Глава 5. Пропавшая страница

В последнее время пасмурных дней становилось больше, чем солнечных. Небо висело низко, серое, тяжёлое, и ветер — то затихал, то срывался резкими порывами. Ребята отправились к Ли Хэвон – второй подозреваемой. Её дом стоял в самом начале соседней деревни — аккуратный, с белыми ставнями и палисадником, где цвели пионы. Несмотря на хмурую погоду, цветы выглядели яркими пятнами, что спасало серые будни. — Остановимся здесь, — сказал Чонин, не доходя ещё два дома до Ли Хэвон. — Дальше нельзя, она может нас заметить. Они спешили к двухэтажным домам на пригорке, которые были окружены длинными стройными соснами. Нашли около них парочку деревянных скамеек, краска которых уже начала слезать, и решили на время остановиться там, чтобы их точно не было видно из окон дома Ли Хэвон. — Всё, я пошёл, — Феликс поправил рюкзак на плече. В голосе звучала лёгкая неуверенность, но он старался не подавать виду. — Если что-то пойдёт не так, то срочно напиши нам, — Джисон проговорил слова-беспокойства о друге с нотками дрожащего голоса. Феликс кивнул и направился в назначенное место. Подойдя к калитке, он нащупал шпингалет, тот с лёгкостью поддался и дверь калитки отворилась. Феликс зашёл во двор и поспешил к дому, чтобы позвонить в дверной замок. — Пока никого, — шептал Чонин. — Ждём. Вскоре на крыльцо вышла девушка. Волосы были собраны в небрежный пучок на затылке, на ней — простая футболка и спортивные штаны. В руке она держала очки, словно только что оторвалась от чтения. Увидев Феликса, удивлённо приподняла бровь. — Здравствуйте, — Феликс вежливо поклонился. — Извините, что беспокою. Я только что вернулся с города и немного заблудился, не знаю, как и до дачи добраться, пытался дозвониться до родителей, но у меня совсем сел телефон. В других домах никого нет, а магазин уже закрыт. Не могли бы вы… зарядить его? Буквально на десять минут? Девушка секунду колебалась, но потом кивнула и посторонилась: — Заходите конечно! Ребята заметили девушку и затаили дыхание. Чанбин сжал кулаки, Минхо прикусил губу. Каждый думал об одном: получится ли? Окажется ли эта девушка убийцей, или всё пойдёт не так? Сынмин почувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Феликс сейчас один в доме у потенциальной преступницы. А тем временем Феликс переступил порог. Внутри оказалось уютно: небольшая гостиная, совмещённая с кухней. Вся мебель — деревянная, простая, без лишних украшений. На столе лежал раскрытый журнал с судоку, рядом — карандаш. Девушка указала на розетку у стены: — Можете поставить там. Феликс подключил телефон и присел на край стула. Девушка села за кухонный стол, нацепила очки и снова уткнулась в журнал. Но через минуту отложила карандаш и посмотрела на гостя. — Может, голодны? Чай с кексами? — спросила она. Феликс внутренне напрягся. После того, что случилось на вечеринке, предложение поесть от незнакомого человека звучало почти угрожающе. Но он быстро взял себя в руки. Это отличный повод начать разговор. — С удовольствием, — улыбнулся он. Девушка поставила чайник, достала из шкафчика вазочку с кексами. Налила красный чай с каркадэ, пахнущий горными травами. Феликс сделал глоток и чуть не зажмурился от удовольствия. Вкус оказался намного ярче и глубже, чем у любого пакетированного чая, даже самого дорогого. Затем он принялся выбирать и пробовать кекс. — Очень вкусно, — искренне сказал он. — Вы сами печёте? — Да, люблю возиться с тестом, — она улыбнулась. — Особенно с кексами. — А я в последнее время тоже много времени выпечке посвящаю, — подхватил Феликс. — Больше всего хочется тыквенный пирог приготовить, но никак руки не дойдут. А откуда у вас такой чай? Я такого раньше не пробовал. Девушка