Глава 3. Первый человек, который заметил

Глава 3. Первый человек, который заметил Экран вспыхнул без предупреждения. На этот раз изображение было размытым, будто воспоминание. Шум дождя. Тяжёлое дыхание. И Пенелопа, быстро идущая по тёмному переулку. — Где это?.. — нахмурился Рейнольд. Ответ пришёл почти сразу. В кадре появились рыцари. Императорские. — Стоять! Пенелопа резко остановилась. На её лице не было паники. Только раздражённая усталость. — Опять?.. Следующий кадр сменился слишком быстро. Лязг меча. Крик. И человек, прижавший Пенелопу к стене. Высокий мужчина с золотыми глазами. В зале мгновенно стало тихо. Потому что все узнали его сразу. Каллисто Регулус на экране держал меч у горла Пенелопы. — Шпионка? Его голос был холодным. Опасным. Будто он действительно мог убить её прямо сейчас. Рейнольд резко повернулся к настоящему Каллисто. — Ты совсем псих?! — Не спеши обвинять меня, — лениво ответил принц. — Я ещё не видел контекст. Экран приблизил лицо Пенелопы. Любой другой человек уже дрожал бы от страха. Но она… Она смотрела прямо на клинок. Слишком спокойно. — Если собираетесь убить меня, делайте быстрее. Тишина. Даже Каллисто слегка прищурился. На экране его будущая версия усмехнулась. — Обычно люди молят о пощаде. — Обычно люди хотят жить. Эти слова заставили всех замолчать. Потому что Пенелопа произнесла их без эмоций. Пусто. Будто говорила о чём-то давно решённом. Каллисто на экране медленно убрал меч. И впервые посмотрел на неё внимательнее. Не как на угрозу. Как на загадку. — Забавная женщина. Экран остановился. И над головой Каллисто внезапно вспыхнула цифра: > 0% — О. Настоящий принц тихо рассмеялся. — Уже лучше. — Тебя сейчас только это волнует?! — возмутился Рейнольд. — А тебя нет? Каллисто лениво перевёл взгляд на экран. — Интереснее другое. Он слегка наклонился вперёд. — Она не испугалась. Винтер медленно кивнул. — Потому что привыкла к опасности. — Нет, — неожиданно сказал герцог. Все посмотрели на него. Герцог Экхарт смотрел на замерший кадр Пенелопы так, будто видел что-то ужасное. — Это взгляд человека, который не верит, что его станут спасать. Тишина. Даже Каллисто перестал улыбаться. Экран снова ожил. Следующие сцены менялись быстро. Встречи Пенелопы и Каллисто. Колкие диалоги. Постоянные угрозы. Подозрения. И странное напряжение между ними. — Вы невозможны, — пробормотал Винтер, наблюдая очередную перепалку. — Зато честны, — фыркнул Каллисто. На экране Пенелопа устало посмотрела на принца. — Почему вы вообще продолжаете появляться рядом со мной? Каллисто усмехнулся. — Потому что вы интересная. — Какая честь. — И очень подозрительная. — А вы очень раздражающий. Рейнольд неожиданно фыркнул со смеху. А потом резко замолчал, заметив взгляды остальных. — Что? — Ты улыбаешься, — сухо заметил Деррик. — Не улыбаюсь. — Улыбаешься, — подтвердил Каллисто. — Да заткнитесь вы! Но уголки его губ всё равно дёрнулись. Потому что… Это была первая сцена за всё время, где Пенелопа выглядела живой. Не пустой. Не уставшей. Раздражённой — да. Но настоящей. И все это заметили. Экран снова приблизил лицо Пенелопы. На секунду. Очень короткую. Но рядом с Каллисто в её глазах исчезал этот мёртвый холод. Будто рядом с человеком, который тоже постоянно ходит по краю смерти… ей не нужно было притворяться. Следующая надпись появилась неожиданно. > «Симпатия цели повышена.» Над Каллисто вспыхнуло: > 5% — Всего пять? — принц выглядел почти оскорблённым. Рейнольд расхохотался. — Да ты безнадёжен! — А у тебя двенадцать при жизни рядом с ней в одном доме. — … — … — Продолжай, и я тебя ударю. Винтер тихо усмехнулся впервые за всё время. Даже атмосфера в зале стала легче. Но только до следующего кадра. Пенелопа сидела одна в комнате. Темнота. Тишина. Дрожащие руки. Она медленно сняла перчатку. И все увидели свежие следы от ногтей на собственной коже. Будто она до крови впивалась в ладонь. Чтобы успокоиться. Чтобы не сорваться. Экран показал системное окно. > Стресс критически повышен. А затем… > «Я должна выжить.» Снова. Эти слова. Как молитва. Как проклятие. Веселье исчезло мгновенно. Каллисто больше не улыбался. Он смотрел на экран слишком внимательно. Слишком долго. А потом тихо произнёс: — Она всё время одна, даже рядом с людьми. И почему-то никто не смог ему возразить.