IV

Так и началась новая жизнь Астрид. Практически каждый вечер она, взяв за руку Марка, уходила в его деревню. Астрид была уверена, что селение принадлежит целителю.   Все люди, оборотни и животные знали Марка. Если Астрид спрашивали, благодаря кому она попала в деревню, то после ответа девушку начинали уважать, некоторые пытались даже подружиться. Одна бабушка с лисьим хвостом как-то призналась Астрид, что через Марка решаются все проблемы в их деревне, и нет такой болезни, против которой целитель не нашел бы лекарства.   Астрид во время второй прогулки прочитала на вратах крепости, что деревня называется Цауберштайн.   - Почему именно такое название? – поинтересовалась Астрид.   Марк привел ее на площадь, на которой еще вчера разгорался костер и плясали гости, а сегодня все было аккуратно прибрано. В центре стоял небольшой, покрытый мхом камень. Астрид попыталась прочитать выгравированные письмена, но у нее ничего не получилось.   - Этот камень много веков назад оставила здесь Мать, - объяснил Марк. – Он обладает могучей силой. Надписи на нем зашифрованы, их значение никому не ведомо. Но в нашей книге легенд написано, что об их смысле можно догадаться. Для этого необходимо владеть магией. Тот, кто прочитает вслух послание, может овладеть деревней.   - И какой в этом прок?   - Владелец деревни имеет право на богатства в казне, которая находится под землей и охраняется огромной змеей, а еще может получить очень ценные знания колдовства. Сейчас Цауберштайном никто не владеет. Жизнью здесь управляет доверие.   - А ты можешь догадаться, что значат письмена?   - Нет. Я не настолько умный, - улыбнулся Марк.   Астрид не поверила ему. Она была уверена, что Марк на самом деле хозяин Цауберштайна, но он просто стесняется признаться. У нее в голове не укладывалось, почему тогда все так любезно относятся к ее другу. И к ней тоже. Почему тетушка Лаура, торговка мясом, почти каждый вечер пытается сунуть Астрид копченые колбаски или рулет, а кочегар Петер при виде Астрид снимает шляпу, кланяется и просит передать Марку всего наилучшего?   - Они ко всем так относятся, - пояснил Марк, выслушав рассказ о наблюдениях Астрид. Тогда они сидели на скамейке у озера. Трава была подстрижена и вокруг все сверкало ухоженностью настолько, что Астрид чуть не заплакала, когда вспомнила заросший пруд в своей деревне. Бабушка рассказывала, что давным-давно там утонул помощник священника, поэтому никому теперь нельзя приближаться к этому дьявольскому месту.   - Мне кажется, нет. Нам с тобой они уделяют очень много внимания. Особенно тебе.   - Я служу целителем. Некоторые жители, которых я вылечил лет тридцать назад, до сих пор приходят ко мне с подарками.   - Тебе всего двадцать три.   - Не придирайся, - Марк слегка пихнул Астрид в бок. – Так вот, как-то давно я вылечил фермера Эбнера от тяжелого кашля. Из его горла вылетали капли крови. Я несколько ночей подряд варил отвар, а потом поселил Эбнера у себя на несколько дней, чтобы поить его каждый час. Мы справились с хворью за неделю. С тех пор он каждую зиму приносит мне огромную корзину меда, мяса, шерсти и трав.   - Раз это было давно, то, получается, ты излечил фермера, когда был совсем малышом?   - Конечно. Если слово «давно» значит для тебя бесконечность.   - Не придирайся, - передразнила его Астрид.   - А ты не умничай. Твоя бабушка явно плохо воспитала тебя, раз ты, женщина в церковном обществе, обладаешь больше, чем одной извилиной.   Астрид засмеялась и положила голову на плечо Марку. Как бы он не отнекивался, Астрид была уверена, что все окружающее в Цауберштайне принадлежит ему.   