оживилась. Рассказала про знакомого травника, который привозит сборы из самого Чеджудо. Потом разговорилась о своих увлечениях, о том, как они с женихом переехали сюда два года назад и постепенно обустраивают дом. Феликс внимательно слушал и незаметно перевёл тему на недавнее событие. — Я слышал, в этой деревне кто-то умер недавно? — спросил он, стараясь говорить нейтрально. Девушка сразу погрустнела. — Да, фермер Юн Чхольсу. Он очень хороший человек был. Помогал нам с козами, когда они в начале лета заболели, — её голос дрогнул. — И с цветами в саду советовал, чтобы не мешали друг другу расти. А мой жених… — она вздохнула, — он до сих пор никак не придёт в себя. Они с фермером с самого детства дружили, вместе в среднюю школу ходили. Сейчас он в другой деревне у родителей, помогает им, но обязательно приедет. Феликс слушал и понимал: эта женщина не убийца. Она говорит о женихе с такой теплотой, что сомнений не осталось — её часто видели выходящей из амбара просто потому, что она ходила за советами по хозяйству. И никакой любовной связи. — Спасибо, что поделились, — тихо сказал Феликс. — Вы очень вкусно печёте. Это буквально лучшие кексы, которые я только пробовал. Девушка рассмеялась: — Да, мой жених без ума от них. Хотите я могу с вами поделиться их рецептом? — она достала из ящика листок бумаги и быстро набросала рецепт. — Держите. Ой, у меня же есть ещё рецепт брауни, который я недавно нашла в интернете. Вот, держите ещё рецепт, уверена, у вас тоже получится. Феликс взял два листочка с рецептами, и решил взглянуть на телефон — зарядки было достаточно. Он аккуратно отключил шнур, поблагодарил и попрощался. Девушка проводила его до калитки, и он быстрым шагом направился вверх по пригорку, где на скамеечках его уже ждали ребята. Увидев его, они расчистили место на одной из скамеек, чтобы послушать, что он им расскажет. Он опустился на край лавочки, перевёл дух. — Всё. Она не убийца, — выдохнул он. — То есть? — Чанбин подался вперёд. — Никакая она не любовница. У неё есть жених, они вместе живут, правда этим летом он остался у родителей в другой деревне, помогает им. К фермеру она ходила советоваться — у неё козы заболели, он помог. И цветы в саду тоже он ей посоветовал рассадить. Она грустная была потому, что переживала за коз. А фермер с её женихом дружили с детства, так что жених до сих пор прийти в себя не может. Феликс достал из кармана листок с рецептом. — Вот, рецептом кексов поделилась. Сказала, её жених обожает их. Какая из неё убийца? Все замолчали. Сынмин почувствовал, как внутри разрастается тяжесть. Снова тупик. — Получается, мы опять ошиблись, — тихо сказал Минхо. — Я уже не понимаю, что мы делаем не так, — видно было по нему, что каждая ошибка и очередной тупик заставляет усомниться в себе, что не могло не злить. — А может, нам надо начать всё сначала? — предложил Джисон. — Пересмотреть всё, что мы знаем. Может, мы что-то упустили. — С самого начала? — Чонин задумался. — Это идея. Вечеринка, люди, которые там были… Может, кто-то ещё мог что-то заметить. — Но с чего вдруг? — Чан покачал головой. — Вроде бы всё проверили. — Не всё, — возразил Джисон. — Мы даже не знаем, кто ещё из посторонних был на ферме в тот вечер. — И не узнаем, если будем сидеть на месте, — вздохнул Чанбин. Они замолчали. Каждый думал о своём, глядя в землю. Тишину нарушал только ветер, который вдруг стал холоднее и сильнее. Сынмин поднял голову и увидел, как небо почернело. Тяжёлые тучи ползли с севера, закрывая последние просветы. — Дождь сейчас будет, — сказал он. И тут же упали первые капли. Сначала редкие, потом чаще, и вот уже застучало по листьям, по траве, по их спинам. — Бежим! — крикнул