Глава 14. Первый раз, когда она попросила остаться

Глава 14. Первый раз, когда она попросила остаться После слов системы в зале надолго повисла тишина. Никто не хотел комментировать фразу про эмоциональную зависимость. Особенно сам Каллисто Регулус. Он сидел, опираясь локтем о подлокотник кресла, и смотрел на экран так, будто пытался понять что-то важное. Или признать. Экран медленно вспыхнул вновь. Ночь. Комната во дворце. Пенелопа сидела на кровати, закутавшись в плед. Бледная. Уставшая. Но впервые за долгое время — не одна. Каллисто стоял у окна, скрестив руки на груди. — Ты выглядишь ужасно. — Какое нежное проявление заботы. — Я серьёзно. Она тихо вздохнула. — Я тоже. В зале Рейнольд нахмурился. — Она заболела?.. Винтер внимательно посмотрел на экран. — Скорее истощение. На экране Каллисто подошёл ближе. И только теперь стало видно: у Пенелопы дрожат руки. Совсем слегка. Но дрожат. Каллисто тоже это заметил. — Когда ты нормально спала последний раз? — Не помню. — Когда нормально ела? Пенелопа отвела взгляд. Молчание. Принц тихо выдохнул сквозь зубы. Раздражённо. Не на неё. На ситуацию. На людей вокруг неё. На весь мир. — Ты вообще собираешься заботиться о себе? И тогда Пенелопа вдруг сказала то, чего никто не ожидал. — А есть смысл? Тишина. В зале стало холодно. Потому что она произнесла это не как драматичную фразу. А как настоящий вопрос. Будто действительно не понимала, зачем продолжать стараться. Каллисто на экране замер. И впервые за всё время… Не нашёл ответа сразу. Он медленно сел рядом с ней. Очень близко. Но так, чтобы не напугать. — Не говори такие вещи. Пенелопа усмехнулась. Слабо. — Почему? Они же правдивы. — Нет. Ответ прозвучал резко. Она вздрогнула и посмотрела на него. Каллисто провёл рукой по лицу. Будто пытался успокоиться. А потом тихо сказал: — Потому что я начинаю ненавидеть мир каждый раз, когда слышу, как спокойно ты говоришь о собственном исчезновении. Тишина. Рейнольд медленно опустил взгляд. Деррик закрыл глаза. Даже герцог напрягся. Потому что это был уже не интерес. Не симпатия. Что-то глубже. Опаснее. Экран приблизил лицо Пенелопы. Она смотрела на Каллисто так, будто не знала, что делать с его словами. Будто никто раньше не говорил ей подобного. А потом… Очень тихо. Почти шёпотом. — …Не уходите сегодня. В зале все замерли. Потому что это был первый раз. Первый раз за всё время, когда Пенелопа сама попросила кого-то остаться рядом. Каллисто на экране тоже замер. На секунду. Очень короткую. А затем медленно ответил: — Хорошо. Без насмешки. Без игры. Просто сразу. Будто даже не рассматривал возможность отказать. Пенелопа опустила взгляд. И впервые за весь просмотр выглядела… спокойнее. Будто напряжение, которое она носила внутри годами, наконец немного ослабло. Экран сменился. Поздняя ночь. Пенелопа уже спала. А Каллисто всё ещё сидел рядом. Не двигаясь. Охраняя. Как человек, который боится: если отвернуться хоть на секунду — она исчезнет. И тогда система вывела новую строку. > Симпатия Каллисто Регулуса — 45% Следующая появилась почти сразу. > «Обнаружено критическое изменение эмоционального поведения объекта.» А затем ещё одна. > «Пенелопа Экхарт впервые почувствовала себя в безопасности рядом с другим человеком.» В зале никто не говорил. Потому что эти слова звучали одновременно как счастье… И как приговор для всех остальных.