6. Люди, которые начинают искать друг друга глазами

Следующие несколько дней Намджун приходил в Blue Room почти каждый вечер. И это стало проблемой для них обоих. Не потому что кто-то что-то замечал. Пока нет. Проблема была хуже. Они слишком быстро привыкали друг к другу. Елена начинала узнавать его шаги ещё до того, как открывалась дверь. Понимала по выражению лица, насколько тяжёлым был день. Запоминала, какой чай он выбирает, когда устал особенно сильно. А Намджун… Господи. Намджун начал смотреть на неё так, будто Blue Room перестал быть просто местом. И стал человеком. В тот вечер Сеул снова был мокрым от дождя. Город будто вообще отказывался переживать эту историю при хорошей погоде. Blue Room почти опустел. Только в дальнем зале тихо разговаривала какая-то пара, а из колонок играла старая джазовая пластинка. Елена сидела на полу возле нижней полки и сортировала книги, когда дверь открылась. — Я начинаю подозревать, что ты здесь живёшь. Она сказала это раньше, чем успела подумать. Намджун замер у входа. А потом медленно улыбнулся. Той самой улыбкой. Настоящей. Не для камер. — А я начинаю подозревать, что прихожу сюда уже не только из-за тишины. Господи. Ну нельзя же так сразу. Елена опустила взгляд в книгу, пытаясь скрыть, как предательски дрогнуло сердце. — Очень самоуверенно. — Я всемирно известный человек. Мне положено. Она тихо рассмеялась. И увидела, как после этого он снова расслабился. Вот оно. Снова. Будто её смех действовал на него почти физически. Сегодня он выглядел лучше. Не идеально. Но легче. Меньше напряжения в плечах. Меньше усталости в глазах. Он сел рядом прямо на пол — в дорогом пальто, с чашкой кофе и видом человека, которому абсолютно всё равно, насколько это «не статусно». Елена покосилась на него. — Ты сейчас сидишь на полу в дизайнерской одежде. — Я человек народа. — Ты человек, у которого пальто стоит как моя аренда. Намджун фыркнул в чашку. И Господи. Она начинала привыкать к его смеху. Это было опасно. Очень. Они перебирали книги почти час. Иногда спорили. Иногда смеялись. Иногда просто молчали. Но это молчание уже не ощущалось пустым. Наоборот. Словно рядом наконец появился человек, с которым не нужно постоянно объяснять своё состояние. И Елена впервые за долгое время почувствовала, как внутри становится… спокойно. По-настоящему. Без привычного напряжения. Без необходимости держать себя собранной. Будто рядом с ним можно было просто существовать. Намджун листал старый фотоальбом с архитектурой Сеула и вдруг тихо сказал: — Мне кажется, ты смотришь на город иначе, чем люди, которые здесь выросли. — Это хорошо или плохо? Он задумался. — Честно? — Желательно. Намджун посмотрел на дождь за окном. — Ты замечаешь одиночество города, а не только красоту. Елена замерла. Потому что это было слишком точное описание. Да. Именно это она чувствовала с первого дня. Сеул был прекрасным. Но под этой красотой всегда жило что-то очень уставшее. — А ты? — тихо спросила она. — Ты любишь этот город? Намджун долго молчал. Слишком долго для простого вопроса. — Я не знаю. Он сказал это почти шёпотом. — Иногда мне кажется, что он меня создал. А иногда — что медленно съел. Тишина между ними стала тяжёлой. Елена смотрела на него и вдруг очень ясно понимала: он ужасно устал. Не от славы даже. От постоянной необходимости принадлежать всем. Телефон Намджуна снова завибрировал. На этот раз он всё-таки посмотрел на экран и тихо выругался. — Проблемы? — Чонгук. — Это уже звучит как проблема. Он рассмеялся и открыл сообщение. А через секунду закрыл глаза рукой. — Что? — Он пишет: «Ты опять у своей девушки из книжного магазина?» Елена подавилась воздухом. — Чего?! Намджун выглядел одновременно уставшим и обречённо весёлым. — Прости. Он теперь считает себя великим детективом. — Мы виделись несколько раз! — Для Чонгука этого уже достаточно, чтобы морально поженить людей. Елена закрыла лицо руками. Господи. Она не переживёт эту группу. Вообще. — Что ты ему ответишь? Намджун посмотрел на неё поверх телефона. И в его взгляде внезапно появилось что-то слишком тёплое. — А как ты думаешь? Сердце опять предательски дрогнуло. Она ненавидела собственный организм. — Скажи, что это смешно. — Это смешно. — И? Он чуть улыбнулся. Очень медленно. — И мне почему-то не хочется его поправлять. Тишина. Полная. Елена почувствовала, как внутри всё начинает плавиться от одной этой фразы. Потому что она тоже не хотела ничего поправлять. И это уже было очень, очень плохим знаком. Позже вечером они вышли вместе закрывать мусор у заднего входа Blue Room. Дождь почти закончился. Воздух был холодным и влажным, улицы блестели от воды, а Сеул вокруг жил своей бесконечной ночной жизнью. Они стояли под маленьким навесом слишком близко друг к другу. Намджун смотрел куда-то вперёд, на мокрую улицу, потом вдруг тихо сказал: — Мне давно ни с кем не было настолько легко молчать. У Елены внутри всё болезненно сжалось. Потому что это прозвучало слишком интимно. Она медленно повернула голову. И в этот момент он тоже посмотрел на неё. Слишком близко. Слишком тихо. Слишком внимательно. Господи. Она уже знала этот взгляд. Так люди смотрят за секунду до того, как окончательно перестают притворяться, будто между ними ничего не происходит.