Часть 10. Немного о юридических фактах

      Шестиклассница Дашка в полной мере вздохнула полной грудью и наслаждалась свободой: она не должна все свое время посвящать домашним делам или ухаживать за младшими братьями и сестрами, она может делать все, что только заблагорассудится. Поэтому костел костелом, бальные танцы бальными танцами, но ведь надо же и чем-то другим заниматься.       Дашка попробовала начать ходить в кружок при школе, где учили игре на гитаре — не понравилось. Во-первых, больно пальцам, во-вторых, бардовские песни, которые они разучивали, девочке не нравились.       Каких-то закадычных подружек в школе не было, потому что все они были в костеле, однако просто поболтать с одноклассницами было о чем. «Стайкой» толкались по школьному двору, однако на фудкторт, чтобы там тоже посидеть, Дашка не ходила — неинтересно.       Постепенно начал появляться интерес к красивой одежде. Конечно, многое из красивой одежды давали в костеле, однако некоторые вещи там не могли появиться.       — Даша, я тебе такое покупать не буду — некрасиво, — произнесла Ирина Константиновна. — Попробуй попросить Антона или Марину.       Дашка подумала, решила, что лучше просить Марину.       — Марина, — произнесла девочка, когда увидела Молохина с Мариной в гостях. — Вы бы не могли поводить меня по магазинам и помочь мне с выбором нарядов?       — Мариночка, деньги мои, но смотреть и покупать вот это я не хочу, — уточнила Ирина Константиновна.       — Так, Даша, рассказывай, что тебе надо, — заинтересовалась Марина.       — Вот такую кофту, — Дашка начала показывать картинки. — И юбку.       — А тебе бабушка разрешит? — спросила Марина, смотря на кофту с длинными рукавами и заканчивающуюся под грудью и юбку, едва прикрывающую все места.       — Разрешит, — ответила Ирина Константиновна. — Пусть сходит в школу в такой одежде, пусть ее выпрут оттуда — больше не пойдет.       Марина согласилась сходить с Дашкой в ТЦ. Купили, в дополнение к юбке и кофте, хорошенькое платье, тоже недлинное. Вернувшись домой, Марина сказала:       — Ну хоть вкус есть у человека. А то иногда посмотришь, как подростки ходят — жуть берет. Видно же, что фигура позволяет носить красивую одежду, а куда ни плюнь — оверсайз и вообще, уродище какое-то. Это я сейчас больше о технаре, к вузу обычно такое перерастают.       — А дочери своей бы купили такое, Марина Исаевна? — пошутил Молохин. — А то баловать чужих детей всегда приятно. А к своим-то другие требования.       Марина на какой-то миг задумалась. В целом, Дашка прекрасно подходила на роль дочери, если бы она родила лет в двадцать…       — Да, купила бы, — ответила Марина. — Когда еще носить подобное, как не в двенадцать лет? А то, что нельзя такое носить в холода, чтобы почки не застудить, я и Даше сказала.       — Неожиданно, — ответил Молохин. — Ну что же, как говорится, тренируйтесь, Марина Исаевна, на Дашке, чтобы на своих детях быть подготовленной, — сразу же добавил. — Да шучу я, шучу. Дашка без вас прекрасно обойдется, у нее бабушка есть. Не подумайте ничего лишнего.       Второй же проблемой Дашки была учеба. Привыкнув, что матери было глубоко плевать на ее оценки, а еще не желая слишком долго сидеть за уроками, девочка имела все шансы стать уверенной троечницей с немногочисленными пятерками за четверть. Получая двойки за отсутствие домашнего задания и тройки за контрольные, решенные абы как, девочка не уведомляла об этом Ирину Константиновну, считая ненужным, а Ирина Константиновна больше по привычке верила словам внучки, что сейчас оценки в дневник не ставят. В электронный же журнал не заходила.       На технологию Дашка обычно не ходила. Потому что там шили «всякое что попало», пусть и на кукол, кроме того, надо было приносить «кучу всякого хлама из дома».       Но, к сожалению, этот урок был посередине учебного дня, поэтому прятаться можно было только в школе — в библиотеке, или на улице.       В один из дней было прохладно и дождливо. Дашке было лень прогуливать технологию на улице, поэтому вместо библиотеки девочка пошла на урок.       Разумеется, с собой ничего не было. Дашка повернулась пару раз, чтобы найти лишнюю иголку — никак не получалось. Это привлекло внимание учительницы, которая сперва разразилась комментариями о том, что на уроки надо ходить, к урокам надо готовиться, а под конец сказала:       — Диктуй телефон матери.       Кто-то хихикнул — многие знали, что Дашка живет с бабушкой. Дашка же, не моргнув глазом, достала телефон и продиктовала номер Ульяны.       — Как маму зовут? — спросила учительница.       — Ульяна Владимировна, — ответила Дашка.       Учительница набрала номер, начала говорить:       — Ульяна Владимировна? Это вас из школы беспокоят. Что? Из какой школы? Из обычной, из средней школы, где ваша дочь учится. В смысле, какая дочь? Даша. Что, нет у вас такой дочери? А как это? В смысле, глубоко плевать? Я не туда попала? — услышала про родительские права, продолжила уже не так громко. — А с кем она живет? В смысле, хрен знает? — на этих словах класс рассмеялся в голос. — До свидания.       