Часть 11. Новая занятость

      Настена пришла на сектор. Судя по ненакрашенным глазам, но чистой голове и аккуратным ногтям, можно было сделать вывод, что девушке не то, чтобы хорошо, но и не слишком плохо.       — Ее в очередной проект брать можно? — потихоньку спросила Саша Антона.       — Можно, нужно — чтобы видела, что у нее есть будущее, — ответил Антон. — Но с поправкой на то, что может в сроки не уложиться.       Настена получила какие-то свои задания, спросила Антона:       — Антон, вы справочку-то в университет дадите? О которой говорили.       — Так ты же, Насть, не в стационаре, — ответил Антон. — Поэтому хватит уже справочек, учись потихоньку, как сможешь.       — Ну а вы представьте, каково мне будет идти к тем, кто видел или слышал в пересказе, что я хотела сделать с ножницами, — уточнила Настена.       — Университет, академическая среда, — напомнил Антон. — Подковыривать этим не должны.       Подковырок и вправду не было. Никаких демонстративных убираний ножниц со стола со словами: «Ой, я же не подумала, Ховрина пришла» или чего-то подобного не наблюдалось. После недели в, как говорила Настена, дневном стационаре остались только таблетки.       — Антон, так это что? — спросила Настена, подходя на секторе к лечащему врачу. — Вот так теперь будет?       Девушка включила ролик с Мясниковым, на экране заиграло:       «Принимать таблетки пожизненно — это означает, что таблетки вы должны принимать каждый день: вне зависимости от самочувствия, вне зависимости от цифр, которые показывает тонометр. То есть, последнюю таблетку вы принимаете в день своей смерти».       Антон внимательно посмотрел видео, сказал:       — Ну он же про давление говорит.       — А мне тоже теперь всю жизнь на таблетках сидеть? — спросила Настена.       — Насть, ну год — это точно, а там по состоянию, по ситуации, — ответил Антон. — С уколами экспериментировать больше не будем, раз как-то не особенно получается. Таблеточка в сутки — это не так уж и сложно.       — Как говорится: «Вы можете забыть поесть, но вы не можете забыть принять таблетку», — процитировала Настена. — Это папа мне видосики слал летом, как бы в поддержку.       — Насть, ну тебя же это не огорчает? — уточнил Антон.       — Нет, не огорчает, — ответила Настена. — Да у папы сейчас еще одна новая программа, он ей живет, про меня и забыл.       Софка собиралась на подработку. Побыть две недели официанткой на время отпуска одной из сотрудниц — это не вакансия мечты, конечно, но почему бы и нет? Тем более, что платили неплохо, куда больше, нежели в обычном заведении, а работы было гораздо меньше. Да и меню было крайне небольшое: чай, кофе, бар и простые перекусы.       Униформы не было, но вариант с обычными классическими брюками и блузкой, плюс «местный» фартучек всех устраивал. Софка получала триста рублей в час и чаевые — оплаты картой, разумеется не предусматривалось. Потому что это было подпольное казино.       Минусом заведения являлось то, что персонал не кормили. Но, с другой стороны, Софка и не напрягалась, в рабочее время можно было потрещать с охранником или во что-нибудь поиграть в телефоне — интернет не ловил.       — Софи, у меня живот прихватило, — вдруг подбежал к ней парень-крупье. — Постой на раздаче, с меня пузырь.       Софка немало изумилась, ведь, как она успела заметить, крупье прекрасно работали всю смену, как-то подменяя друг друга, а здесь… Куда все подевались?       Пришла какая-то посетительница, пожелала поиграть в автоматы. Софка все рассказала и показала. Потом пожелала поиграть в рулетку. Софка, которая уже успела понять основные задачи крупье в этой игре, приняла ставку, запустила рулетку. Посетительница, несмотря на то, что проиграла, решила поставить еще одну ставку — снова проигрыш.       А потом к ним заявился ОМОН.       Первое, о чем подумала Софка после задержания — это то, как она слышала о стратегии «отказ от дачи показаний». В целом, можно было бы и помолчать, однако ее, как выяснилось, кто-то узнал. Да, сегодня она была совершенно в другой структуре, но кто вот так ее опознал? Это было загадкой.       