Но Астрид все еще не могла свыкнуться с приветливым и ласковым отношением к себе. Ее никогда не хвалили, потому что лестные слова – это грех. У них можно было только одобрительно взглянуть на человека, если он оказал небывалую услугу церкви. Астрид не понимала, за что именно в Цауберштайне к ней так благосклонно относятся.   - Ваша вера воспрещает привлекать к себе взор. Вы, простые люди, не имеете права выделяться. Нам же Мать говорила, что нужно искать в себе особенности и гордиться этим. И, главное, хорошо относиться к другим, если их поведение не противоречит законам Матери. Мать не требует, чтобы мы так часто поклонялись ей и думали много о ее существе. Она хочет, чтобы мы смотрели друг на друга, - Марк повернулся к Астрид и взял ее за руку. – Ты добрая, умная, красивая и чуткая, поэтому к тебе и тянутся люди. Ну, и не только люди.   Месяц ушел на то, чтобы Астрид осознала правдивость слов Марка. Он забирал ее в Цауберштайн раньше полуночи. Часто даже когда лучи алого солнца не успевали спрятаться за деревьями.  Бабушка ложилась спать рано, поэтому у Астрид было много свободного времени.   Они бродили вдоль узких улочек, заходили в различные лавки. Марк знакомил Астрид с жителями Цауберштайна. Он показал ей библиотеку, о которой было написано в черной книге. Владелицей ее была тетушка Сова. Ярко-желтое здание библиотеки находилось на берегу реки. Когда не было посетителей, тетушка Сова выходила на небольшую прогулку вдоль набережной и спрашивала прохожих, не хотят ли они к ней заглянуть. У тетушки Совы висели большие темные очки на клюве и золотая цепочка на шее. Библиотекарша любила Астрид за ее любознательность, обнимала пушистыми крыльями и подкармливала пряниками.   - Какая ты худенькая, маленькая! Ух-ух, - причитала тетушка Сова, когда они с Астрид октябрьским вечером сидели в читальном зале у камина. Марк тогда ушел к больному на другой конец деревни. – А столько читать любишь! Ух! Прямо как мой любимый Совенок, который… который… Ух, как же больно!   Астрид знала, что маленькому сыночку тетушки Совы какой-то мерзавец оторвал клюв и задушил его в лесу. С тех пор тетушка Сова не находила себе места и выплескивала боль при первой возможности.   - Ух, прости меня, малютка. Снова я о своем. Налей-ка мне чаю, деточка, ух! Да расскажи мне что-нибудь.   Астрид разлила белый чай из фарфорового чайника.   - Мне нравится, что у вас так много разных книг! У нас только Библия.   - Ваши люди, ух, не отругают тебя за то, что ты читаешь наши истории?   - Нет. Я читаю тайком.   - Ты умная девочка. Таких умных, как ты, с огнем не сыщешь. Цени это и не стесняйся, ух, показывать свой ум другим.   Астрид улыбнулась. С того вечера она поверила Марку. А ближе к зиме перестала краснеть, когда ее одаривали комплиментами. И держалась свободно при общении с жителями Цауберштайна.   Также Астрид поначалу боялась говорить, откуда она. Марк неоднократно повторял, что всем безразлично. Она убедилась в этом, когда поговорила с дядей Тоби.   Иногда они с Марком заходили в таверну. Ей там не особо нравилось из-за духоты, запаха бражки и темноты. Но она не могла отказаться от смешных историй постояльцев и просмотра игры в карты. Ее завораживало, как Марк при свечах перетасовывает колоду, взмахом руки заставляет карты летать в воздухе, а потом в два счета обыгрывает приятелей.   В тот вечер она сидела в компании дяди Тоби, беспробудного пьяницы, пожилой женщины с красными волосами и петуха, держащего карты в клюве. Дядя Тоби первым выбыл из игры, со вздохом поставил десять золотых и повернулся к Астрид.   - Ты не хочешь поиграть?   - Нет. Игра в карты – это грех.   - У вас – да. А для нас это просто посмеяться и возможность немного заработать.   Астрид закусила губу. Дядя Тоби набил трубку табаком и подмигнул. Когда проиграл петух, торговец застучал копытом по столу и рассмеялся.   - Астрид, что с тобой?   - Ничего.   - Ты меня обманываешь. А у ваших это грех.   Астрид улыбнулась и какое-то время не отрывала глаз от колечек дыма.   - Дядя Тоби, скажите, почему вы так легко приняли меня? Разве вы не боитесь, что я расскажу о вас своим и приведу сюда отряды?   - Нет. Марк не будет впускать в Цауберштайн кого попало. А ваши и так про нас слыхали и не раз. И никто не сунулся, потому что без приглашения сюда никто не попадет. Чужаки просто нашей деревни не увидят, понимаешь? Ну, бывали войны с вашими ранее. Но явно не из-за того, что какая-то маленькая девочка прибежала в таверну посмотреть, как дураки играют в карты.   Астрид удивленно подняла бровь. Дядя Тоби осторожно положил копыто ей на плечо.   - Послушай, девочка. В нашу деревню чужаки попадают только благодаря обряду мудреному. Это, может, кажется, что кого тут – крови в бутылку налил и пойдет. Ан нет. Если бы у тебя плохие помыслы на наш народ имелись, то кровушка твоя в желтый окрасилась бы. А раз не окрасилась, то все ладно с тобой.   - А откуда вы знаете, что не окрасилась?   - Марк бы тебя выгнал. Или в лесу оставил, пока вы шли сюда.   Астрид стало гораздо спокойнее. Набравшись смелости, она задала еще один вопрос:   - Дядя Тоби, почему вы впустили именно меня, христианку? Марк рассказывал, что наши праведники изгнали вас из своих земель. Вы настолько милосердны?   Дядя Тоби махнул копытом.   - Не все ж изверги у вас, так ведь? Везде есть народ плохой и хороший. Всяких гадов мы не привечаем, а таким, как ты, только рады! Поэтому не бойся никого. Тебя тут не за веру уважают, а за нрав твой.   Астрид широко улыбнулась, а дядя Тоби потрепал ее по волосам. Посмотрев на Марка, она и вовсе засмеялась от радости. Он подмигнул ей и указал на горку монет рядом. Это значило, что после посиделок в таверне они пойдут покупать что-нибудь интересное.   Небольшая деревушка быстро превратилась для Астрид в родное и знакомое место. Она знала каждую из шести улиц, разветвлявшихся от площади. Но не переставала поражаться их чистоте, ярким домикам, красивым цветам и деревьям с плодами в виде пряников, растущих в ухоженных садах. Однажды она вспомнила мрачные картинки в черной книге и спросила у Марка, почему же тогда Цауберштайн такой яркий.   - Картинки рисовались чернилами, - объяснил Марк. – Книга очень старая, в те времена в Цауберштайне не умели рисовать картины красками. Поэтому все кажется мрачным. Но на самом деле это была проверка для тебя. От меня, кстати. Если бы ты поверила этим картинкам и не пришла сюда, то провалила бы испытание. Картинки-то цветные, ты просто не можешь разглядеть, потому что обычная верующая в Отца.   - Ах, так?! Тогда у меня тоже есть для тебя проверка. Ты должен сутки прожить в моей деревне, которая выглядит еще хуже черных картинок, и питаться одной чечевицей!   - Я уже готов сдаться, Астрид, это очень страшно! – рассмеялся Марк. Астрид слегка дала ему подзатыльник.     В середине сентября Астрид вспомнила, что Марк писал ей о соседних волшебных поселениях, поэтому тот уже в октябре решил показать их.   Деревушек рядом с Цауберштайном было всего две. Они не отличались от него, но Астрид все равно заметила в каждой особенности. В Хельбрюке на центральной улице стоял огромный золотой фонтан, Нахтвайзе славилась театром, а в Цауберштайне каждый месяц проводилась крупная ярмарка.   