V

В родном доме, казалось, поселились злые духи. С тяжелым сердцем Астрид брела по огороду на рассвете, чувствуя, как внутри словно все рушится. Благодаря часам от Марка Астрид никогда не опаздывала и не будила бабушку своим приходом, но все равно не чувствовала спокойствия. Стоило только под утро пересечь порог своей комнаты, как слезы начинали душить ее, тело дрожать, а внутри все гореть. Она падала на кровать и пыталась не закричать. Астрид знала, что это чувство зовется стыдом. Дома воспоминания о Цауберштайне чернели, жители больше не казались добрыми. От осознания, что Астрид общалась с мохнатыми чертями, хотелось закричать от страха. Она кидалась на колени и начинала молить Бога простить ее, клялась, что расскажет на исповеди священнику обо всех прегрешениях, умоляла Его направить ее на путь истинный. Но почему-то на закате Отец снова позволял ей убежать в Цауберштайн.   В деревню Марка Астрид ходила не каждый вечер. После веселья и мучительных истязаний утром у нее не оставалось сил. Она спала несколько дней и ночей подряд, чем расстраивала бабушку.   - Внученька, ты чего это? С тобой что приключилось, Натали? То хорошо с тобой все, то спишь, не пробудить тебя. Я по хозяйству уже не справляюсь. Хворь твоя невовремя пришла. Может, сходим к монахине?   В церкви теперь Астрид чувствовала себя плохо. Сидя на скамье, ей казалось, что та впивается ей в спину, слова священника жгли уши, а крест заставлял глаза слезиться. Поэтому Астрид избегала лишний раз находиться в Доме Божьем. Она спрашивала у Марка, почему так происходит, но тот пожимал плечами.   - Нет, бабушка. Все хорошо со мной. Просто я стала как ты. Завишу от погоды.   Бабушка гладила внучку по спине и грозилась выпороть, если та еще раз загрустит. Астрид всеми силами старалась не расстраивать ее, но это получалось не всегда.   Иногда она не могла прийти в Цауберштайн из-за бессонницы бабушки. В такие ночи старушка начинала ходить по всему дому и читать молитвы. Уже нарядившись, Астрид со слезами писала Марку, чтобы тот не шел ее встречать.   Астрид думала, что будет летать и веселиться дома так же, как и в те времена, когда они с Марком переписывались. Ближе к зиме у нее добавилась новая проблема, изводящая ее до изнеможения. Астрид тяготило, что никто не мог ей помочь. Ни бабушка, ни Эльза, ни Мария, ни даже Камилла с Гердой не смогли бы ее понять.   В ноябре Астрид почувствовала себя слишком измученной. Как-то в начале месяца Астрид и Марк ходили по волшебным лавкам с целью найти стеклянный шар. Астрид не проронила ни слова, выглядела бледной и уставшей. Марк не оставил это незамеченным.   - Что с тобой?   - Ничего. Наверно, я просто замерзла.   - Я только что хотел предложить тебе пойти ко мне в гости. С каждым днем становится холоднее, да и на улице нечего делать. Пойдем ко мне.   - До этого ты не звал к себе.   - У меня был бардак. Сейчас я наконец-то поборол свою лень и прибрался.   Астрид кивнула. Марк стряхнул снежинки с ее пальто и повел в сторону своего дома.   Он жил в маленьком каменном домике у самого леса. Снаружи домик казался очень угрюмым, темным и мрачным, но внутри было очень уютно.   В домике помещалась только две комнатки. Первым делом Марк усадил Астрид на кухню и ушел растапливать камин и ставить чайник. Астрид заметила разбросанные фантики от конфет, пучки трав, фарфоровые фигурки, нераспакованные подарки от больных, кучу цветов на подоконнике. Кухня была очень тесной. Астрид с Марком постоянно сталкивались, мешали друг другу пройти и смеялись с этого. Комната выглядела просторнее, но и здесь творился хаос. На кровати валялось множество красных подушек, стол был забит пилюлями, колбами, бутылочками и микстурами. В шкафу книги вперемешку с одеждой представляли жуткое зрелище.   