Часть 16. Ход рассуждений

      Софка сидела на паре Молохина и грустила. Радости от того, что Молохин ее не спрашивает, не было совершенно. Наоборот, было даже жутко, что по каждой теме он ей обязательно вынесет мозг на зачете. Надежда на то, что Лев отнесется к ее ситуации с пониманием, таяли на глазах. Нет, она была свидетелем, как и обещано, однако на допросы и для проведения иных следственных действий ее вызывали с завидной регулярностью, причем именно к восьми утра — как будто над ней специально издевались.       Лев ее с удовольствием давил и подъебывал. Самые невинные подъебки звучали примерно в стиле: «Софья, специально тебя вызвал с утра пораньше, чтобы успела на пары. Зябликову-то, надеюсь, успела выучить, а то выпрут с учебы, так и будешь официанткой работать», менее невинные намекали на то, что по Софке плачут обязательные работы и это минимум.       — Ой, Соня, свои двести с лишним часов отрабатывала бы ты месяца четыре, — произнес Лев напоследок, подписывая ей пропуск на выход. — Хотя, опять же, как мне рассказывали, тебе было бы полезно повкалывать на благо государства. А что, поишачила бы просто так, может, в следующий раз бы догадалась, что легкие деньги тяжело заканчиваются.       — Слушай, ты, — ответила Софка. — Какие нахрен легкие деньги? Я что на шесте тогда честно крутилась, что сейчас честно была официанткой.       — Ну ты хоть себе не ври, крутилась она на шесте, — сказал Лев. — Буратино деревянный. Да ты же на шесте крутилась, как сын Плющенко катается на коньках. Как бы — да, катается, а посмотреть — ребята помладше куда лучшие фигуры выделывают.       — Слушай, ты умышленно меня вызываешь в восемь утра, чтобы поунижать? — спросила Софка. — Я, конечно, не ведущий специалист в юриспруденции, но не вызывают же просто так к восьми утра. Не вызывают просто так, чтобы какие-то детали уточнить. Может, мне начальству твоему нажаловаться? Сказать, что начинающий сотрудник такую дичь творит…       — Сонька, дичь здесь творишь только ты, — ответил Лев. — Ты не забывай, что камера ОМОНа все запечатлела. И камера у посетительницы тоже четко записала, как ты ей и рассказывала, и показывала, и рулетку запустила, и ставку приняла.       — Ты меня этими видюхами теперь всю жизнь будешь шантажировать? — полюбопытствовала Софка.       — А вот если бы ты, Сонька-золотая ручка, хорошо училась у Харенкова, то знала бы, что за преступления небольшой тяжести срок давности — два года, — произнес Лев. — Или ты и этого не знаешь? Как сдала-то? Как умудрилась?       — Да нормально сдала, — ответила Софка. — И Харенкову, и, как я понимаю, общую часть уголовного права — у нас Воронкова была.       — Да, Соня, общую, — подтвердил Лев. — Иди, в общем, и учись.       А чуть позже в кабинете Катерины зазвонил телефон.       — Екатерина Васильевна, я уже боюсь давить Софью, — произнес Лев. — Потому что, ведь кто ее знает, а вдруг она к начальству моему пойдет? А мне по шапке настучат. Я тоже не хочу получать ни за что, только ради того, чтобы она там что-то поняла или не поняла. Нет, я ее еще пару раз вызову, подавлю, чтобы не думала, что она меня напугала, но сильно выпендриваться тоже не буду.       Подумал:       «Как бы совесть тоже надо иметь, от нее же узнал, что можно второй раз не страдать, сдавая преподавателю».       О том, что можно просить сразу комиссию, ему рассказали одногруппники. Поведали, что есть некая третьекурсница Софка, которая такое практикует, уточнили, что для этого нужно хорошо знать материал, а не как она. Недолго думая, Лев пришел к выводу, что это именно его вариант и он уж точно все выучит обстоятельно.       Подавить Софку его попросила Катерина. Поняв, что крупье — та самая Софка, которая, по слухам, недалекая и, по сути, безвредная, решил узнать, кто организатор — не она же. Когда окончательно понял, что она даже не исполнитель, решил пожалеть человека. Заявление о преступлении оформили задним числом, Софка пояснила, что, догадываясь, что совсем скоро придет подставная, согласилась подыграть и изобразить из себя крупье, тем более, что ее попросили об этом. Все было оформлено как-то не слишком хорошо, но Лев вполне справедливо полагал, что в дебри никто не будет лезть, тем более, что дело явно дойдет до суда, а организаторы вполне могут согласиться на особый порядок рассмотрения. Варианты с закрытием уголовного дела были маловероятными, адвокаты обвиняемых вряд ли бы тоже полезли в дебри с Софкой.       Лев сперва планировал написать с личной почты на почту Катерины письмо с просьбой прислать характеристику, потом решил позвонить.       — Екатерина Васильевна, с вас характеристика на вашу красотку Зотову, — произнес Лев.       — Что опять? — спросила Катерина и, казалось, даже не удивилась, что тоже давало повод для размышлений.       — Ну если бы я был испорчен системой, то она бы уже скоро получила предъявление обвинения за незаконную организацию азартных игр, — ответил Лев. — А так будем разбираться. Утверждает, что ни за что попала. Может быть, она и права.       — Лев, приезжай и поговорим, — произнесла Катерина.       Лев не особенно планировал ехать, но раз его зовут… Тем более, что хотелось узнать: почему Катерина настолько не удивлена, неужели это не первый подобный эпизод? Или те были совершенно иными?       — Лев, раз ты не уверен, может, стоит внимательно проработать и другие версии? — начала Катерина.       — Да я вполне допускаю вариант, в котором ее использовали «втемную», — ответил Лев.       — Может, тогда без характеристик? — предложила Катерина. — А я на словах расскажу чистейшую правду. Дура с любовью к эпатажу и странным подработкам, любит науку, специализируется на конституционном праве. По нашей кафедре — ну прямо настоящий дуб-дубом. Сам понимаешь, что такое никто письменно писать не будет.       — Хорошо, — ответил Лев.       — Может, подавишь ее? — попросила Катерина. — Чтобы попугать. Кишки, там, потянуть, на нервы подействовать. Может, задумается о чем-нибудь.       — Хорошо, — согласился Лев. После чего узнал из первых уст всю подноготную Софки.       Марина читала ответ от потенциального научного консультанта. Денис Афанасьевич, в целом, утвердил структуру ее работы, разве что уточнил, что без работы в архивах дело не обойдется. Марина поблагодарила консультанта, а потом спросила Воронкову:       — Антонина Петровна, а работа по истории без архивов — это вообще не получится?       — Марина Исаевна, мне кажется, это надо уточнять у более сведущих людей в этой теме, — ответила Воронкова. — Да хотя бы у Варвары Игнатьевны.       — Марина Исаевна, да вы бы не позорились, — вступила в разговор Анна. — Люди, вон, кандидатские пишут с опорой на материалы «из первых уст», как говорится. Вера Марковна, можно сказать, тысячу и один приговор проанализировала, а вы на докторскую замахнулись с тем же подходом. Успокойтесь уже и живите кандидатом наук — не так уж и плохо. Или каждый сходит с ума в декрете как умеет?       — Благодарю вас, Анна Геннадьевна, я подумаю, — Марина ответила первое, что ей пришло в голову.       Анна от этого ответа опешила не меньше, если бы Марина послала ее прямым текстом куда подальше и добавила:       — Ну точно, каждый сходит с ума как умеет…