Красавчик слушает сказки во время охоты

      На аванпосте Охотников на драконов пахло жареной рыбой, дешёвые элем и дёгтем. Вечер после очередного рейда выдался шумным: наёмники Райкера и пираты с перехваченных торговых кораблей сидели за грубыми деревянными столами, бурно обсуждая добычу и последние новости Архипелага Барбариана.       В углу таверны, в полумраке, сидел и Дагур. Он лениво подбрасывал в воздух тяжёлый охотничий нож, ловя его за самое лезвие и не обращая внимания на капли крови. Под его кожаным доспехом, прямо у сердца, ощущалась приятная тяжесть – рубиновая звезда, которую он не снимал ни на день с момента побега с Острова Изгоев. Зелёные глаза вождя Берсерков блуждали по залу, но слух был навострён как у ночной фурии. Он искал её. Искал по всем обитаемым и необитаемым островам, собирая крупицы информации.       — Слыхали, мужики? — громогласно заржал один из наемников, опрокидывая в себя кружку эля. — У южных берегов Олуха опять видели тот византийский драккар. И на нём снова эта девка... Как её там... Вив? Лив? Шёлковая девица!       Дагур замер. Рукоять ножа намертво зажалась в его пальцах. Едва заметное дерганье щеки выдало его крайнее возбуждение, но он остался сидеть на месте, обратившись в слух.       — А-а-а, слыхали! — подхватил пират с повязкой на глазу. — Дочь какого-то зажравшегося южного торгаша. Избалованная пустышка! Говорят, она плачет каждый раз, когда штормовые брызги портят её шёлковые шмотки, и требует, чтобы рабы носили её на носилках по палубе! Обычная южная принцесска, которая сбежала от папочки, чтобы поиграть в морских разбойников. Поймать бы её, да вытрясти из папаши мешок золота!       Дагур внутри себя презрительно ухмыльнулся. «Избалованная пустышка? Плачет от брызг?» Он вспомнил, как эта «принцесска» хладнокровно, без единой эмоции на лице, впечатала каблук в челюсть трехсотфунтового Изгоя. То, что Лив так искусно поддерживала слухи о своей капризности, вызывало у него дикий, почти безумный восторг. Она дурила весь Архипелаг, пряча свои смертоносные навыки за маской изнеженной дурочки.       Но следующий разговор заставил Дагура мгновенно растерять всё своё веселье.       — Да брось ты, какой выкуп! — подал голос упитанный викинг с Острова Изгоев, плотоядно облизываясь. — Торвальд Кровавый со своими ребятами уже выслеживает её корабль. Сказал, что золото ему не нужно. Он хочет прижать эту смуглую кралю к палубе и сделать своей Снефь! Представляете, какая добыча? Корсет у неё что надо, во всех портах судачат как её сиськи почти выпрыгивают! Будет у Торвальда личная византийская грелка на зиму…       Хруст.       Кинжал Дагура с такой силой вошел в дубовый стол, что лезвие погрузилось в дерево по самую рукоять. Шумная компания на секунду притихла, обернувшись на звук. Дагур медленно поднялся со своего места. Его лицо перекосила хищная, пугающая гримаса ярости, а в глазах зажёгся тот самый остервенелый огонёк безумия. Он шагнул из тени, тяжело дыша. Вокруг него словно потрескивали молнии Кревета.       — Торвальд, говоришь? — тихо, с придыханием произнес Дагур, опираясь ладонями о стол наёмников. Его голос дрожал от сдерживаемого бешенства. — “Ночной” рабыней?.. Передайте Торвальду... что если его грязные, вонючие лапы потянутся к её шёлку... я лично выпущу ему кишки, намотаю их на мачту его собственного корабля и заставлю его команду жрать их на завтрак! Всем всё ясно?!       Наёмники испуганно закивали, вжимая головы в плечи. С Дагуром Остервенелым в таком состоянии никто не хотел связываться – он был абсолютно непредсказуем.       — Да ладно тебе, вождь, мы ж просто треплемся! — примирительно поднял руки одноглазый пират. — Торвальду до неё всё равно не добраться. Ты разве не слышал последнюю байку?       Дагур прищурился, не убирая рук со стола:       — Какую ещё байку?       — Да бредня это, конечно, девки на рынке языками чешут, — пират нервно сглотнул. — Мол, неделю назад на Острове Невезения один из местных авторитетов, Сигурд, попытался зажать эту Лив в таверне. Полез к ней под рубашку. И что ты думаешь? Говорят, она даже оружия не достала. Просто выдернула ремень из штанов и за пару секунд удавила его прямо на глазах у его собственных хирдманнов, а потом ушла через окно.       — Пф-ф-ф, да брехня! — перебил его сидевший рядом Охотник. — Чтобы девка ремнём Сигурда уложила? Да он бы её одной левой перешиб! Наверняка Сигурд просто перепил и подавился костью, а эту фифу приписали ради красивой истории. Она же изнеженная купеческая дочка, откуда у неё силы?       Дагур, слушавший это, вдруг резко замолчал. Его ярость мгновенно сменилась тихим, зловещим хохотом, который перерос в дикий, заливистый смех. Наёмники переглянулись, окончательно убедившись, что вождь свихнулся.       — Ха-ха-ха! Ремнём?! — Дагур запрокинул голову, хватаясь за живот. — О-о-о, Сигурд, ну ты и лох! Ремнём!       Он резко выдернул свой кинжал из стола и спрятал его в ножны. Ярость полностью утихла, уступив место пьянящему, сладкому предвкушению. Сердце Дагура бешено заколотилось. Он нащупал сквозь доспех острые грани рубиновой звезды.       Они не верили в это. Думали, что это сказки. А Дагур знал. Знал, на что способна его Рыбка, когда затаивается для своего решающего удара. Она была жива, она была где-то рядом, и она продолжала развлекаться на полную катушку, сводя с ума весь Архипелаг.       «Жди меня, Рыбка...» — подумал Дагур, натягивая на лицо свою самую безумную ухмылку и направляясь к выходу из таверны, чтобы проверить карты Охотников. — «Торвальда я прикончу первым, просто для профилактики. А потом мы наконец встретимся. И на этот раз никаких решёток между нами не будет».