Глава 6. То, о чём они предпочитали молчать

Глава 6. То, о чём они предпочитали молчать Несколько минут никто не двигался. Тишина после просмотра ощущалась странно. Слишком человеческой. Рейнольд первым рухнул в кресло. — Ненавижу это место. — А я начинаю его любить, — лениво протянул Каллисто Регулус. — Конечно, тебе весело смотреть, как чужая жизнь рушится. — Ошибаешься. Принц подпёр голову рукой. — Весело было в начале. Теперь в его голосе не осталось насмешки. И это заметили все. Винтер Верданди спокойно налил чай в чашку, стоящую перед ним. — Система специально дала нам перерыв. — И? — раздражённо спросил Рейнольд. — Значит, дальше будет хуже. Эти слова прозвучали слишком уверенно. И от этого неприятно. Герцог Экхарт всё это время молчал. Он сидел неподвижно, сцепив руки в замок, и смотрел в пустоту. Рейнольд несколько раз бросал на него взгляды, но так и не решился заговорить первым. Необычно. Потому что обычно именно отец первым обрывал любую слабость. Но сейчас… Сейчас он выглядел человеком, который не знает, что делать. Деррик внезапно заговорил: — Она правда никогда не чувствовала себя дома? Тишина. Вопрос прозвучал тихо. Слишком тихо для человека вроде него. Каллисто посмотрел на него долгим взглядом. — А ты сам как думаешь? Деррик нахмурился. — Я спрашиваю серьёзно. — И я серьёзно. Принц лениво откинулся в кресле. — Люди не учатся спать с открытыми глазами просто так. Винтер медленно поднял чашку. — Она постоянно ожидала угрозы. — Но мы её не били, — резко сказал Рейнольд. И сразу пожалел об этом. Потому что все замолчали. Даже он сам. Винтер посмотрел на него спокойно. — Физическое насилие — не единственный способ сломать человека. Рейнольд отвёл взгляд. Раздражённо. Будто слова мага его злили. Но злили потому, что были правдой. Каллисто неожиданно усмехнулся. Глухо. Без привычного веселья. — Забавно. — Что именно? — спросил герцог. — Все вы считали её избалованной девушкой. Он перевёл взгляд на Экхартов. — А теперь выясняется, что она жила как солдат на вражеской территории. Тишина стала тяжёлой. Потому что никто не мог это отрицать. Деррик медленно сжал руки. — Я не понимал… — Нет, — спокойно перебил Винтер. — Ты не пытался понять. Эти слова ударили сильнее. Деррик резко поднял взгляд. Но спорить не стал. Потому что опять же… Это было правдой. Рейнольд нервно провёл рукой по волосам. — Она ведь постоянно ругалась с нами. — Конечно ругалась, — сказал Каллисто. — Человек, которого загоняют в угол, либо ломается, либо начинает кусаться. Он чуть наклонил голову. — Пенелопа выбрала второе. На секунду в зале снова стало тихо. А потом герцог впервые за всё время заговорил так, будто говорил сам с собой: — Когда мы привели её в дом… Все посмотрели на него. Герцог медленно прикрыл глаза. — Она постоянно вздрагивала от громких звуков. Рейнольд удивлённо моргнул. — Я этого не помню. — Потому что был ребёнком. Голос герцога звучал глухо. — А я помню. Он ненадолго замолчал. — Она почти ничего не ела при других людях. Прятала еду. Не смотрела в глаза. Винтер тихо нахмурился. — Это поведение ребёнка, который долго жил в небезопасной среде. Каллисто внимательно посмотрел на герцога. — Но вы всё равно решили, что со временем это пройдёт само. Не вопрос. Факт. Герцог ничего не ответил. И молчание оказалось красноречивее любых слов. Рейнольд медленно опустился обратно в кресло. На его лице впервые появилось что-то похожее на растерянность. Настоящую. Не злость. Не раздражение. — Тогда… почему она вообще осталась такой? Тишина. А потом Винтер тихо сказал: — Потому что никто не дал ей почувствовать себя в безопасности. Эти слова будто поставили точку. Никто не спорил. Не возражал. Даже Деррик. А потом система внезапно ожила. Экран вспыхнул. И новая надпись заставила всех напрячься. > «Следующий просмотр содержит критический уровень эмоционального воздействия.» Рейнольд побледнел. — Что это вообще значит?.. Ответ появился сразу. > «Будет показан один из возможных плохих концов.» И впервые за всё время в глазах Каллисто исчезло всё: насмешка, интерес, лёгкость. Осталось только тяжёлое, холодное предчувствие.