Часть 26. О пионерах-героях

      Настена сидела в комнате, с грустью смотря в стену. Все слова Молохина представлялись полнейшей правдой: да, они ходили в мечеть, будто в театр, да, они развлекались, да, они не выполнили задание, провалили его, а ведь от действий юриста зависит слишком много… И ведь они вправду без пяти минут юристы, а вот так не смогли взять и собраться, серьезно отнестись к заданию, все сделали так безответственно, провалили. И ведь вправду же их малолетняя соплюха раскусила, их, которых честно учили и инструктировали!       «Вас, как безмозглых малолеток, только антураж интересует», «языки на арабском почесать захотелось», «что, в Штирлица захотели поиграть»… С каждой фразой Молохина Настена была полностью согласна.       Катюшка была расстроена не меньше, но, в отличие от Настены, не считала себя виноватой. Да, не уследили, не увидели, но она, казалось, вообще не видела ту самую женщину, которую описывал им Молохин. Настена, вроде, что-то подобное видела, но сроду бы не догадалась, что это то, на что можно и нужно обратить внимание.       Настене было неловко от того, что та самая научная статья, которую она уже почти что написала и должна была только отредактировать, получилась больше культурологическая. Катюшка была, одновременно, и обижена на Молохина за такие высказывания, и переживала, что может не сдать ему зачет вот просто из принципа.       С Антоном они должны были увидеться сегодня вечером. Настена постаралась выглядеть так, что у нее все хорошо, пошла в назначенное место. Увидела Антона, почувствовала, что он несколько расстроен.       — В чем дело? — спросила Настена. — Что произошло?       — Анастасия, ты прокурорский надзор изучала? — спросил в ответ Антон.       — Честно пыталась это сделать, — произнесла Настена.       — Насколько успешно? — продолжил Антон.       — Предмет сдан, что-то, может быть, не успела забывать, — озвучила Настена.       — Настюш, — начал Антон. — За денюжку помоги разгрести ситуацию. С тобой, слава богу, все сделали дотошненько, бумажками подстраховались, а тут, видать, расслабились. В общем, одному человеку сделали ЭСТ без наркоза, он был в состоянии овоща, поэтому письменного согласия ни на что не давал, родственники дали согласие в стиле «лечите как хотите, все на усмотрение лечащего врача». А сейчас он доколупывается, что по клиническим рекомендациям наркоз обязателен. Ты, дебил, был в таком состоянии, что тебе было все равно. Родственники тоже, похоже, пересмотрели американских фильмов, поэтому не понимают разницы между «без наркоза» и «без миорелаксантов». Жалоба в прокуратуру, нам надо отбрехаться. Кирюха согласен на то, чтобы ему выговор впаяли, если это замнет ситуацию.       — Ага, еще не хватало Кирюхе признавать свою вину, — начала Настена. — Ну подумать надо будет. Не знаю, решения консилиума надо придумать, типа, нельзя ему было давать наркоз, например.       — Настюх, тут прикол в том, что тебе в самый последний раз Кирюха делал с наркозом, потому что сердечко шалило, как-то побоялись, — произнес Антон. — Без наркоза в некотором смысле опаснее делать.       — Антон, а если к нормальному юристу обратиться? — предложила Настена.       — Я верю тебе, — ответил Антон.       Потом они пошли гулять, долго целовались на одной из аллей.       — Приезжай завтра в клинику — посмотришь, чего в документах не хватает, чтобы успели сделать, — произнес Антон.       — Хорошо, — согласилась Настена.       Разговор в ближайшие дни был немного пронизан удивлением.       — Антон Викторович, так это точно Дмитриева все увидела?       — А вы, вероятно, считаете, что я могу нагреть бюджет на пятьдесят тысяч ради воспитанницы моей матери?       — Так это ж еще ребенок, по сути.       — Во-первых, этот «ребенок», так называемый, как вы выразились, с ранних лет не ребенок, а «сначала рожаем няньку, а потом ляльку». А, во-вторых, про пионеров-героев слышали когда-нибудь? Ну, я надеюсь.       — Там только Валя Котик, и то, в годы начала войны, ее ровесник, а остальные были гораздо старше.       — Ну давайте начнем с того, что Дмитриева и не претендует на то, чтобы равнять свои заслуги с Котиком или остальными. А выполнить четко поставленное задание в двенадцать лет не так уж и трудно.       — В любом случае, побеседовать ей с нашей сотрудницей. Чтобы она сходила в женский зал, все увидела, вступила в контакт.       — Побеседует. Это вообще не вопрос.       — Ну вот и замечательно. Сотрудница с ней аккуратно поговорит.       — Да можно и не аккуратно — не облезет, как говорится.       — Не надо отбивать желание, если выяснится, что есть способности.       — Я ей уже «Адъютанта его превосходительства» подарил. Кстати, надо будет о пионерах-героях рассказать, с учетом возраста можно без подробностей. «Погиб», «повешен», «расстреляна».       — Ну вы, конечно, мастер. Я бы не удивился, если бы вы биографию Зинаиды Портновой рассказали с документальными подробностями.       — Пока что не стоит. А в будущем — да, расскажу.       Дашка честно все рассказала во время встречи, услышала похвалу за наблюдательность. Деньги и вправду ей перечислили, на вопрос, на что она хотела бы их потратить, девочка честно ответила: «На путешествие».       — Дашка, а куда бы ты хотела поехать? — спросил Молохин.       Дашка чуть подумала, ответила:       — В Москву.       — А почему именно в Москву? — поинтересовался Молохин.       — Там много разного, это наша столица, — произнесла Дашка.       — А почему не в Питер? — спросил Молохин.       — В Питере зимой плохо, там только дворцы и музеи — в школе рассказывали, а Москву красиво украшают — я в интернете читала, — ответила Дашка.       — Ну хорошо, Дашка, подумаем, как отправить тебя в Москву, — сказал Молохин. — С бабушкой.       — Ой, здорово! — Дашка обрадовалась. — С бабой — это прекрасно!       А потом, вернувшись домой, Молохин обратился к Марине:       — С вас, Марина Исаевна, список из двадцати мест, которые вам понравились и двадцати мест, которые есть в интернете, но, по вашему мнению, переоценены.       — Хорошо, — ответила Марина. — С какой целью интересуетесь?       — Дашку с бабушкой надо отправить в благодарность за сотрудничество и за казенные деньги, — произнес Молохин.       — Для девочки, которая впервые будет в столице… — Марина задумалась. — Ну тогда классика. Красная площадь, ВДНХ, Поклонная гора, Москва-сити и так далее.       — Вот и запишите это в списочек, — ответил Молохин.