Часть 14. Задание

      Выходные были на удивление теплыми, даже жаркими, поэтому по такому случаю решили закрывать дачный сезон заранее и шашлыками. Да, впоследствии можно еще раз приехать, но явно не для проводов лета или теплых дней.       — Даша, вот за что они тебя балуют? — ни к кому не обращаясь, произнесла Ирина Константиновна. — С такими оценками надо не на шашлыках сидеть, а дома разогревать мясо из холодильника.       — А просто так, потому что у всех в таком возрасте учеба съезжает, — ответила Марина — она же не так давно убеждала Ирину Константиновну взять на закрытие сезона и Дашку тоже — ну и что, что такие оценки, исправит как-нибудь.       — Ну не до троек же! — удивилась Ирина Константиновна.       — В следующей четверти будет учиться лучше, ну и ты ей об этом напомнишь, — сказал Молохин.       — Хорошо развлекать чужих детей, — без особого осуждения произнесла женщина. — А воспитывать куда сложнее.       — Вот видишь: и ты сказала, что это мне совершенно чужая девочка, зачем же меня тогда тыкать в такие слова? — ответил Молохин.       Немного посидели, поговорили на отвлеченные темы.       — Ты ее в мечеть повел, ну чтобы знаешь, как парням говорят: «Не будешь учиться, не поступишь в вуз — пойдешь служить»? — спросила Ирина Константиновна.       — Скорее, чтобы показать, что для интересной работы в стиле Штирлица, которого вы не так давно смотрели, нужно хорошее образование, — ответил Молохин.       Марина ничего не сказала. Но, когда Ирина Константиновна отлучилась, спросила:       — Потому что вам нужна женщина в штатском, а женщина в штатском никак не находится? Но какой толк от девочки-подростка? Уж молчу о том, что это как-то не совсем безопасно: отправлять девочку в места, где толкаются мигранты, пусть даже женщины.       — Телефон при ней, я на первом этаже, — ответил Молохин. — Девочку-подростка никто не будет стесняться, при ней можно обсудить вообще все. Софья, как вы видите, не захотела. Ну а бесплатно, скажем честно, никто не пойдет.       — Поищите толковую девочку со второго курса, — произнесла Марина. — Или с четвертого. Пообещайте автомат. Нарядить как неофитку, на палец кольцо, чтобы не было вопросов. Неужели никто не пойдет за автомат по предмету? Особенно зная, что сдавать вам нелегко, — немного подумала. — Ну не знаю, против я, чтобы одну девочку отпускать к мигрантам. Это Ирина Константиновна еще же не знает, что такой визит предполагается не один?       — Совершенно верно, — ответил Молохин.       После небольшого объявления в конце пары желающая все же нашлась. Катюшка. Больше для того, чтобы получить пристойную оценку автоматом, а не ради того, чтобы попробовать себя в роли Штирлица. Спросила, можно ли взять с собой сестру, если она пожелает — услышала, что можно, если не привлекать к себе внимания. Поинтересовалась, можно ли пойти в брюках и тунике — получила ответ, что вариант не лучший, но допустимо.       Однако в общежитии найти более подходящую одежду удалось быстро. Две сестры в юбках в пол — самошитые студией танцев, свободных кофтах и платках — фотографию сделали и Молохину в качестве отчета, да и себе на память — забавное же приключение.       Настена подтянула юбку повыше — не хочется же испачкать в первый же день, полюбовалась на колечко на пальце — память от замужества, бывший муж перед ЗАГСом купил ей золотое, хоть и самое простое, сказала сестре:       — Красивое, все же, кольцо.       Катюшка покрутила колечко, купленное на какой-то распродаже за сто с лишним рублей — со стороны как золотое с камушком, а в реальности — не понять, из какого металла, произнесла:       — Может, зайдем в ТЦ? Там хот-доги вкусные.       — Ну пошли, — согласилась Настена.       — Я тебя угощаю, — уточнила Катюшка, вспоминая, что она-то находится на материнском обеспечении, а сестра сама себе зарабатывает на жизнь и учебу.       Перешли дорогу, пошли в ТЦ. Настена, словив очередной взгляд прохожего, сказала:       — Только видочек у нас отстойный.       — Ай, плевать, — махнула рукой Катюшка. — Что, к ним ни разу чурки не приходили?       Настена чуть подумала, согласилась с этой мыслью.       Поднялись на фудкорт, зашли в «Мир вкуса». Один из предпринимателей, вдохновившись ушедшей шведской Икеей, решил сделать что-то подобное, ориентированное на ностальгирующую то ли молодежь, то ли не совсем молодежь. Именно поэтому, несмотря на слишком негуманные цены, народу там было немало.       Купили по два хот-дога, подошли к бесплатному кетчупу с горчицей, так залили ими хот-доги, что они стали весить, наверное, вдвое больше. Подошли со специально купленными стаканчиками к безлимитным кранам с лимонадами, налили по половинке. Потом еще по половинке. Так, со временем, продегустировали все пять образцов. Потом повторили.       — Ой, у меня из ушей льется, — рассмеялась Настена, допивая уже через силу седьмую половинку стакана. — Но, как говорится, деньги плочены — надо пить.       Памятуя о том, что домой еще надо ехать, а жидкость обычно просится на выход, решили немного посидеть на самом фудкорте, чтобы пару раз сбегать в туалет. Или не пару раз.       — Ой, как я обожралась… — выдохнула Настена. — Теперь до завтра точно ничего не полезет.       — Ну и ладно, — удивилась Катюшка.       — Тебе-то ладно, а меня Антон будет ругать за неправильное питание: то обожраться, то не есть, — ответила Настена. — Ну с одного-то раза ничего не будет, не должно быть.       Еще раз сходили в туалет — больше на всякий случай, пошли к выходу. Пришли на остановку, встали, чтобы подождать автобуса.       — Пиздец, до чего дожила, — раздался голос сбоку. — Думала, что одна бракованная — ан нет! И вторая по пизде пошла.       Больше из любопытства Настена повернулась — интересно же знать, кто так матюгается в общественном месте, увидела мать.       — А о том, что меня взяли служить в ФСБ, ты даже не подумала — бракованная же, — негромко, чтобы не слышали другие, сказала Настена.       — Если бы тебя взяли служить в ФСБ, ты бы не орала об этом на остановке, — ответила Лида. — И не ходила бы ряженая по улицам. Да и кому ты там нужна со своей больной башкой? А если вспомнить, как ты милостыню возле суда просила, то первое, о чем думаешь — завербовали тебя. Причем в обмен на хлеб и воду досыта. Ну ты не переживай, в главе двадцать четвертой и двадцать девятой сроки хорошие, тебя государство будет бесплатно кормить на те налоги, что я плачу — лет двадцать. Жаль только, что вторая дура безголовая, сядет ни за что. Тебя хоть не так жалко. Да и, может, по своим бедам с башкой на принудительное лечение соскользнешь, если получится. Но ты учти: я твоим адвокатом не буду, нахер надо.       Обратилась к Катюшке:       — Посмотри прошлогодний фильм «Предательство». Может, тебе еще не поздно. Ты бы не общалась с теми, кто уже не просто сдох — воняет и вредит нашему обществу.       — Мы выполняли задание на «автомат», — тихо сказала Катюшка. — Да, ты права: не стоило по городу ходить в таком виде, это лишнее.       — На автомат Калашникова, из которого предложат расходному материалу стрелять по мирным людям, — ответила Лида. — Как говорится, посадят — домой не приходи.       Девочки проводили мать взглядом.       — Не поверила, — взгрустнула Катюшка. — Ну ладно, что поделать.       — А что это за кино? — не поняла Настена.       — Андрея Медведева, — ответила Катюшка. — Его любят на непрофильных факультетах показывать для профилактики противоправных действий. Молохин рассказывал. А глава двадцать четыре — это общественная безопасность, двадцать девять — безопасность государства.       — Да это пофиг, маман хоть что может приплести, — махнула рукой Настена.       Вернулись на остановку, продолжили ждать автобус.       — А вдруг сплетни по универу пойдут? — продолжила Настена.       — Ну не ходи больше, — ответила Катюшка. — Да у нас же такой народ, что хоть в кигуруми на пробежку выйди — всем пофиг будет.       — Ну это да, — согласилась Настена.