Дашка просмеялась вместе со всеми, спросила:       — Может быть, лучше номер папы?       Учительница, чуя некоторых подвох, все же сказала:       — Диктуй. И говори, как зовут.       Весь класс приготовился слушать занимательное шоу.       — Здравствуйте, — начала учительница. — Антон Викторович? Это из школы вас беспокоят по поводу дочери. Как это, нет у вас дочери? В смысле, двое сыновей? А дочь? Что, и не было никогда? И родительских прав не лишали? Да знаете, сами вы думайте, что говорите!       — Теперь в детдом, в детдом, — пошутил кто-то.       — Сам ты в детдом сейчас пойдешь, — ругнулась Дашка. Несмотря на то, что новость о том, что она живет с бабушкой, не была каким-то секретом, обсуждать себя в контексте детдома не хотелось.       — Так, продолжаем урок, — произнесла учительница, понимая, что он уже окончательно сорван.       — А детдомов у нас несколько же, — продолжали появляться реплики.       — Сейчас по башке тебе стукну, — огрызнулась Дашка.       — Можно все обзвонить, — шуточки все не унимались.       Несмотря ни на что, тема больше не всплывала, над Дашкой больше никто не шутил.              Марина сидела на кафедре. Перед последней парой был довольно большой перерыв. И, как выяснилось, именно в это время Молохин решил повоспитывать Дашку.       — Дашка, привет, — произнес он.       Вся кафедра буквально начала вслушиваться в разговор: как же это так, Молохин позвонил дочери первым.       — Дашка, возьми, пожалуйста, свое свидетельство о рождении и прочитай вслух, кто твои родители, — продолжил Молохин. — Что, видишь прочерки? Ну а зачем тогда ты людей обманываешь? Дашка, обманывать людей — это очень плохо. Ты еще бы Путина назвала, что он твой отец. Или соседа какого-нибудь. Дашка, ну ты же девочка умная, ты же должна понимать, что то, что ты живешь у Ирины Константиновны, вообще ничего не значит в том смысле, что ты можешь меня склонять как якобы отца! Вообще, чисто формально, у тебя больше моральных прав называть меня братом. Как почему? А потому что я — сын Ирины Константиновны, над тобой Ирина Константиновна оформила опеку. То есть, ты как бы недодочь. Ну, то есть, по закону ты же ей не дочь, как бы. Но если не лезть в такие дебри, то ты — дочь Ирины Константиновны, хоть и не в полном смысле этого слова, так что вот так.       Вдруг Молохин остановился:       — Дашка, ты чего плачешь? Ты что, вот так расстраиваешься из-за того, кто чей дочь или не дочь? Вообще не вижу ни малейшего повода, мы не на экзамене, в конце концов. А, тебе бабушка по жопе дала? Ну так правильно все сделала, так, все, ладно, иди учиться.       Набрал Ирину Константиновну.       — Мама, — начал Молохин, — ты бы Дашку не била, а то еще в опеку информация протечет. Как бы, срубить палку просто так — это они любят. В смысле? Ну вот и я о том говорю, «по жопе дала». Ну все равно, там вся суть в том, что по КоАПу наличие синяков необязательно, ну да, вот такое дурное законодательство. Да, Ульянка избила — это КоАП, и ты один раз шарахнула — это такой же КоАП, к сожалению.       Однако, судя по всему, рассуждения о недодочери и предложение прочитать свое свидетельство о рождении шокировали остальных куда больше, чем поступок бабушки.       — Антон Викторович, — первая начала Воронкова. — Поберегите психику девочки, к чему эти рассуждения о недодочерях?       — Антон Викторович, — решила откомментировать Вера Марковна. — Не честнее ли будет один раз признать при Даше, что вы ее биологический отец, но по ряду причин ее воспитанием занимается бабушка.       — Даша не идиотка, прекрасно понимает, что я ее биологический отец, — эту реплику Молохин был не против откомментировать. — И хорошо знает, что по ряду причин, как вы правильно заметили, Вера Марковна, ее воспитанием занимается бабушка. Но, как говорится, давайте не будем забывать о юридических фактах. Где юридический факт, свидетельствующий о том, что я — отец Дашки? Его нет в природе, нет и не будет в ближайшие годы. Как говорится, вырастет, захочет сделать ДНК — буду не против. А без юридических фактов я ей — человек совершенно чужой, вот и не надо городить огороды. Ну а с бабушкой ей привычнее называть себя ее внучкой, ну вот пусть и называет, никто не против.       — Антон Викторович, не только юридическими фактами все измеряется, — прокомментировала Воронкова.       — Да ладно, Даша не обижена судьбой, — прокомментировала Марина. — Ирина Константиновна ее любит как собственную внучку. Вернее, ну, как говорится, любит, как и положено любить бабушке. — Да и Антон Викторович принимает участие в ее жизни. Как говорится, мне предлагал на Даше тренироваться, пока собственные дети не выросли.       — Марина Исаевна, и все равно, это неправильно — вот так открещиваться от дочери, — ответила Вера Марковна.       Дискуссия была долгой и жаркой.