15. Люди, которым наконец перестают сниться пустые квартиры

После той ночи Намджун начал оставаться дольше. Иногда до закрытия. Иногда — после. Blue Room постепенно превратился для них в нечто большее, чем просто место встречи. Он становился пространством, где они оба снимали с себя всё лишнее: усталость, роль, необходимость быть сильными. И именно поэтому уходить оттуда с каждым разом становилось тяжелее. На улице наконец потеплело. Сеул медленно менялся вместе с погодой — люди дольше сидели в маленьких кафе, по вечерам на улицах становилось шумнее, окна ресторанов открывались настежь, выпуская наружу запахи еды и разговоров. Но для Елены время будто начало жить по другому расписанию. Теперь её дни делились не на утро и вечер. А на: «до Намджуна» и «когда он рядом». Это было уже не просто опасно. Это было серьёзно. В тот вечер Blue Room закрылся особенно поздно. Хан ушла первой, бросив на них взгляд человека, который уже морально смирился с развитием событий. — Не забудьте хотя бы иногда спать, — сказала она на прощание. — Это угроза? — спросил Намджун. — Это наблюдение. И ушла, не дожидаясь ответа. Елена тихо смеялась, пока закрывала дверь. Намджун стоял рядом, прислонившись плечом к полке с книгами, и смотрел на неё так внимательно, что внутри снова становилось трудно дышать. Господи. Она уже привыкала к его взгляду. А вот это было по-настоящему страшно. — Что? — не выдержала она. Намджун медленно покачал головой. — Я просто пытаюсь понять, как ты так быстро стала самым спокойным местом в моей жизни. Тишина. Елена почувствовала, как внутри всё мягко и болезненно сжимается. Потому что он говорил такие вещи слишком честно. Без игры. Без желания впечатлить. Просто как человек, который внезапно перестал прятать чувства. — Ты понимаешь, что после таких фраз мне уже невозможно быть психологически стабильной? Он тихо рассмеялся. И подошёл ближе. Очень близко. — Мне кажется, мы оба уже давно потеряли этот шанс. Они поднялись на крышу Blue Room с чашками кофе. Ночной Сеул шумел внизу — тёплый, яркий, бесконечный. Машины двигались по мостам светящимися потоками, ветер приносил запах дождя и жареной еды из ночных ресторанов. Елена сидела рядом с Намджуном на старом деревянном ящике и смотрела на город. — Ты когда-нибудь думал, что устанешь от всего этого? Вопрос вырвался сам. Намджун долго молчал. Потом тихо ответил: — Я устал давно. Тишина. Он смотрел куда-то вдаль, на огни за рекой. — Но есть разница между «устал жить» и «устал быть собой для всех». Елена медленно повернула голову. И увидела, насколько уставшим он выглядит в этот момент. Без защиты. Без улыбки. Без привычной собранности. Просто человек, который слишком долго жил внутри ожиданий. — А сейчас? — тихо спросила она. Намджун посмотрел на неё. И Господи. Этот взгляд становился всё опаснее. Потому что в нём уже почти не оставалось страха. Только чувства. — Сейчас впервые за долгое время мне хочется будущего. Сердце внутри замерло. Полностью. Потому что некоторые слова меняют человека ещё до того, как он успевает это осознать. Елена почувствовала, как у неё дрожат пальцы вокруг чашки. Будущее. Он сказал будущее. Не «момент». Не «история». Не «красивая ошибка». Будущее. Намджун будто понял, что именно произнёс. Потому что тихо усмехнулся и провёл рукой по волосам — нервный жест, который появлялся у него всё чаще рядом с ней. — Вот. Теперь ты выглядишь испуганной. — Потому что ты говоришь terrifying вещи очень спокойным голосом. Он рассмеялся. И Елена вдруг снова поймала себя на мысли: она уже знает этот смех почти наизусть. Это было страшно интимно. Когда они вернулись вниз, в Blue Room стало совсем тихо. Только мягкий свет ламп. Книги. Ночной город за окнами. Елена собирала чашки со столиков, а Намджун стоял у окна, глядя на дождь, который снова начинал моросить над Сеулом. Потом вдруг сказал: — Останься сегодня со мной. Она замерла. Медленно повернулась. Намджун выглядел удивительно спокойным, пока говорил это. Но Елена уже знала: когда ему страшно, он становится именно таким. Тише. Серьёзнее. Будто все настоящие эмоции прячутся где-то глубже. — Ты уверен? — спросила она очень тихо. Он подошёл ближе. Остановился напротив. И осторожно коснулся её руки. — Я никогда ни в чём не был настолько уверен последние годы. И Господи. После этой фразы отказаться было уже невозможно.