Часть 17. Как она мне надоела!

      Кандидатская Веры Марковны была настолько идеально вылизанной, что сперва ведущая организация прислала отзыв с мягкой критикой, а потом и рецензенты. Сперва Марина слушала, как Вера Марковна и Воронкова обсуждают, как можно отвечать на все эти реплики, а потом решила спросить:       — Вера Марковна, вы не смотрели? Между мной и вами кто-то защищался?       — Марина Исаевна, у нас же разные советы будут, — удивилась Вера Марковна.       — А давайте все же посмотрим, — ответила Марина. Зашла на сайт института, сказала. — Кстати, никого. Вы будете первой. Наверное, и вправду на контрасте со мной хорошо пойдете.       — Ой, Марина Исаевна, это все домыслы и предположения, — ответила Воронкова и, казалось, озвучила мысли Веры Марковны.       — Марина Исаевна, вам дать почитать, что мне написали? — спросила Вера Марковна.       — Вы, Вера Марковна, сначала вспомните, что мне написали и что я умудрилась с этим защититься, а потом не переживайте, — произнесла Марина.       Софка катастрофически опаздывала к Молохину. Да, как говорится, лекция — это не семинар, у некоторых можно прокрасться незаметно, но явно не у Молохина.       Вид Софки был более чем помятый. Наверное, стоило бы и вовсе отправиться в общежитие, чтобы прийти в себя, однако девушка шла с другой стороны, университет был ближе, кроме того, хотелось срочно рассказать о ситуации хоть кому-нибудь, а не оставаться в одиночестве.       Софка подошла к аудитории, где уже минут пять шла лекция. Осторожно покрутилась возле входа, думая, как бы зайти незамеченной, увидела, как к двери подходит Молохин. Хотела уже исчезнуть как можно быстрее, но поняла, что ее заметили.       — Заходите, Софья, не надо стесняться, — произнес он. — Проходите, можете сразу к доске, повспоминаем на вас криминологию, поизучаем ОРД.       Софка нехотя зашла, бросила сумку на ближайшую парту, прошла к доске. Первая сказала:       — А теперь, как говорится, голосом Николая Дроздова. Итак, уважаемые студенты, вы видите уникальный экземпляр — Софью Зотову. Софья опоздала всего лишь на пять минуточек, а ее уже всяко разно гнобят. Ой, а кто это у нас там проскочил на заднем плане? Нет, он никого не интересует, он же не Софья!       — Садитесь, Софья, — Молохин не отреагировал на то, что на лекцию пришел еще один человек. — Расскажите же нам, откуда вы, такая красивая?       — Из СК, — ответила Софка. — Меня же теперь гнобит один ваш выпускник, который следаком стал. Потому что иначе, чем гнобить, его вызовы к восьми утра и комментарии, что я совсем охуела, назвать нельзя. Вот еще раз вызовет — точно жалобу на него накатаю.       — Накатаете жалобу на невинного человека, который — а, ну да, который не невиннен, — произнес Молохин. — Который не сделал вас обвиняемой за проведение азартных игр. Но это неинтересно. Синяк-то у вас откуда? И причесочка «я упала с сеновала, бороздила головой». Тоже из СК?       — Да, — к удивлению всех подтвердила Софка. — Я одного долбоеба там отпиздила, который меня подставил.       — А вот с этого места поподробнее, — предложил Молохин.       Софка, недолго думая, решила все рассказать.       Лев ее вызвал снова к восьми утра. Как решил для себя, последний раз. Потому что все поводы уже закончились, а высасывать их из пальца не хотелось. Немного пооскорблял, отпустил. Уже уходя, в коридоре Софка встретилась с тем парнем-бывшим крупье, который ее подставил. Слово за слово сперва высказала свое возмущение, потом дело дошло и до рукопашной. А потом на шум вышел Лев, долго ее прессовал, обещал пятнадцать суток за побои, да и за хулиганку заодно.       — И только представьте: он говорит: «Да ты уже всех в суде заебала, тебе из принципа дадут пятнадцать суток, чтобы хоть как-то охолонить!» — возмутилась Софка.       — А вы не подумали, Софья, что если дело и вправду попадает практически постоянно к одному и тому же судье, то получить в очередной раз пятнадцать суток — это вообще не проблема? — спросил Молохин. — А лучше обязательных работ, часов так на сто двадцать. И пару месяцев их отбывать. Или не отбывать и получить пятнадцать суток за это.       — Еще здесь меня не оскорбляли! — возмутилась Софка и вдруг увидела в отражении стекла синяк на лице. — Ой, бля…       — Что случилось, Софья? — спросил Молохин и, как показалось, вполне искренне.       — Фингалище-то какой… — выдохнула Софка.       — Так, все, хватит тратить время, продолжаем лекцию, — произнес Молохин.       Кто-то ее чуть подталкивал, желая узнать результаты — Софка не реагировала ни на кого. Сегодня у Молохина было достаточно скучно, поэтому девушка решила открыть группу со страшилками и почитать то ли выдуманные, то ли не очень истории.       Она видела смерть. Иногда, еще в детстве, замечала, что какой-то прохожий на долю секунды становится скелетом. Потом все проходило. Всегда пугалась, едва не плакала, с трудом успокаивалась. Мама все списывала на эмоциональную нестабильность и перегруз детской нервной системы.       Лет в восемь она увидела, как их хомячок на мгновение стал скелетом. На следующий день он издох. Она поняла, что не все так просто и у нее, возможно, есть дар. Но говорить об этом никому не стала — понимала, что могут и дурой назвать, и отправить к врачу.       В десять лет она увидела, как на миг скелетом стала бабушка. А в десять вечера этого же дня Раису Ивановну разбил сердечный приступ, к утру она умерла.       В двенадцать лет, ожидая автобуса, она стала свидетельницей ужасной сцены: как ей показалось, умирал голубь. Не мог взлететь, бился крыльями куда ни попадя. Однако скелет не появлялся. А за те тридцать минут, которые она простояла на остановке, голубь успел зайти в укрытие, отсидеться там и куда-то улететь. Видать, поэтому скелета и не было видно.       В пятнадцать лет она увидела скелет дедушки. Как уже было понятно, дедушка вскоре умер. А в шестнадцать лет, смотря в витрину, она увидела, что на нее из витрины смотрит скелет. Она испугалась, покачнулась, упала, ударилась головой о металлический штырь. Пророчество снова сбылось, правда, в последний раз.       — Хуйня какая-то, — произнесла Софка, все же погрузившись в чтение.       Потом по звенящей тишине вокруг поняла, что сказала это слишком громко, да еще и на паре у Молохина.       — Выйдите, — произнес Молохин.       Софка, решив не спорить, быстро собрала вещи и вышла.       «Лошпендра, он рассказывал об ОРД и, возможно, из реальной жизни», — пришло сообщение от одноклассника и картинка с курицей.       «ПНХ», — ответила Софка, имея в виду простой посыл куда подальше.       Однако после пары Софка все же решила подойти к Молохину. Начала извиняться, услышала:       — Объяснительную в деканат отнесете.       Софка растерялась, промолчала. Потом услышала, что ей звонят из деканата и просят зайти. Пришла, села писать объяснительную, честно пояснила, что читала в интернете материал, правда, соврала, что по теме лекции, и была шокирована тем, что нашлось что попало.       — Софья, теперь, как говорится, не отходя от кассы, за выговор распишитесь, — продолжила Дарина Олеговна.       — За Молохина? — спросила Софка.       — Нет, вообще за все, — ответила женщина.       — А к Зябликовой не надо сначала? — чуть удивилась Софка.       — Нет, вы надоели Екатерине Васильевне, — произнесла Дарина Олеговна.       Софка удивилась еще больше, потом огорчилась — судя по всему, ее дела вообще плохи, потом сказала:       — Ну давайте тогда, как говорится, не отходя от кассы, мое любимое «в целях недопущения».       — А если будет как с Антониной Петровной? — спросила Дарина Олеговна.       — Там были вопросы назначения наказаний в комиссии с судьей и адвокатом, здесь… — Софка задумалась.       — Да, Софья, — ответила Дарина Олеговна. — Ефим Геннадьевич и хоть кто.       Софка еще на мгновение задумалась и сказала:       — А так Молохин обещал получасовой, если не часовой, диалог на зачете. Лучше сразу на комиссию.       — Да дело ваше, в целом, — произнесла Дарина Олеговна.       Дарина Олеговна сходила к Катерине, вскоре вернулась с подписанным заявлением.       — Ориентировочно — через неделю, третий член комиссии — Екатерина Васильевна, — озвучила Дарина Олеговна. — Вы, Софья, будьте осторожны и поучите получше, а то мало ли что…       — Хорошо, — ответила Софка.       А ближе к вечеру ее нашла в общежитии Надюшка и сказала:       — Соф, судя по настроению Зябликовой, тебе пипец. Она в комиссию поставила себя и, судя по настроению, так настроена тебя валить, что с Молохиным было бы легче.       — Так где Зябликова и где ОРД? — опешила Софка.       — Не переживай, Соф, надо будет — и выучит, — ответила Надюшка.