У Марка было очень много книг. Стопками они возвышались от пола до потолка. По полу, как ужаленные, носились два черных котенка. Ни в одной комнате Астрид не заметила зеркал и календарей.   - Да, ты был прав. У тебя просто ужасный беспорядок. Бабушка бы высекла меня за такое.   Астрид и Марк сидели на кровати. Ладони Астрид словно закоченели и не хотели отогреваться, поэтому Марк сжал их в своих. Астрид не могла оторвать взгляда от блестящей брошки под воротником его черной кружевной рубашки.   - Я часто думаю о том, что мне нужна твоя бабушка. Чтобы она заставляла меня убираться. Но честно могу сказать, что в бардаке повинны котята. Кстати, они волшебной породы, поэтому никогда не вырастут.   Астрид через силу улыбнулась. Ее тяготили бабушкина простуда, предстоящая зима, угрозы монахинь пожаловаться на рассеянность Астрид. Но больше всего ей было нехорошо от карточки, лежащей в кармане.   Желая быстрее покончить с этим, она высвободилась из ладоней Марка и достала обрывок черно-белой фотографии. Астрид заметила, как на мгновение побледнел Марк, но быстро пришел в себя.   - Это мне дала Герда, - объяснила Астрид. – Смотри, тут ее дедушка, еще молодой, держит на руках мальчика. Это папа Герды. А рядом стоишь ты.   На днях они с Гердой помогали ее матушке убираться в шкафах и случайно наткнулись на карточку. Родители Герды и сами увидели снимок впервые.   - Это не я, Астрид. Короткие волосы я носил в последний раз, когда мне было три года.   - Они убраны в хвост! Тут же видно.   - Это не я, Астрид. И я никогда не знал деда Герды. Он умер до того, как колдовка отпустила меня к людям.   Астрид отсела от Марка и сразу же увидела в его глазах беспокойство.   - Марк, про тебя много говорят и хорошего, и дурного тоже. Мне это не нравится.   - Я знаю, что про меня говорят. Не слушай их, - Марк попытался дотронуться до Астрид, но она дернулась. – Моя колдовка рассказывала, что мать, когда оставила меня на улице, прокляла. Она бредила желанием иметь необычного ребенка. Не ведаю, что она подразумевала под этим. Но, как видишь, я оказался никем для нее. Поэтому она в сердцах крикнула, чтобы я окончательно затерялся среди людей. Материнское проклятие всегда действенно, но зачастую не так, как оно преподносится. Мать хотела, чтобы я стал изгоем. Ты сама видишь, что я и вправду нелюдим, но не в этом дело. Я по-другому затерялся среди народа. После моего совершеннолетия все словно сошли с ума и начали говорить, что видели в древние времена меня в толпе, на рынке, у какого-то короля в прислуге, в других землях и прочую бессмыслицу. Это сумасшествие, Астрид. Хоть многие из нас и обладают волшебными силами, никому не свойственно жить больше положенного срока.   Астрид все еще держалась настороженно. Марк вздохнул, поднялся с кровати и ушел на кухню. Оттуда он вернулся с какой-то тряпочкой.   - Наверно, брат Герды решил надо мной подшутить, - улыбнулся Марк и начал тереть свое изображение на снимке. В мгновение его образ расплылся, а потом и вовсе исчез. – Ты знала, что он умеет рисовать?   Астрид покачала головой.   - Значит, в декабре сходим на его выставку в нашем Доме Мастерства. Вот и все, - Марк показал фотографию. – Видишь, остальные не стерлись. Можешь вернуть снимок Герде. Надеюсь, она не сильно расстроится от того, что я его испортил.   Помолчав, Марк осторожно произнес:   - Если кто-то снова скажет дурные вещи про тебя или про меня, не молчи. Говори об этом. Ничего не скрывай от меня, хорошо?   