14. Ночь, в которую они перестали притворяться

Через несколько дней Намджун исчез почти на двое суток. Не полностью. Он писал. Извинялся за графики. Отправлял короткие голосовые сообщения из машин, студий и каких-то бесконечных съёмочных площадок. Но Елена всё равно чувствовала это. Расстояние. Не эмоциональное даже. Физическое. Будто мир BTS внезапно напомнил о своих размерах и снова забрал его целиком. Blue Room без него стал странно пустым. Тише, чем обычно. Даже Хан заметила. — Ты начала двигаться медленнее. Елена подняла взгляд от чашек. — Это звучит как диагноз. — Так и есть. Хан спокойно вытирала столы. — Люди всегда становятся медленнее, когда начинают скучать. Елена хотела возразить. Но не смогла. Потому что скучала. Очень. И это уже становилось пугающе важным. Он появился ближе к полуночи. Дверь Blue Room открылась резко, вместе с холодным воздухом улицы, и Елена сразу подняла голову. Намджун выглядел абсолютно вымотанным. Тёмное пальто, капли дождя на волосах, усталость под глазами. Но в тот момент, когда он увидел её за стойкой, лицо всё равно изменилось. Словно организм сам выдохнул раньше сознания. И Господи. Елена уже начинала жить ради этого взгляда. — Ты выглядишь ужасно, — честно сказала она. — Спасибо. Очень романтично. Она вышла из-за стойки прежде, чем успела подумать. Подошла ближе. Остановилась напротив. И впервые сама осторожно коснулась его щеки. Намджун замер. Буквально. Будто от такого простого прикосновения внутри него что-то дрогнуло слишком сильно. Елена почувствовала, как он устало прикрыл глаза. — Очень тяжёлые дни? — тихо спросила она. Он кивнул. И потом почти шёпотом признался: — Я всё это время думал о тебе. Господи. Ну нельзя же так. Хан посмотрела на них из дальнего зала, медленно взяла своё пальто и философски сообщила: — Я ухожу раньше. — Госпожа Хан… — Нет. Я слишком взрослая для участия в чужом slow burn. Дверь закрылась. И тишина вокруг сразу стала другой. Опасной. Blue Room ночью был похож на отдельный мир. Мягкий свет ламп. Запах кофе и дождя. Пустые столики. Синий неон за окнами. Намджун сидел на диване у окна, а Елена принесла ему чай и заставила съесть хотя бы половину сэндвича. Он подчинился удивительно без споров. — Ты сейчас ведёшь себя как человек, который уже морально решил заботиться обо мне. — А ты ведёшь себя как человек, которому нужен взрослый рядом. — Это грубо. — Это правда. Он тихо рассмеялся. Но потом вдруг посмотрел на неё очень внимательно. Слишком внимательно. — Знаешь, что самое страшное? Елена села рядом. — Что? Намджун долго молчал. За окном медленно шёл дождь, машины скользили по мокрой улице, музыка с проигрывателя тихо растворялась в ночи. А потом он очень честно сказал: — Мне начинает казаться, что рядом с тобой я наконец становлюсь человеком, а не только тем, кем должен быть для всех остальных. У Елены внутри всё болезненно сжалось. Потому что в этой фразе было столько усталости, столько одиночества и такой огромный голод по нормальной жизни, что ей захотелось одновременно обнять его и ненавидеть весь мир за то, что он вообще должен чувствовать подобное. Она не ответила сразу. Просто медленно придвинулась ближе. Намджун смотрел на неё так тихо, что сердце снова начало вести себя как ненормальное. А потом он вдруг поднял руку и коснулся её волос. Очень осторожно. Будто всё ещё не до конца верил, что ему можно. — Я скучал по тебе, — признался он тихо. И всё. Этого хватило. Елена сама поцеловала его первой. Без размышлений. Без попытки быть разумной. Просто потому что последние два дня тоже были слишком пустыми без него. Намджун выдохнул ей в губы так, будто держался из последних сил. А потом поцеловал в ответ — глубже, голоднее, с накопившейся за эти дни тоской. И Господи. В этот раз всё было иначе. Не осторожно. Не «почти». Теперь они оба уже знали, что чувствуют. Он притянул её ближе, и Елена почувствовала, как быстро бьётся его сердце. Слишком быстро для человека, который обычно выглядит таким спокойным. Намджун уткнулся лбом ей в висок и тяжело выдохнул. — Ты даже не представляешь, как сильно мне хотелось вернуться сюда. Не «в Blue Room». Сюда. К ней. И от этого внутри у неё всё окончательно перестало быть временным. Поцелуи становились медленнее. Тише. Интимнее. Не жадность. Не страсть ради страсти. Что-то гораздо глубже. Намджун касался её так бережно, будто Елена была не человеком, а местом, которое он слишком долго искал. И именно это разрушало её окончательно. Она чувствовала его руки на своей талии, тёплое дыхание у шеи, то, как он периодически закрывает глаза, словно сам не может до конца поверить в происходящее. — Намджун… Он посмотрел на неё сразу. Внимательно. Очень. Будто любое изменение в её голосе теперь имело значение. Господи. Этот мужчина однажды точно доведёт её до эмоционального инфаркта своей бережностью. Елена провела пальцами по его щеке. — Ты сейчас выглядишь счастливым. Он замер. А потом вдруг улыбнулся так тихо и по-настоящему, что у неё внутри всё дрогнуло. — Потому что я счастлив.