До соседних деревушек Марк и Астрид всегда ходили пешком, несмотря на холодок и сырость. Когда Астрид брала Марка под руку, становилось очень даже тепло. А если они болтали и смеялись с какой-нибудь ерунды, то и вовсе казалось, что на улице май.   - Слушай, - начала Астрид, когда они шли в кромешной тьме по запорошенной снегом дороге, - откуда у тебя эта потрепанная сумка? Такое чувство, что ей пятьсот лет.   - Ей и вправду пятьсот лет. Она перешла мне в наследство.   - Ты же говорил, что у тебя нет родственников.   Марк замялся. Взглянув на Луну с высунутым языком, он вздохнул.   - По-твоему, колдовка, которая меня вырастила, не могла отдать в наследство мне эту сумку?   - Ну, я думала, что в наследство обычно передают вещи получше.   Марк улыбнулся и накрыл капюшоном голову Астрид. Она заметила, что ему неприятно было обсуждать свое прошлое. Это только подстегивало интерес к нему.   - А тебе что твоя бабушка оставит в наследство? Чугунок с чечевицей да икону?   - Марк, не приплетай мою бабушку. Мне от нее ничего не нужно, лишь бы только она жила еще сто лет.   - И еще сто лет рассказывала тебе, как весело проводить пять часов на латинской службе, а потом выращивать чечевицу. Засеять все поле чечевицей, вести службу для чечевицы, построить алтарь для чечевицы…   - Марк, в следующий раз я принесу чечевицу и вывалю ее тебе за шиворот! – смеясь, Астрид толкнула Марка в плечо, а тот начал придумывать целые истории про чечевицу. Когда Марк узнал, что бабушка каждое утро кормит внучку одной и той же кашей, он не упускал случая ее подколоть. Нахтвайзе была любимой деревушкой Астрид, ибо там она познакомилась с театром. Несколько дней она не могла понять, как люди додумались до того, чтобы играть чужую настоящую жизнь, а не сюжеты из Библии. Актерами в театре Нахтвайзе были кошки и зайцы. Летом они играли на площади, а зимой в Доме Мастерства, в котором всегда пахло тыквами и лимонадом. Астрид хохотала до упаду со сцен, где кошка со скалкой гонялась за зайцем. А с моментов, где заяц пытался пробудить свою мертвую жену-кошку, из черных глаз Астрид катились слезы. Театр на деревенской площади ей очень нравился. Некоторые постановки она уже выучила наизусть, но все равно смотрела так, будто в первый раз. Отказывалась она только от цирковых представлений, где жонглировали и показывали фокусы мохнатые черти. Их Астрид побаивалась и при виде морды с большим пятачком читала про себя молитвы.   Окрестности деревень тоже нравились Астрид. Наконец-то ее мечта сбылась, и она могла с распахнутыми от удивления глазами рассматривать могучие деревья, желтые травинки, грибы и ягоды, которые она видела только на рынке. Ее сердце щемило от боли. Хотелось плакать от осознания, сколько же она упустила за годы своего затворничества.   На закате сентябрьского солнца Астрид помогала Марку собирать травы для лекарств. Некоторые она уже выучила. Пут-трава, полынь, сон-трава, лепестки забвения… Однажды Астрид нашла у муравейника красный цветок, у которого края лепестков светились золотом. В темноте он казался небольшим фонариком.   - Марк, смотри! Смотри, какая красота! Что это?   Сначала Марк улыбнулся, а потом резко выхватил цветок и дрожащей рукой запихнул в карман ее платья. Он хотел что-то сказать, но вместо этого прижал Астрид к себе и обнял.   Астрид ошарашенно простояла неподвижно пару минут, потом повторила вопрос.   - Это очень редкий цветок. Он растет раз в тысячу лет. Не знаю, как ты так просто его отыскала. Обычно охотники на травы ищут его годами, пытаются по волшебным картам вычислить его местонахождение. Этот цветок исполняет любое твое заветное желание. Наверно, это знак от Матери.   - Какой еще знак? – испуганно прошептала Астрид, все еще прижимаясь к Марку.   - Знак, что в твоем кармане сейчас появится маленький чертенок с котелком чечевицы в копытах.   Астрид звонко рассмеялась, вырвалась из объятий и толкнула Марка в высокую траву.   Иногда Марк показывал ей колдовство. Он заставлял цветок превратиться в камень, кидал пыльцу в небо, чтобы она превратилась в звезды, оживлял столовые приборы и изображения на картинках. Марк умел создавать целые видения: он взмахивал руками, шептал какие-то сложные заклинания, и в воздухе появлялась картинка, на которой двигались люди. Марк любил показывать сюжеты из прошлых времен и рассказывать о них так подробно, будто он жил там. Астрид восхищали его познания и сколько информации из книг умещается в его голове. Но больше всего ее впечатляло колдовство. Когда Астрид начинала восторженно восклицать и просить еще, он ей напоминал:   - Астрид, по кодексу Цауберштайна нам нельзя использовать магию без весомой причины.   - Почему?   - А ты представь, что за хаос бы тут творился, если бы все решали проблемы с помощью магии. Это я тебе тайком показываю. Судья по головке не погладит, если увидит колдующего на улице. Никому, ясно?   Астрид задумывалась и соглашалась. Она просила Марка обучить ее некоторым заклинаниям, но тот качал головой.   - Ты веришь в Отца, поэтому не можешь колдовать.   Астрид вздыхала, но не расстраивалась. Значит, на то была воля Божья.   Когда Марк был занят больными или уходил к приятелям, Астрид проводила время с новыми подругами. Она мысленно сравнивала Герду и Камиллу с Эльзой и Марией и поражалась, какие же они разные, хотя одного возраста. Камилла и Герда часто хохотали, не носили косынок и длинных платьев, лазали по деревьям и дрались деревянными мечами. С подругами Астрид чувствовала себя скованнее, чем с Марком, но все равно радовалась каждой их встрече.   - Я говорю маме, - пожаловалась Камилла, когда девочки в лучах закатного солнца у озера сидели на пикнике, - я уже большая, мне шестнадцать, почему ты меня не отпускаешь до полуночи?! А она утверждает, что я маленькая. Хорошо тебе, Астрид, ты можешь приходить на всю ночь!   - Мне приходится врать бабушке. Я ее люблю, мне очень стыдно за ложь.   - Бабка буквально заперла тебя в клетке и не выпускала столько лет! – сказала Герда, отламывая кусок морковного пирога и протягивая его Астрид. Та поджала губы и отвернулась. – Прости, Астрид. Я не хотела…   - Герда такая грубиянка! – Камилла дала подзатыльник подруге. – Астрид, я понимаю тебя. Я тоже люблю свою маму, хотя она много мне чего запрещает.   Подруги обняли Астрид, и та оттаяла. Часто их реплики задевали, но она никогда не злилась.   Герда научила Астрид стрелять из рогатки и делать хлопушки из бумаги. Они прыгали по болотным кочкам, шугали ворон на пашнях, бегали вдоль деревьев, лазали по камням и полуразрушенным мостам в темной чаще леса. Герда рассказывала о войнах с народом, верующих в Отца, которые в древние времена несколько раз сносили Цауберштайн до основания. Одному только Волшебному Камню ничего не было. Герда со слезами рассказывала, что ее дед отстраивал дома после последней войны в Хельбрюке. За это одна старушка подарила ему корзину с фруктами. Съев яблоко, дедушка моментально умер. Бабушка Герды с тех пор избегала жителей Хельбрюке и вообще превратилась в тень. Астрид с замиранием сердца слушала Герду и мысленно просила и Бога, и даже Мать, чтобы подобных происшествий никогда не повторилось. Оказывается, колдовские чары не всегда могли уберечь деревню от страшной напасти.   