Астрид кивнула. В тот вечер они немного подразнили котят, Марк продемонстрировал новый навык в магии – научился мысленно просить книгу, чтобы она сама перелистывала страницы, а потом Астрид запросилась домой.   Ей стало только хуже. Астрид заметила, что после случая с фотографией Марк начал относиться к ней мягче, ласковее, засыпать подарками и волноваться за нее по любому поводу. Он часто обнимал ее за талию, водил пальцами по запястьям и шее, наглаживал бедра и колени. Астрид это очень не нравилось. Она мягко просила Марка перестать, когда тот садил ее к себе на колени и начинал целовать. Марк извинялся, но через некоторое время опять начинал лезть.   Ей было спокойнее, когда они с Марком проводили вечера в Доме Мастерства на концертах или спектаклях. Домой к нему ее не тянуло. Но если приходилось зайти в гости, ласки от Марка так и сыпались со всех сторон.   Астрид решила поделиться этим с подругами. Камилла покачала головой, а Герда покатилась со смеху.   - У него совсем крыша отъехала. Его самого лечить нужно.   - Герда! – прикрикнула Камилла. – Астрид, милая, если тебе это неприятно, не нужно терпеть. Скажи ему об этом. А лучше не ходи к нему.   - А лучше врежь по морде.   - Но тогда я не смогу приходить к вам! Я же не жительница Цауберштайна. Добраться до него я могу только с тем, кто провел со мной ритуал.   Камилла закусила губу.   - Ты права. Тогда мы будем к тебе ходить. Пока твоя бабушка спит.   - Нас не отпустят, - проскулила Герда. – Мы якобы маленькие.   - Мы убежим. Астрид столько раз сбегает из дома, а мы чем хуже?   Утешения подруг ей не помогли. В один голос они твердили прекратить думать над всем этим и перестать общаться с Марком. А Астрид не понимала, как это сделать.   Астрид знала, что испытывает что-то странное, невозможное объяснить словами, но не могла разобраться. Она боялась доброты и внимания Марка, но расстраивалась, если он был угрюм или подолгу не отвечал в книге. Ей нравилось всматриваться в его большие серые глаза, перебирать черные волнистые волосы, заплетать косы, смотреть, как он хлопает длинными ресницами, переплетать его бледные пальцы со своими, утыкаться лбом в его плечо, сидеть с ним у камина и слушать, как котята гоняют клубок ниток, прижиматься к нему, класть голову ему на грудь, когда он лежит на кровати и смотрит в потолок. Ей нравилось, как он одевается. У него была куча кружевных рубашек, плащей, перстней и брошей. Ей вообще нравилось, как он выглядит. Астрид ощущала прилив горячей волны от осознания, что он выше ее чуть ли не на две головы, намного сильнее и умнее. Она считала его олицетворением красоты. Астрид понимала, что он стал ей как родной. Она доверяла ему больше, чем Богу. Марк знал, как ее утешить, развеселить, раззадорить и когда лучше оставить в покое. Бывало, что Астрид теряла голову и испытывала жар внутри, когда Марк ласково смотрел на нее. Тогда ее руки сами начинали тянуться к нему, обнимать, а губы целовать его. Но чаще всего здравый рассудок подсказывал, что все эти нежности отвратительны. Ей было ужасно плохо от них. Особенно ей не нравилось, когда Марк пытался залезть под подол, очень больно сжимал запястья, бедра и даже пытался повалить на кровать. Когда Астрид начинала задыхаться от страха и плакать, он отставал от нее и начинал без конца извиняться. Так продолжалось из раза в раз, и Астрид все равно подпускала его к себе.   