Чонин, вскакивая. Ребята сорвались с места, прикрывая головы руками. Они бежали обратно в свою деревню, перепрыгивая лужи, которые успели налиться за минуту. Ветки хлестали по лицам, воздух стал влажным и тяжёлым. — Ко мне! — крикнул Хёнджин, перекрикивая шум дождя. — У меня дома никого нет! Переночуем, обсудим всё нормально! — Давай! — ответил кто-то из ребят, и все свернули к дому Хёнджина. Когда они вбежали на крыльцо, вода лила с них ручьями. Хёнджин отпер дверь, пропустил друзей внутрь. Они переступили порог, их встретил приятный запах. Аромат чистоты, смешанный с чем-то сладким и лёгким — может, корицей, а может что-то приготовленное с мёдом. Дом был большим, просторным, и сразу стало понятно, что места здесь хватит всем. Практически повсюду — на стенах, на полках, на комоде в прихожей — стояли фотографии в деревянных рамках. Родители Хёнджина в молодости, сам Хёнджин ещё маленький с щербатой улыбкой, их совместные снимки на фоне моря или в горах. Сынмин задержал взгляд на одной — Хёнджин лет десяти, с длинными, ещё не такими русыми волосами, обнимает свою собаку. — Пойдёмте наверх, — сказал Хёнджин, показывая в сторону лестницы. — Там моя комната. Они прошли мимо кухни — светлой, в нежно-бирюзовых тонах, которая смотрелась особенно свежо из‑за контрастной яркой скатерти на столе. В центре стояла ваза с лилиями, их головки слегка поникли, но всё ещё продолжали насыщать ароматом дом. Деревянная лестница скрипнула под ногами, и они поднялись на второй этаж. И словно оказались в другом мире. По сравнению с другими комнатами – светлыми, где преобладало белое дерево, холодные оттенки серого и синего, царил минимализм и каждая вещь лежала на своём месте, а комната Хёнджина казалась полной противоположностью - живой и тёплой. В ней всё было иначе. Покатый деревянный потолок, деревянные стены, не покрытые краской, сохраняя свой естественный цвет и вид, кое-где видны деревянные балки. На полу лежал винтажный ковёр – потёртый, с геометрическим узором, но он идеально вписывался, создавая ощущение уюта. У стены стоял матрас, застеленный серым пледом и заваленный подушками. Никакой кровати – просто матрас. Рядом – несколько комнатных растений в горшках, они оживляли пространство и делали его почти живым. В углу притулился небольшой стеллаж, не новый, с потёртыми краями. На полках вперемешку стояли книги, маленькие баночки с духами, блокноты, тюбики с красками и кисти в стакане. Тут же – несколько пустых бутылок из-под вина, но в них вместо вина стояли засохшие розы и сухоцветы. Темно-бордовые лепестки осыпались на нижние полки. Рядом со стеллажом – небольшой шкаф для одежды, а сверху, на пробковой доске, ютилось настоящее собрание воспоминаний. Детские фотографии Хёнджина, фото родителей, какие-то бумажки, засушенные цветы, билеты в кино, в музей, на поезд. И Сынмин заметил это сразу очень много снимков, на которых запечатлены они все вместе: ребята на фоне заката, у костра, в поле, смеющиеся, обнимающиеся. Среди них были и его собственные фотографии, которые он делал на вечеринке и во время прогулок. Его фотографии – это новая часть воспоминаний Хёнджина. — Устраивайтесь, — сказал парень, опускаясь на матрас и кивнув на диван и подушки, которые лежали на полу. — Места много. Все ребята разбрелись по комнате, и каждый издавал звуки восхищения. — Ничего себе, — протянул Джисон, присаживаясь на подушки рядом с матрасом и продолжая рассматривать всё вокруг. — Это очень круто выглядит. Чан подошёл к пробковой доске, вглядываясь в фотографии, и тихо сказал: — О, наши старые фотографии на месте, - смеясь и указывая на фотографии сказал он — Мне здесь очень нравится, — коротко бросил Чанбин, который уже успел плюхнуться