С Камиллой Астрид плела венки, пускала их по реке, пекла сладкие булочки и смотрела книжки с яркими картинками. Иногда Камилла тайком показывала, как она умеет оживлять кукол. Камилла научила Астрид делать украшения из бусин, немного играть на гитаре и не бояться высказывать свою точку зрения. Как-то они лежали в ее комнате на пушистом белом ковре. Матушка, такая же рыжая и высокая, принесла девочкам тарелку с фруктами и пожелала хорошего вечера. Как только она скрылась, Камилла повернулась к Астрид.   - Давай еще раз. Скажи: «Отец не следит за мной, Ему все равно, поэтому я могу не покрывать голову».   - Камилла! Он всегда следит за мной…   - Тогда почему Он все еще тебя не наказал за то, что ты общаешься со мной? С Гердой? С Марком? Уже конец сентября, а Отец все еще не кинулся тебя искать.   Астрид смутилась. Подумав немного, она все-таки сняла косынку и распустила пушистые волосы. Они падали до самой поясницы.   - Какая же ты красивая, Астрид! Тебе нравятся твои волосы?   - Да, - неуверенно произнесла Астрид.   - Если они тебе нравятся, ты должна видеть их каждый день, а не прятать в платке. Если ты так выйдешь на улицу, все упадут в обморок от восхищения. А Марк так тем более.   Астрид слегка улыбнулась и ничего не ответила. У Камиллы загорелись глаза.   - Ты же подруга Марка, так ведь?   - Нет. Я не хочу быть его женой.   - Астрид, подруга – это не невеста. Ты с ним хорошо общаешься, поэтому и подруга. Ты его не боишься?   Астрид удивленно взглянула на Камиллу. За окном пронеслась толстая жаба на велосипеде и помахала матушке, работающей в саду.   - Почему я должна его бояться?   - Не знаю… Я его немного побаиваюсь. Он мне кажется странным. У Марка есть странные привычки, будто он застрял в прошлом веке. Ты же видела, какие рубашки он носит? А как кивает женщинам? Ну что за смехота такая! Вы с ним похожи, поэтому и сошлись. Мы с Гердой никогда не видели Марка с девочками, поэтому и удивились, когда он притащил тебя сюда.   - Разве он никогда никого не приводил в Цауберштайн?   - Ну, как-то привел мальчишку. Но тот испугался и сказал, что больше не придет к нам и вообще пригонит сюда отряд из ваших. Марку пришлось дать ему отвар, чтобы он забыл про нас, и отвел домой. Марк тогда очень расстроился. Он вообще необщительный, редко находит друзей. Мы для него слишком веселые. Поэтому ему было больно потерять мальчишку. Они даже внешне были похожи.   Астрид тяжело вздохнула. Но потом ее резко осенило.   - Они познакомились через черную книгу?   - Да. Марк писал ему, как и тебе. После ссоры Марку пришлось отобрать книгу. Она ему, кстати, досталась от тетушки Совы. Мы с Гердой на прошлом Празднике Жатвы окружили его и решили разговорить. Нам с этого было весело. Если он молчал, то мы пихали его в бока или щекотали. Тогда-то он и раскололся, что выпросил эту книгу у тетушки Совы. По его словам, она не знала, что через нее можно общаться. И Марк об этом ей так и не сказал. Хитрый, да?   - Очень, - засмеялась Астрид. – Ты его из-за этого боишься?   - Нет, - мигом успокоилась Камилла и понизила голос. – Только никому, ладно? Слушай. Меня пугают рассказы о нем. Многие поговаривают, что у них складывается ощущение, что они когда-то давно видели Марка. Например, наша бывшая соседка. У нее несколько лет назад умер сын, и она покончила с собой. Нам всем ее так не хватает! Она много каких историй знала, половины из них я уже и не помню, но про Марка запомнила. Она рассказывала, что ребенком давным-давно играла в лесу и заблудилась там. Ей помог выбраться парень, отвел до дома. Она запомнила его длинные волосы и огромные серые глаза. И этот парень даже познакомился с ее родителями. Они потом несколько месяцев пытались найти незнакомца, чтобы отблагодарить, но не смогли. А потом, лет семь назад, когда Марк стал целителем, она чуть в обморок не упала! Она об этом всем рассказала.   - Ну и что, - пожала плечами Астрид. – Марк мне говорил, что в мире очень много похожих людей внешне. Даже в моей деревне есть такие, о которых все думают, что они родственники.   - Это еще не все. Продавец в овощной лавке, дядя Сом, как-то поднял шум на всю деревню из-за Марка. Даже суд был. Дядя Сом рассказывал, что в молодости на него напал парень, точь-в-точь похожий на Марка. Но это когда было! Наш судья, господин Филин, муж тетушки Совы, просто ухнул и сказал дяде Сому меньше сидеть в таверне. Но таких историй много. Можешь спросить кого-нибудь. Или напрямую у Марка. Думаю, он тебе и не такие слухи расскажет. Он с тобой больно уж общительный.   Астрид кивнула и сразу же забыла эту чепуху. Все равно Марку такие разговоры не понравились бы.   Камилла и Герда ходили в школу. Это было двухэтажное здание, выкрашенное в салатовый цвет. Астрид воспрещалось посещать занятия, но ей было интересно, что же на них происходит. Когда у подруг шли уроки до вечера, Астрид садилась на скамейку у школы и ждала большую перемену.   Чего тут только не происходило после громкого звонка! Дети, котята, человечки с собачьими головами, кролики, малышки, летающие на метле, чертенята выбегали на улицу и начинали смеяться, драться сумками, резвиться, рисовать осколками кирпичиков на земле, кувыркаться и строить башни из книжек. Кто-то рыдал в тени из-за плохой оценки. Ребята постарше обсуждали учебу и какие-то вещи, которые Астрид не понимала. Некоторые парни с девушками гуляли за ручку, обнимались и даже целовались за деревом.   - Ты чего такая красная? – расхохоталась Герда. – Как будто я не знаю, чем вы там с Марком…   - Прекрати! – шикнула на подругу Камилла. – Астрид с Марком просто друзья. Сама подумай, кто в здравом уме согласиться встречаться с этим угрюмым мальчишкой.   - Да брось ты, сколько можно про него гадостей собирать? Нормальный он. Ну, молчаливый. С кем не бывает. Как он может быть жизнерадостным, если колдовка не разрешала ему в детстве играть с мальчиками и ходить в школу? Да тут любой непонятно кем вырастет…   Герда вовремя закусила губу, увидев, как Астрид окончательно расстроилась. Камилла незаметно показала подруге кулак и, чтобы отвлечь подругу, начала гладить ее по волосам и рассказывать про школу. Девочки часто обсуждали Марка при Астрид, ей это не особо нравилось. Но она верила, что они не хотели сделать ей больно этим.   Был в школе у Астрид еще один приятель – маленький заяц, который носил красные штаны на синих подтяжках. Его звали Крис. Он часто прогуливал уроки и сидел на скамейке с Астрид.   - Почему ты опять не на уроках? – спрашивала Астрид, пока тот жевал булочки с черемухой. Крису они очень нравились. Их часто стряпала бабушка Астрид. Поэтому перед каждым походом в школу в Цауберштайне Астрид плотно набивала ими карманы.   - Не хочу. Скучно. Лучше крепости строить. Или с тобой болтать.   Крис смешил Астрид всякими историями или выкрутасами. Он мог со скамейки допрыгнуть до верхушки дерева, за мгновение оббежать всю лужайку у школы. А еще он обожал слушать истории Астрид о ее деревне и хохотать с описаний священников и ее бабушки.   Когда к Астрид приходили подруги, Крис убегал к своим приятелям. Он всегда говорил, что с девчонками скучно, но не отлипал от Астрид, если она была одна.     Цауберштайн стал для нее олицетворением Рая, места, которое она полюбила всем сердцем и в котором желала бы остаться навсегда. Она слишком привязалась к Марку, Камилле, Герде и даже Крису. Прошлая жизнь для Астрид стала казаться кошмарным сном.