В одной библиотечной книге Астрид прочитала, что подобное называется любовью. Астрид думала, что это не то чувство. Бабушка говорила, что любовь к мужчине бывает только однажды, и должна быть она мягкой, нежной, как к брату. Грешные плотские желания стоить усмирять, избивая себя прутом. А тот мужчина, который осмелиться ласкать женщину, должен стать ее супругом. Астрид не хотела, чтобы Марк стал ее мужем. По ночам, задумавшись об этом, она плакала. Пару раз ей доводилось увидеть свадебные церемонии, и представить себя и Марка на месте знакомых она не могла. В то же время ее тянуло к нему, она чуть ли не впадала в истерику, если с ним приключалась неприятность или он не мог ответить, потому что был у больного. Она не понимала, что с ней творится. Сначала она обнимала Марка за шею и целовала его, шепча о том, какой же он молодец, что сегодня вернул к жизни тяжелобольного, а потом, когда он клал ладони на ее талию и опускался ниже, отталкивала и убегала. Она просто хотела, чтобы их общение стало таким, каким было теплой осенью, без всех этих нежностей. Ей становилось тревожно от его объятий, поцелуев, но она не могла их отвергнуть, словно что-то останавливало ее. «Он делает это не со зла, он не хочет меня обидеть», - думала Астрид, когда Марк целовал ее на прощание. Но тогда почему, вернувшись домой, ее выворачивало наизнанку и хотелось содрать с себя места, покрытые синяками? Она рыдала в подушку и просила Бога помочь ей. Астрид осознавала, что любит Марка не как друга и брата, и от этого ей становилось мерзко.   Незадолго до Рождества Астрид снова поддалась Марку, и он долго целовал ее, перед тем как отправить домой. Глотая слезы, Астрид ворвалась в комнату, разделась наспех и свалилась на кровать с криком. Бабушка, причитая, проковыляла к внучке и сама закричала от страха, завидев красные синяки на шее и опухшие губы. Ничего добиться от Астрид она не смогла. После того, как Астрид вырвало, бабушка начала читать молитвы. Кое-как она успокоила внучку, уложила в постель и просидела с ней всю ночь. Астрид никогда не видела ее такой доброй, как в тот вечер. На следующее утро бабушка мягко пыталась выпытать из Астрид хоть что-то. Астрид растаяла от ее доброты и уже готова была выложить все, но испугалась. За молчание бабушка избила ее хлыстом. Астрид поняла, что бабушка обо всем догадывается, но не хотела довести ее до смерти вестью, что любимую единственную внучку ласкает колдун.   Астрид больше не могла терпеть тревожный взгляд бабушки. После Рождества она решила, как ее учила Герда, дать по морде Марку, если он еще раз дотронется до нее. Поэтому на следующую встречу она взяла с собой серебряный ножик.   Марк встретил ее у забора. Рядом с ним витали светлячки, которые заменяли фонарь и заметали следы на снегу. Астрид помахала рукой маленьким помощникам, а потом показала кулак Марку, когда почувствовала, что тот тянется к ее губам.   - Нет.   Марк замешкался. Он махнул светлячкам, и они подлетели ближе к лицу Астрид.   - Что с тобой? Почему ты такая бледная? Ты захворала?   - Нет. Со мной все хорошо. Пойдем в деревню.   Астрид не стала противиться, когда Марк взял ее под руку. По дороге Марк рассказывал о сегодняшнем походе к больному, у которого по всему телу разрослись мухоморы. Астрид слушала, иногда кивая. В деревне они зашли к дяде Тоби. На зиму он перебрался в крошечный магазинчик. После покупки Марк повернулся к Астрид.   - Сегодня никаких мероприятий нет. Тебя проводить к подругам?   - Нет. Камилла простудилась, а Герду наказали за плохие оценки.   - Ах, да, я же сегодня заходил проведать Камиллу. Тогда пойдем ко мне.   Язык Астрид не повернулся отказать, и она покорно пошла за ним. В домике их ждали котята. Астрид поразил незахламленный рабочий стол. Все остальное продолжало утопать в хаосе.   - Я наконец-то прибрался, - улыбнулся Марк, снимая пальто с Астрид. Та прошла к столу, чтобы рассмотреть разноцветные бутылки, в которых плавали маленькие человечки и животные.   – А еще у меня есть кое-что для тебя.   Марк достал из-под кровати коробку и протянул Астрид.   - У вас же было Рождество. Я знаю, что для тебя это важный праздник.   Астрид осторожно развернула коробку. В ней лежало черное платье, о котором Астрид мечтала долгое время.   - Спасибо, Марк. Спасибо тебе большое!   Она подошла к нему и поцеловала в щеку. Тот хотел обнять ее, но она вовремя увильнула.   Пока Марк складывал со стола бутыльки в сумку, Астрид рассматривала подарок. Ей стало грустно от того, что не сможет показать платье бабушке, потому что его подол доходил до колена. Вдруг в комнату забежал котенок, запрыгнул на колени к Астрид и начал играть с ее рукой. Астрид засмеялась, отложила подарок и принялась щекотать котенка. Качнувшись, она выронила зеркальце из кармана. А когда поднялась за ним, закричала от страха.   - Что такое?! – обернулся Марк, случайно разбив микстуру.   - Тебя нет в этом зеркале! Ты не отражаешься!   Астрид стояла с зеркалом в руке, задыхаясь от страха. Марк нежно опустил руку и поцеловал Астрид в лоб.   - А ты только сейчас заметила? Почти все из наших не отображаются в зеркалах. Зеркала есть только у тех, кто верит в Отца.   - Отойди от меня…   Астрид попятилась к выходу, но было уже поздно. Марк дернул ее за руки, усадил рядом с собой, а потом повалил спиной на кровать. Положив ей руку на грудь, он прилег рядом и заговорил:   - Все, кто наделен колдовскими способностями, не отображаются в зеркалах. Я не знаю, почему так. Поэтому их и нет в наших домах. Даже у твоей бабушки нет зеркала.   - Потому что любоваться собой – грех, - дрожащим голосом прошептала Астрид.   - Я тоже так считаю. Это пустая трата времени. Хотя иногда мне кажется, что твоя бабушка еще та ведьма. Успокойся, все хорошо, - Марк убрал пряди волос со лба Астрид, поцеловал ее и прижал к себе, поглаживая по талии. – Сегодня очень холодно, давай ты останешься у меня?   Камилла как-то сказала, что если парни хотят оставить девочек на ночь, то они намерены сделать с ними кое-что плохое. Астрид закачала головой.   - Отведи меня домой.   - А если не отведу?   - Тогда я убью тебя!   Астрид отпихнула Марка и подбежала к камину. Ей стало очень страшно. Без Марка она никогда не доберется до дома, но и терпеть это она больше не хотела.   Правой рукой она достала нож, а левой схватила раскаленную кочергу. При виде ножа глаза Марка злостно блеснули, но через мгновение наполнились тоской.   - Астрид, я пошутил. Я отведу тебя домой. Хочешь, сейчас пойдем? Убери нож, пожалуйста.   - А то что? Мне кажется, ты мне что-то не договариваешь. Боишься серебра, как упырь, да?   Марк попытался отобрать нож, но Астрид огрела его кочергой по спине.   - Астрид, тише! Не боюсь я серебра. Я тебя боюсь.   - А я тебя!   Астрид несколько раз ударила Марка кочергой.   - Скажи мне. Отвечай! Ты хочешь жениться на мне?   - Да, - без раздумий ответил Марк.   - Мне, должно быть, всего пятнадцать лет.   - Нет, тебе больше.   - Я не хочу быть твоей женой! Прекрати ко мне лезть. Я не могу принимать ласки от мужчины, которого не хочу. Марк, я люблю тебя, но мне тяжело, когда ты… когда ты… Марк, я боюсь всего этого. Я запуталась. Я не знаю, что происходит. Я боюсь твоих ласок.   Марк совсем расстроился. Некоторое время он молчал, потом тяжело вздохнул.   - Тогда почему ты мне ничего не сказала? Почему ты не отвергла меня ранее?   - Я говорила тебе! Ты должен был меня понять… Не знаю! Ты меня заколдовал. Отпусти меня, или я прыгну в огонь. Отведи меня домой.   - Давай сначала обсудим это?   - Нет. Я хочу домой.   