19. Семья, в которую невозможно войти спокойно

Весь день Елена нервничала. Ужасно. Нелепо. Почти подростково. И это раздражало её ещё сильнее. Потому что она пережила переезд в другую страну, проблемы с документами, чужой язык, новую жизнь и внутренний кризис. Но почему-то именно ужин с BTS оказался тем, что окончательно добило нервную систему. Хан наблюдала за её состоянием с плохо скрываемым удовольствием. — Ты выглядишь как человек, идущий знакомиться с родителями. — Так и есть. — Нет. Родители обычно менее известны. Елена мрачно посмотрела на своё отражение в стекле. — Как думаете, если я просто исчезну, это будет очень грубо? — Очень. Хан отпила кофе. — К тому же Чонгук тебя всё равно найдёт. Это почему-то прозвучало как реальная угроза. Намджун приехал за ней вечером. Без охраны возле входа. Без лишнего шума. В кепке и чёрной маске. Но Елена уже научилась узнавать его даже так. По походке. По тому, как он сразу ищет её взглядом. И Господи. Это уже становилось слишком личным. Когда она подошла ближе, Намджун сразу заметил её напряжение. — Эй. Тихий голос. Очень тёплый. — Ты правда нервничаешь? — Нет. Это моё обычное состояние перед встречей с мировыми знаменитостями. Он тихо рассмеялся. И осторожно взял её за руку. — Они уже тебя любят. — Они меня знают примерно три минуты. — Для нашей группы этого достаточно. — Это ненормально. — Очень. И почему-то именно этот разговор немного успокоил. Ресторан оказался закрытым для посторонних. Небольшое уютное место в глубине района, тёплый свет, деревянные перегородки и тихая музыка. Но Елена успела сделать всего два шага внутрь, прежде чем услышала: — ОНА ПРИШЛА! Господи. Конечно. Чонгук практически светился от счастья. Рядом сидел смеющийся Чимин, невозмутимый Щуга с бокалом в руке и Тэхен, выглядевший так, будто всё происходящее уже заранее кажется ему эмоционально интересным. — Вы ведёте себя так, будто Намджун тайно привёл домой жену, — пробормотала Елена. — Пока нет, — радостно сказал Чонгук. Намджун медленно закрыл глаза. — Я совершил ошибку. — Уже поздно, хён. Но потом Елена заметила ещё двух человек. Джин поднялся первым. Красивый. Спокойный. С очень тёплым взглядом. Он улыбнулся ей так мягко, что напряжение внутри сразу немного ослабло. — Наконец-то познакомились нормально. И вот в нём действительно было что-то старшего брата. Спокойствие. Уют. Ощущение человека, который умеет собирать людей вокруг себя. Но рядом с ним сидел ещё один человек. И именно он не улыбался. J-Hope. Он был вежливым. Спокойным. Абсолютно корректным. Но когда Елена встретилась с ним взглядом, внутри сразу что-то напряглось. Потому что он смотрел слишком внимательно. Не враждебно. Хуже. Осторожно. Ужин начался surprisingly нормально. Чонгук болтал без остановки. Чимин смеялся почти над всем. Тэхён периодически уходил в философские размышления о любви и судьбе. Джин пытался заставить всех есть нормально. И среди этого хаоса Намджун выглядел… счастливым. По-настоящему. Елена замечала это в мелочах: как он расслабляется, как чаще улыбается, как иногда бессознательно касается её руки под столом. И остальные тоже замечали. Все. Кроме, возможно, Хосока. Он почти не говорил лично с ней. Наблюдал. Слушал. Иногда смотрел на Намджуна слишком внимательно. И Елена всё сильнее чувствовала: что-то не так. Это стало понятно позже. Когда остальные спорили о музыке, а Намджун с Джином ушли разговаривать с менеджером по телефону. Елена вышла в коридор ресторана за водой. И там столкнулась с Хосоком. Тишина сразу стала другой. Он стоял у окна, глядя на вечерний Сеул, и выглядел удивительно серьёзным без своей привычной улыбки. — Прости, если я кажусь холодным, — сказал он первым. Честно. Без грубости. Елена остановилась рядом. — Но? Хосок тяжело выдохнул. И вот тогда она поняла: он не против неё. Он боится за Намджуна. — Он очень долго собирал себя по кускам, — тихо сказал Хосок. — Дольше, чем думают люди. Тишина. Шум ресторана доносился приглушённо. За окном мерцал ночной Сеул. — И когда он начинает любить кого-то настолько сильно… он перестаёт себя беречь. Эти слова прозвучали неожиданно больно. Потому что Елена уже начинала понимать, насколько это правда. Хосок наконец посмотрел прямо на неё. Очень спокойно. — Я не хочу, чтобы ему снова было настолько больно, что он перестанет узнавать себя. И вот тогда Елена поняла: это первое настоящее препятствие между ней и миром Намджуна. Не хейт. Не журналисты. Не слухи. Любовь людей, которые слишком долго спасали друг друга.