Часть 31. Новый этап жизни

      Марина разглядывала план с итоговым вариантом их будущей квартиры, правда, еще в одном доме. Примерно тот же район. На автобусе ехать примерно столько же, сколько и сейчас. На машине тоже ехать примерно столько же, сколько и сейчас.       На первом этаже была кухня, большая комната, санузел, на втором этаже санузел и еще три комнаты. Два балкона — на каждом этаже. Квартира, в сумме, наверное, метров сто двадцать или чуть больше.       Пятилетняя ипотека — сумма не очень большая, наверное, в рамках тех денег, которые выручаются за сдачу Молохинской квартиры. Потом, когда они переедут, можно было сдавать обе квартиры и гасить ипотеку быстрее, правда, перед переездом нужно было сделать ремонт, на который тоже нужно накопить деньги.       — Антон Викторович, а вы за какой тип ремонта? — незадолго до этого спросила его Марина.       — За тот, при котором от меня требуется как можно меньше, — ответил Молохин.       — То есть, вариант «делаем хорошо и навечно» вас устроит? — уточнила Марина.       — Более чем, — подтвердил Молохин.       — Но тогда, Антон Викторович, у меня еще один вопрос, — продолжила Марина. — Вы же поедете со мной выбирать плитку? Обои. Унитаз. Ванну. Выскажете свои пожелания на тему ремонта в целом. Договоритесь с доставкой. Будете сами докупать то, что понадобится мастеру. Да, в конце концов, обои в машину отнесете, а то я таскала в такси — тяжелые, заразы.       — Поеду, — подтвердил Молохин. — Донесу. Помогу выбрать розетки.       — Ну уж «выбрать розетки» — это то, с чем и Даша справится, — удивилась Марина. — У меня, конечно, лапки, но не настолько.       — Ну вот вы видите разницу между розеткой, которая надевается, будто крышечка, и той, которая на уровне стены, а есть женщины, которые в такие тонкости не вникают, — ответил Молохин.       Кто именно не вникает в такие тонкости, Марина спрашивать не стала. Сперва подумала о бывшей жене Молохина, потом о матери. Но, вроде бы, Ирина Константиновна должна была в таком разбираться, это же совсем элементарщина… С другой стороны, если она в некотором испуге однажды позвонила Молохину, когда вырубился свет и из счетчика вылетели пробки и наотрез отказывалась вставлять их обратно, да еще и была против, когда Дашка сама полезла в счетчик, чтобы просто ткнуть их пальцем обратно…       Марина прекрасно понимала, что все дело в том, что она сама в детстве не раз видела, как вправляют вылетевшие пробки и что в этом нет ничего страшного, а другие имеют полное право в таком не разбираться, но, с другой стороны, вот так переживать… Или это она слишком долго жила «сильной и независимой», а другие не успели привыкнуть к подобному разгребанию, казалось бы, рутины?       — Ну что, Антон Викторович, теперь надо бы как-то за это время, пока дом строится, на ремонт бы накопить, чтобы не въезжать в голые стены, — произнесла Марина.       — Если все и дальше пойдет, как всегда идет, то накопим, — ответил Молохин. — Вы же, Марина Исаевна, надеюсь, не сторонница «будем сидеть на хлебе и воде, потому что надо скорее с ипотекой расплатиться»?       — Нет, не сторонница, — подтвердила Марина. — Поэтому считаю, что и летом имею полное право на отпуск. Вернее, имела бы, если бы не рожать.       — Кстати, — уточнил Молохин. — Рожать-то как планируете? Платно, бесплатно?       — По ОМС, — ответила Марина. — Мне, конечно, одна бывшая одногруппница не так уж и давно рассказывала, как здорово рожать с доулой, ну вы только не поймите меня неправильно — мы же люди с высшим образованием и под доулой понимается акушерка из этого же роддома, которая принесет попить, не оставит одну, ну что там еще, зачем еще мужа на роды тягают, ну, в смысле, роды принимает акушерка, которая на смене, а доула просто рядом стоит и говорит, что все будет хорошо, но меня и полностью бесплатный вариант в свое время более чем устроил. Так что не переживайте: жратву таскать мне в роддом не надо, вода там тоже своя есть, ну а то, что кормят невкусно — что поделать, можно потерпеть сколько там дней. И на тему свиданий я тоже не парюсь — нехорошо гонять людей просто так только для того, чтобы увидеться. Телефоны у всех есть. А вот если Ирина Константиновна любезно согласится в первое время поприезжать к внуку или внучке, пока его мать в себя приходит, я только «за» буду. Как говорится, приготовить поесть, просто посидеть, чем-то помочь.       — Как минимум, у вас есть Дашка, — напомнил Молохин. — Которая уж жрать готовить умеет.       — Использование труда сирот — это тоже из моего исторического периода, а мы живем в современности, — произнесла Марина.       — Там заведующая роддомом слегка припизднутая на башку, — однажды рассказывала Нина Марине. — Если ты пойдешь рожать с мужем или отцом ребенка, она долго будет затирать про режим, инфекции, тысячу анализов заставят делать. Я этот список видела, мне девочки показывали — там и вич, и сифак, и антитела к кори, и посев на стафилококк. А если с мамой, сестрой, подругой — да хоть кем, лишь бы женского пола — флюшки хватит. Ну а если ты воспользуешься услугой «приведи доулу», причем доул они сами предлагают — из числа своих акушерок, то эта самая акушерка и после родов, в свои рабочие смены, к тебе заглянет и спросит, все ли хорошо. А еще мне эта доула рассказывала, что их заведующая иногда в качестве примера приводит, как один их врач, акушер-гинеколог, на роды к своей же жене не пошел. Типа, как родила — он ей и водичку приносил, и уси-пуси всякие, а в родзал не пошел. Потому что, типа, нехрен мужику там делать. Ну я не знаю, при таком муже рожать у дежурной смены — это бред какой-то. Я вообще считаю, что мужики-гинекологи аккуратнее женщин-гинекологинь, как говорят другие припизднутые дуры, поэтому не похрен ли, какого пола врач, лишь бы не долбоеб был.       — Это да, долбоебы хоть где не нужны, — согласилась Марина.       — Ну что, Дашка, понравилось зарабатывать деньги? — спросил Молохин, когда они снова пришли в гости к Ирине Константиновне.       Как показалось Марине, Дашка сразу же почувствовала какой-то подвох.       — Когда Марина Исаевна родит, — на этих словах Дашка только убедилась в своих подозрениях и начала вспоминать своих братьев и сестер, — нужно будет приезжать каждый день, готовить еду…       — Купать мало́го, кормить второго мало́го, водить его гулять, мыть посуду, — закончила Дашка.       — За тысячу рублей в день, — подытожил Молохин.       Дашка растерялась. Было видно, что девочка была готова к окончанию в стиле: «А тебе тоже позволят поесть из этой же кастрюли».       — Антон Викторович шутит, — произнесла Марина. — Даша, не переживай: от тебя ничего не нужно. С тех пор, как в магазинах появились доставки, это решило большинство проблем.       — И за разрешение не ходить в школу, потому что вам нужно помогать целый день, а не приезжать на два часа, — добавила Дашка.       — Тебе такое бабушка не разрешит и правильно сделает, — ответил Молохин.       На словах «бабушка не разрешит» в комнату пришла Ирина Константиновна.       — Баба, ты же пустишь меня помогать Антону с Мариной, когда у них родится малой? — спросила Дашка.       Не успела Ирина Константиновна хоть что-то ответить, как Молохин добавил:       — Ты забыла сказать, что хочешь еще и в школу в это время не ходить.       — Ирина Константиновна, я, как человек с педагогическим образованием, против того, чтобы дети работали, пусть даже за деньги, — сразу же сказала Марина.       Ирина Константиновна шепотом попросила Дашку выйти из комнаты, а Марина продолжила уже тише:       — Значит, Ульяну за то, что отправила Дашку раздавать листовки, вы критиковали, а предложить ребенку стать домработницей за тысячу в сутки — это самое то.       — Антон, мне не восемьдесят лет, — ответила Ирина Константиновна. — И, если уж на то пошло, с Дашей мы можем приехать вдвоем. А можем, чтобы не создавать табор, не ехать, я одна приеду.       — Да делайте, что хотите, — произнес Молохин.       На узи Марина пошла платно. Вроде, уже было то самое время, чтобы с большей вероятностью узнать пол ребенка. Сказала, что никаких гендер-пати делать не планирует и лучший вариант узнать пол — это из уст узиста.       — Ну что же, давайте смотреть вместе, — ответила врач.       Марина и вправду начала наблюдать за экраном, который висел так, чтобы и пациентка могла все видеть.       — О, здорово, видели? — вдруг спросила врач.       Марина, которая только заметила, что плод пошевелился, ответила:       — Нет.       — Ну, может, еще раз так сделает, — сказала врач. — О, смотрите, сейчас.       Марина пригляделась. Все равно ничего не поняла.       — Мальчик? — больше наугад сказала она — у девочки должно было быть более гладко между ножек.       — Да, мальчик, — подтвердила узист.       Марина не сказать, чтобы расстроилась, но девочку хотелось чуть-чуть больше.       «Ну, может, в другой раз повезет», — подумала Марина. Потом вспомнила, что «в другой раз» — это означает согласиться на третьего ребенка, решила, что какая разница, какого пола ребенок, она рада и сыну, и дочери.       Однако «поглумиться» — иного слова подобрать не получалось — над Молохиным и устроить ему гендер-пати неожиданно захотелось. Тем более, что в магазине, куда она заглянула, чтобы купить что-нибудь вкусненького, неожиданно попалась на глаза пачка Орео с голубой начинкой.       Марина купила пачку Орео с голубой начинкой, пачку с белой. Принесла домой, высыпала в непрозрачный полиэтиленовый пакет пачку «обычного» печенья, бросила одну штучку голубого. Объявила Вите, что они совсем скоро будут угадывать пол братика или сестрички, спрятала пачку «голубого» Орео подальше.       Когда пришел Молохин, Марина сказала ему:       — Как говорится, гендер-пати из говна и палок готов. Сейчас будем угадывать пол ребенка по цвету вытянутого печенья.       Молохин заглянул в мусорное ведро, увидел пачку из-под Орео, но нейтрального цвета.       — Ну, в целом, неплохо. Они и розовые бывают, — произнес Молохин.       Печенье вытаскивали долго — постоянно попадались белые.       — Голубой! — после очередной попытки обрадованно крикнул Витя. — Это кто?       — Это братик, — ответила Марина.       — Ура, братик! — Витя явно обрадовался.       Чуть позже Марина спросила Молохина:       — А вы, Антон Викторович, на кого ставили?       — Да как-то ни на кого, — ответил Молохин. — Что парень, что девочка — одинаково хорошо. А вы, Марина Исаевна, поди, дочь хотели?       — Ну, хотела, — подтвердила Марина. — Но и сын — тоже хорошо, как говорится.       — Как минимум, им двоим будет не скучно, — сказал Молохин.