Красавчик встречает гостей из тумана

      Дагур не привык долго рефлексировать. Суровая берсеркская закалка, полученная ещё в детстве, когда слабые попросту не выживали, сработала как безотказный триггер. Стоило безумному хаосу в голове утихнуть под мерное, тёплое сияние рубиновой звезды, как в его жилах проснулся хладнокровный, расчётливый хищник.       Окровавленные в кровь кулаки? Пустяки, викинги и не такое видели. Едва дыхание выровнялось, Дагур моментально переключился в режим боевого выживания. Он заставил себя подняться на ноги и уверенным шагом направился вглубь острова.       Этот клочок суши не был необитаемым в полном смысле слова – в густых кронах деревьев и на скалистых утесах копошились десятки драконов: от мелких жутких жутей до диких разнокрылов. Прежний Дагур Остервенелый тут же развязал бы с ними кровавую войну, истребляя каждую тварь. Но теперь, сжимая в руке кулон Рыбки, он принял новое для себя решение – сосуществовать с ними. Он не трогал их, а они, чувствуя исходящую от викинга силу и странное, глубинное спокойствие, не трогали его.       Ему потребовалось всего пара часов, чтобы обустроить здесь временный штаб и обзавестись минимальным арсеналом. Дагур обтесал тяжёлую сухую ветку, превратив её в увесистую боевую дубину, способную проломить череп любому наёмнику, а вместо ножа использовал острый обломок кремня. Он прекрасно знал как быстро восстановиться и обжиться. Какие дикие травы нужно приложить к раздробленным костяшкам, чтобы остановить кровь, и как за минуту добыть огонь трением.       Прошла неделя. Дагур был сыт, собран, предельно сосредоточен и очень опасен.       Он не собирался покорно сидеть на месте. Вождь Берсерков регулярно патрулировал остров по периметру, скрупулезно изучая высоты и намечая идеальные точки для засад. Дагур был более чем уверен, что Вигго Гримборн пришлёт своих ищеек, чтобы убедиться в его смерти. И, видит Один, он даже предвкушал это. На своей территории, в густых зарослях папоротника, он сможет вырезать Охотников поодиночке их же собственным оружием. Единственное, что выдавало его внутреннее нетерпение – то, как часто его пальцы ласково проверяли рубин на груди.       На третью неделю на остров опустился плотный, тяжёлый морской туман. Мир вокруг сузился до расстояния вытянутой руки.       И вдруг сквозь это белое молоко до Дагура донесся тихий всплеск вёсел, а следом – характерный скрип мачты.       Мышцы викинга мгновенно натянулись до предела, взгляд стал трезвым и ледяным. Дагур бесшумно скользнул вверх по уступам, затаившись на скале прямо над линией прибоя. Он до белых костяшек сжал свою самодельную дубину. План в его голове созрел за долю секунды: дождаться, пока первый Охотник сойдет на берег, обрушиться на него сверху, отобрать меч и устроить высадившемуся отряду кровавую бойню. На его губах заиграла опасная, оскаленная ухмылка.       Сквозь туман проступили контуры тяжёлого пиратского драккара. Но корабль замер, не выбрасывая якоря, и от него отчалил лишь небольшой челнок. Лодка мягко ткнулась носом в мокрый песок.       Дагур подался вперёд, готовый к прыжку. На берег ступила изящная фигура. Она шла лёгкой, манящей походкой, которая никак не вязалась со зловещими Охотниками Вигго.       Смуглая оливковая кожа. Пышные тёмные кудри, растрепавшиеся от влажного ветра. Белоснежная шёлковая рубашка с глубоким вырезом и плотный кожаный корсет.       Лив.       Дагур так и застыл на скале с занесённой дубиной, ошарашенно глядя вниз. Его сердце пропустило удар, а затем забилось с утроенной силой. Это был шок, а после дикий, пьянящий восторг.       Его Рыбка. Его невероятная, безумная и верная Рыбка. Её шпионы узнали о предательстве Вигго первыми, и она перевернула весь Архипелаг, чтобы вычислить его на этом богом забытом клочке суши.       Лив остановилась у кромки воды, сложив руки под грудью, и лукаво прищурила свои кошачьи глаза, глядя точно на скалу, где он прятался:       — Ну и долго ты будешь сидеть там со своей веткой, Красавчик? Или ты не рад меня видеть?       Дагур разжал пальцы. Дубина с глухим стуком покатилась по камням. Он спрыгнул с уступа, поднимая тучи брызг и мокрого песка, и в три широких шага оказался рядом с ней.       Лив не успела даже начать свою дежурную колкость, как Дагур коршуном налетел на неё. Его огромные, сильные руки обрушились на её талию, намертво сжимая пальцы. Одним мощным движением он оторвал её от земли, сгреб в охапку и буквально заставил утонуть в своих объятиях. Дагур прижал Лив к себе так крепко, словно пытался силой вдавить её стройную фигуру в свою грудь, сросшись с ней намертво, чтобы никто в мире больше не смог их разлучить.       — Рыбка! Ох, моя Рыбка! — его голос, обычно громкий и зловещий, сейчас сорвался на хриплый, безумный от счастья шёпот.       Дагур зарылся лицом в её пышные темные кудри, пахнущие солью и южным теплом, шумно вдыхая этот аромат. Он закружил её на месте, тяжело дыша, а его зелёные глаза горели диким, пьянящим восторгом.       — Ты нашла меня! Клянусь всеми богами, ты сделала это! — Дагур наконец опустил её на песок, но рук не отстранил, удерживая нежное лицо в своих огромных, мозолистых ладонях. Его пальцы, испачканные сажей и соком диких трав, ласково очерчивали оливковые скулы. На его лице блуждала широкая, оскаленная, но невероятно искренняя ухмылка. — Весь этот Архипелаг считает меня трупом! Вигго празднует победу, думая, что скормил меня кипятильникам! А моя Рыбка... моя хитрая, великолепная Рыбка просто берёт и приплывает за мной из тумана!       Лив лукаво заглянула в его глаза, её кошачий прищур потеплел, а ладони легли на его могучие плечи.       — Ты даже не представляешь, как ты вовремя, — Дагур вдруг резко посерьезнел, и в его взгляде на секунду промелькнула тень той черной ярости, которую пережил. Он перехватил её тонкие пальцы и крепко прижал к своей груди, прямо к тому месту, где под рубахой прятался рубин. — Меня заносило, Рыбка. Меня так сильно заносило назад, в это проклятое безумие... Мне хотелось разнести этот остров, уничтожить себя, сдаться голосам в голове. Если бы не твоя звезда у меня на шее, и если бы не ты... Одином клянусь, я бы натворил глупостей. Ты успела в самую последнюю секунду.       Лив мягко провела ладонью по его заросшей щеке, гася остатки его внутреннего шторма:       — Я же обещала тебе, Красавчик. А я всегда играю по своим правилам.