Софка сидела в коридоре, думала о том, что ей можно бы сделать. Все варианты были одинаково плохими: молчать — так задержат еще на сорок восемь часов, а, может, и потом не отпустят… Нет, отпустить были должны, но сам факт того, что она, возможно, сейчас отправится не на все четыре стороны, угнетал.       — Пойдем, — вышел к ней какой-то парень.       Софка была готова пойти в кабинет, однако они вышли на лестничную клетку.       — Куришь? — спросил парень, протягивая пачку.       — Нет, — ответила Софка.       — Ну рассказывай, как умудрилась вляпаться, — произнес парень.       — Статья пятьдесят первая Конституции РФ, — озвучила Софка.       — Я тебя сейчас за статью пятьдесят первую так по всей программе раскручу, что на адвоката денег не хватит, — ответил парень. — За руку же поймали.       Софка промолчала, пытаясь определить стратегию. Однако стратегия определяться никак не хотела.       — Мы с тобой на лестничной клетке, — произнес парень. — У меня ничего не пишет. Но даже если бы и писало, есть такое понятие, как недопустимые доказательства. — Немного помолчал. — Ты как, — одними губами прошептал «блядь», — Зябликовой уголовный процесс сдала? Как умудрилась сдать?       Софка снова промолчала.       — Или ты сейчас сядешь за организацию азартных игр, или организаторы. Выбирай, — продолжил парень.       — Я не Зябликовой сдавала, — произнесла Софка. — Я сдавала комиссии. Молохин, Мироненко, Харенков. Сразу комиссию попросила. На второй раз умудрилась сдать. Ну пожалели меня.       — Вот видно, что пожалели, — ответил парень. — Так вот, у тебя, пока мы стоим здесь, еще есть выбор. Сядешь либо ты, либо организатор. Пойдем в кабинет — если будешь прикрываться своей пятьдесят первой статьей, то посадят тебя, не сомневаюсь. Так, стоим еще три минуты и потом идем.       — Да меня этот долбоеб кинул! — воскликнула Софка, решив, что ее могут посадить из принципа — всех уже достала. — Я же официанткой у них была, причем ладно бы официанткой — одну телочку подменяла, а этот урод взял и буквально за минуту до прихода этой подставной куда-то съебался. Ну а я что — я решила этой тетке все сделать по красоте.       Задумалась, добавила:       — Ты откуда Зябликову знаешь?       — Ну ты прямо тормоз — через вопрос реагируешь, — ответил парень. — Вот исключительно по блату и за то, что от тебя узнал, что можно просить сразу комиссию, не буду рубить палку на очевидном. Да и, как не крути, за пойманную верхушку больше плюшек дадут, согласна же? — немного помолчал, добавил. — Учился я там.       Софка промолчала.       — А давай теперь пойдем в кабинет и будем там беседовать, — произнес Лев. — Как-нибудь придумаем, почему ты могла там оказаться и, как говориться, не огрести за все это.       Лев сдержал слово — Софка не стала даже подозреваемой. Однако занимательная история все же дошла и до университета.       — Вы, Софья, не думали о том, что видеозаписи того же ОМОНа сохраняются? — возмущалась Катерина. — Хотя, о чем я говорю, вы, Софья, вообще никогда не думаете, никогда! Я что вам говорила? Посодействую вашему будущему в преподавании, если не устроите цирк на факультете, если не попадаете к следователю, что там я еще говорила? А вы все наоборот поняли! Так, что там, значит, вам административку осталось получить, по вашей логике? Ну вы, я так понимаю, решили не останавливаться на мелочах и получить уголовку. А если бы вы не были столь известной личностью в определенных кругах? Вы в руках эту статью, Софья, держали, штраф тысяч тридцать — это было бы невероятным везением, могли бы и не оштрафовать!       Софка честно молчала — решила не устраивать цирк хотя бы сейчас. Катерина вволю провозмущалась и сказала:       — Без вас обойдемся, не переживайте. Марина Исаевна готова работать, как говорится, до самого конца.       — Рада за нее, — буркнула Софка — и в самом деле, не устраивать же скандал только из-за того, что ее не возьмут на кафедру. Да и, в конце концов, дело еще может сто раз измениться.