Марк кивнул и ушел за пальто. Всю дорогу они не обмолвились ни словом. Дул промозглый ветер, с верхушек деревьев комьями летел снег. Светлячки с трудом удерживались в воздухе. Дойдя до заметенного забора, Марк и Астрид не обнялись на прощание. Астрид даже не взглянула на парня и молча убежала домой.   Две недели Астрид провела дома. Марк чуть ли не каждый день умолял ее вернуться, просил прощения, обещал, что подобного больше не повторится. Камилла и Герда тоже волновались за нее, без конца спрашивали через Марка, что с ней. Ранее Астрид обещала девочкам, что отпразднует с ними Новый год. Но в языческий праздник она осталась дома, вышивала с бабушкой полотенца и тихонько плакала.   Астрид каждый вечер читала послания в книге, а потом молча прятала ее в коробку. Внутри все горело. Ей хотелось вернуться к подругам, а особенно к Марку, но она пресекала эти желания. Она стала молиться Богу больше обычного. Но Он опять не захотел ее утешить.   Она старалась перестать думать о Марке, но это было невозможно. Иногда Астрид жалела, что избила его и сейчас заставляет Марка забыть про все дела и думать о ней. Скользкое противное чувство никуда не исчезло. Ей нужно было остаться в тот вечер и все обсудить. В одной из книг, которую она нашла у Марка, было написано, что все споры должны решаться через диалог. Астрид знала, что такое диалог, но не понимала, как его наладить.   Январским утром, когда бабушка ушла на встречу со своими пожилыми церковными знакомыми, Астрид сидела в кровати и читала псалмы. Любимые стихи она еще в детстве пометила точкой. Они всегда выручали ее в трудные минуты, но сейчас псалмы казались бессмысленными буквами. С тоской Астрид закрыла книгу и положила голову на подушку. Из покрасневших глаз снова потекли слезы.   Снежок ударил в стекло. Астрид не обратила внимания. Но на третий раз она все же посмотрела в окно и чуть не закричала. Это Марк решил разбрасываться снежками.   - Что ты тут делаешь?! – в ужасе выпалила Астрид, выбежав в одном платье на улицу. – А если тебя увидят?!   - Не увидят. Почему ты не оделась?!   - Неважно! Что тебе нужно?   - Твоя бабушка дома?   - Нет. Но она скоро вернется. И если увидит тебя, выпорет меня. Она и так стала часто бить меня за уныние.   - Как она смеет…   - Молчи! Ничего не говори о ней!   - Хорошо. Я просто хочу поговорить с тобой. Надо выяснить все до конца, Астрид. Я больше не могу так жить.   Астрид поежилась. Мороз щипал ее за щеки. Астрид зашла в дом и кивнула Марку. Тот замешкался на крыльце и виновато посмотрел на нее. Астрид удивленно подняла бровь.   - Дома нет бабушки. Заходи, Марк.   Глаза его вспыхнули, и он уверенно прошел в домик. Астрид готова была взвыть от того, что он опять стоит перед ней, стряхивает снег с широких плеч и виновато улыбается. Выдохнув, она пришла в себя. На всякий случай нащупала нож в кармане, затащила Марка в свою комнату и закрыла дверь. Только она повернулась, как Марк кинулся к ней.   - Астрид! Прости меня! Астрид, тебе нужно было прибить меня, наорать, пожаловаться кому-то, но не терпеть. Зачем ты терпела мои ласки? Я думал, что они тебе приятны. Зачем ты целовала меня в ответ? Астрид, никогда не молчи, слышишь? Астрид, прости меня. Я обещаю тебе, больше такого не повторится. Никогда. Да, я люблю тебя, но ты не должна терпеть меня из-за этого. Ты молодец, что наорала на меня тем вечером. Но все же, я боюсь тебя потерять. Не бросай меня. Давай вернем все, как раньше? Чтобы тебе было хорошо. Астрид, тебя все потеряли в Цауберштайне, твои подруги не дают мне покоя. Возвращайся, нам тяжело без тебя. Мне очень плохо без тебя.   Астрид взглянула на Марка и резко его обняла. Черные волосы пахли еловым лесом. Ощутив, что Марк обнял ее в ответ за плечи, как раньше, она громко разрыдалась.