — Холодно небось вот так ходить. – Пояснила она. – А так, потеплее будет. – Женщина замолчала, лязганье спиц вернулось. — Спасибо вам. – Гарри благодарно кивнул, в спешке натягивая новоиспеченный подарок на себя. Какой бы несуразной не казалась прохлада ночного лета, все же по коже уже шли мурашки, а пальцы и губы начинали синеть. — Ты ведь сирота? – Внезапно спросила старушка. Волшебник опешил. — Я, э, что? На этот раз женщина не повторила, она смотрела прямиком в глаза Поттера. В старческих почти ослепших очах, плескалось странное сочувствие, от которого ты не чувствуешь себя униженным, а прошедшим через многие дебри путником. — Я повторять дважды не буду. – Посерьезнела она. Поняв что отмолчаться не получится, Поттер робко обронил: — Да. – А после добавил. – Как вы поняли? — У меня глаз наметан. – Сочувствующе покачала головой она. – Через час будет остановка в пригороде, там недалеко мой дом. Можешь переночевать если хочешь. Не раздумывая более Гарри кивнул. Перспектива спать под кровом была очень привлекательна.