рядом с Хёнджином и откинуться на подушки. — А вид какой, — Феликс стоял у окна, глядя на поглощённую дождём деревню за стеклом. — Здесь даже дождь красивым кажется. Минхо ходил вдоль стеллажа, перебирая корешки книг, и наконец сел на старый деревянный стул возле письменного стола, пододвинув его поближе к остальным. — Хороший вкус, — кивнул он. — Уютно. Хёнджин смущённо улыбнулся, но было видно, что ему приятно. Сынмин тем временем заметил на стеллаже несколько блокнотов. Один был в потёртой тёмно-синей обложке, другой — в клетку, с оторванным уголком. — Это твои скетчбуки? — спросил он. Хёнджин покачал головой: — Нет. Это… попытки вести дневник. Начал пару лет назад, но так и не привык. Всё больше зарисовки, а слова… не идут. Сынмин удивился: — Я тоже дневник веду. С тех пор, как начал серьёзно фотографировать. Туда вклеиваю коллажи, печатаю снимки, записываю, что запомнилось. Если бы не фотографии, то мне кажется, что не начал бы. Хёнджин заинтересованно посмотрел на него: — Покажешь? Сынмин кивнул, открыл телефон, нашёл в галерее папку, где хранил фотографии страниц дневника — те, что успел сфотографировать. Протянул Хёнджину. Хёнджин листал, иногда задерживаясь на разворотах, и вернул телефон. — Красиво, — сказал он. — У тебя очень круто получается, - с улыбкой он произнёс Сынмин убрал телефон в карман, чувствуя тепло от этих слов. Ребята постепенно расселись кто куда. Чанбин остался на матрасе, положив голову на сложенные руки. Джисон пристроился рядом на подушках. Феликс присел на край матраса, поджав ноги. Чан сел на подушку в круг. Минхо остался на своём месте. Чонин опустился на пол, прислонившись спиной к стене. — Ладно, — сказал Чонин. — Давайте заново. Что мы видели на вечеринке? — Мы приехали около восьми, — Минхо прикрыл глаза, восстанавливая в памяти тот вечер. Было ещё светло. Фермер ходил между столами, улыбался, со всеми здоровался. Я запомнил, потому что он подошёл к нам. У него в руке был синий стакан. Не красный, как у всех, а синий. И он его не выпускал. — Точно, — кивнул Чанбин. — Я ещё удивился: «Почему у него другой?» А он сказал, что это его любимый стакан, он всегда с ним. — Значит, стакан был при нём постоянно, — заметил Феликс. — Никто не мог его подменить. — И яд нельзя было подсыпать заранее, — добавил Сынмин. — Потому что фермер не выпускал стакан из рук. — Тогда как яд попал? — спросил Джисон. — Подсыпали в тот момент, когда он отвлёкся, — предположил Чонин. — Например, поставил стакан на стол на секунду. — Но мы не видели, чтобы он ставил, — покачал головой Минхо. — Он всё время держал его в руке. Даже когда с кем-то разговаривал. — Тогда остаётся только одно, — медленно проговорил Феликс. — Яд был добавлен незаметно, прямо в стакан, когда фермер нёс его. Например, капнули, пока здоровались с ним или просто во время разговора. Он бы не заметил, потому что смотрел вперёд. — А если яд наперстянки действует не сразу, а накапливается? — предположил Сынмин. — У него мог быть накопительный эффект. Тогда подсыпали за несколько минут до того, как он выпил, но яд сработал не сразу, а спустя какое-то время. — Возможно, — кивнул Чонин. — Значит, убийца мог подойти к фермеру в любой момент, сделать вид, что здоровается, и незаметно капнуть яд в стакан. Фермер даже не обратил бы внимания. — Кто тогда был рядом с ним? — спросил Чанбин. — Жена, несколько соседей, — Чонин начал перечислять, загибая пальцы. — И один мужчина, который постоянно крутился около фермера. Я его запомнил, потому что он всё время пытался заговорить, а фермер отмахивался. — Точно, — вспомнил Минхо. — Он был в тёмной куртке, невысокий, с бейсболкой. Я его раньше в деревне не видел. — Может, приезжий? — предположил Феликс. — Возможно. Но он слишком навязчиво себя вёл, — сказал Чонин. — Подходил к фермеру раз пять за вечер. А когда фермер упал, он сразу исчез. — Почтальон, кстати, был? — спросил Джисон. — Был, — ответил Хёнджин. — Сидел в конце поляны, за дальним столом, один. Спокойно пил сок. Минут за двадцать до случившегося он встал и ушёл домой. Я видел. — Тогда он не подозреваемый, — отрезал Чонин. — Если ушёл задолго до смерти, то не мог подсыпать яд. — Значит, тот мужчина в бейсболке — главный подозреваемый, — подвёл итог Минхо. — Но мы даже не знаем, кто он, — вздохнул Чан. — А мы можем его найти? — спросил Сынмин. — Вряд ли, — покачал головой Чонин. — Если он приезжий, то уже уехал. — Или он из соседней деревни, — предположил Феликс. — Тогда его можно найти. — Но с чего вдруг он убил фермера? — спросил Чанбин. — Не знаю, — признал Чонин. — Может, личная неприязнь, может, заказ. Но нам нужно выяснить, кто он. — Так, — перебил Хёнджин, который молча слушал. — Давайте перечислим всех, кто был рядом с фермером в тот вечер, и посмотрим, кого мы ещё не проверили. Он встал, подошёл к стеллажу и достал лист бумаги с карандашом. Хёнджин начал писать имена. — Жена фермера — Юн Миён. Зачёркиваем? — Да, — кивнул Чонин. — В тот вечер у неё была невероятная истерика, которая продолжается по сей день, вряд ли это актёрская игра. — Пак Суён — мы его обыскали, ничего. — Зачёркиваем. — Ли Хэвон — зачёркиваем. У неё жених, и она вообще не знает про яды. — Зачёркиваем. — Сосед с красной кепкой, Ли Тэсон — он был пьян. — Зачёркиваем. — Пожилая пара Ким — они ушли до смерти. — Зачёркиваем. — Девушка с косичками, Сон Хеин — она весь вечер стояла у стола с десертами. — Зачёркиваем. — Мужчина в очках, Пак Джинхо — помогал носить столы. — Зачёркиваем. Хёнджин зачёркивал имя за именем. На листе осталось только один человек - без имени, просто «мужчина в бейсболке». — Остался только он, — сказал Хёнджин, поднимая голову. — Тот, кто постоянно крутился около фермера. Мы не знаем его имени. — И мы не можем его проверить, — вздохнул Чонин. — Но у нас есть описание: невысокий, тёмная куртка, бейсболка. Может, кто-то его из наших жителей узнает? —Итак, как итог, он либо приезжий, либо живёт в другой деревне, — заключил Чонин. — И если он убийца, то его надо найти, — сказал Сынмин. — Но как? — спросил Джисон. — Через знакомых, — ответил Чонин. — Распросить соседей, может, кто-то его видел в деревне раньше. Ребята замолчали, восстановление хронологии забрало все силы у ребят. Дождь за окном усиливался, но в комнате Хёнджина стало особенно тихо. Чонин откинулся назад, облокотился на прикроватный столик, и его локоть задел сложенный лист старой газеты. Он машинально взял её в руки, развернул. — Что это? — спросил он, глядя на пожелтевшие строчки. — А, — Хёнджин поднял голову, — нашёл на чердаке, когда убирался. Думал, для декора пригодится. Чонин пробежал глазами по заголовкам, перевернул страницу и вдруг замер. Лицо его напряглось, он поднёс газету ближе к свету. — Чонин, что случилось? — спросил Сынмин, заметив перемену. — Это же тот самый выпуск, — медленно проговорил Чонин. — Который пропал на почте. — Как пропал? — не понял Джисон. Чонин отложил газету на мгновение, потер лицо. — Я же иногда подрабатываю почтальоном, подменяю нашего, когда он болеет или в отъезде. И год назад произошёл один инцидент в типографии. Как мне объяснил почтальон, у них что-то случилось с краской, поэтому на неделе выпуска газет не будет. Но эта газета… она выглядит нормально. — Может, он ошибся? — предположил Феликс. — Не знаю, — Чонин снова взял газету, развернул на середину. — Но смотрите. Он положил лист на пол перед ребятами. Все придвинулись ближе. — Это же наш почтальон! — воскликнул Джисон, ткнув пальцем в фотографию в углу страницы. — Да, — кивнул Чонин. — Но подпись под фото — «Кан Донук, бывший сотрудник лаборатории агрономических исследований». Почему его называют другим именем? — Может, просто похожий человек? — усомнился Чан. — Нет, — Чонин покачал головой. — Смотрите сюда. Он взял телефон, включил фонарик и посветил на газету. — У него на шее шрам. Я точно помню, у нашего почтальона такой же. Однажды летом, когда он снимал форму, я заметил. И татуировка на пальце, вот здесь, между большим и указательным. В форме маленькой точки. — Да, я тоже видел эту татуировку, — тихо сказал Феликс. — Он говорил, это память о каком-то эксперименте. — Значит, это точно он, — подвёл итог Минхо. — Он сменил имя и внешность. Но зачем? — Давайте прочитаем статью, — предложил Сынмин. Чонин пододвинул газету поближе к свету, и ребята начали читать вслух по очереди. «Научно-исследовательский центр “БиоАгро” города Ансон, специализирующийся на генетике растений и медицинской ботанике, несколько лет назад разрабатывал уникальные методики получения лекарственных средств из растительных ядов. В проекте участвовали ведущие специалисты: профессор Ли Мёнсу, старший научный сотрудник Кан Донук, а также группа лаборантов. Им удалось выделить вещества, способные в малых дозах лечить сердечные заболевания, однако требовались дополнительные исследования. Спустя три года новая команда центра продолжила их труды, применив современные технологии и цифровое моделирование. В результате были выращены растения с контролируемой токсичностью, которые сегодня проходят клинические испытания для использования в медицинских целях. Особую благодарность руководство центра выражает Юн Миён, которая несколько лет работала в институте и внесла большой вклад в развитие лаборатории. Её труд помог в создании редких видов декоративных растений, которые теперь используются в озеленении лабораторных теплиц и переданы в ботанические сады. Юн Миён уволилась в связи с замужеством и переездом, но институт считает важным упомянуть её и поблагодарить за работу.» Ребята переглянулись. — Юн Миён — это же жена фермера, — медленно проговорил Чонин. — Значит, они работали в одной лаборатории. — То есть они были коллегами, — сказал Сынмин. — А мы его вычеркнули из списка подозреваемых, потому что он ушёл за двадцать минут до смерти… - тихо сказал Хёнджин. — И это его и спасло, — добавил Феликс. — Никто на него не подумал, все видели, что он сидел в стороне и ушёл рано. — А теперь оказывается, что он не просто почтальон, а бывший учёный, который занимался ядовитыми растениями, — покачал головой Минхо. — И он работал вместе с женой фермера. — Но это же не значит, что он убийца, — заметил Чан. — Может, он просто хотел начать новую жизнь в деревне. — Тогда зачем ему было скрывать своё прошлое? Менять имя? — возразил Чонин. — Он же не сказал нам, что работал в лаборатории. В любом случае, мы не можем игнорировать такую улику, — сказал Чонин. — Надо сходить к нему завтра. Поговорить. Посмотреть на его реакцию. — Только не в одиночку, — предупредил Чанбин. — Если он действительно причастен, одному идти опасно. — Согласен, — кивнул Чонин. — Завтра утром собираемся все вместе. Идём к нему. — А если он откажется разговаривать? — спросил Сынмин. — Тогда покажем газету, — ответил Чонин, похлопав по карману. — Пусть объяснит, почему его лицо в статье, а имя другое. Дождь за окном не утихал, но в комнате Хёнджина стало особенно тихо. Каждый думал о своём. Сынмин смотрел на тёмное окно и представлял лицо почтальона. Неужели этот тихий, незаметный человек способен на убийство? И что теперь делать?