Часть 38. Еще одна попытка

      Харенков пришел на кафедру. Сел, спросил:       — Ну что, уважаемые коллеги, сегодня опять вы будете валить негодяйку, а я — просто сидеть и наслаждаться бездельем?       — Артем Германович, я осознала свою ошибку, поэтому постараюсь ее не повторить, если смогу, — ответила Вера Марковна.       — Да ладно, Вера Марковна, не наговаривайте на себя: хорошо вы принимали, так и надо, — произнес Харенков.       — Неправильно требовать от студентки с тремя полными курсами образования знаний, как от коллеги, — сказала Вера Марковна.       Вскоре пришла Софка с уже включенным диктофоном — после ситуации с комиссией, на которой она выпрашивала аудиозапись, хотелось иметь сразу свою — мало ли что. Судя по всему, кафедральный диктофон уже начал работу, потому что никто ничего не включал в ее присутствии.       Софка вытянула билет, задумалась. Начала писать, периодически пытаясь что-то вспомнить. Потом начала отвечать.       — Это же месть Екатерины Васильевны за все? — спросила Вера Марковна. — А можно я прямо сейчас уйду с зачета, чтобы не брать грех на душу? Студентке, в смысле, месть.       — Ну правда, мы же не в институтике, все-таки, — согласилась Элла Петровна. — Я, например, не умею тянуть. А ставить «зачтено» за такие ответы — тем более не могу.       — Вы ее потянуть хотите? — поинтересовался Харенков. — Софья, смените билет. А то вы же видите, как настроена бо́льшая часть комиссии.       — Ну да, конечно, — ответила Софка. — Со вторым вопросом все будет хорошо.       — Софья, если вы до сих пор этого не запомнили, отсутствие ответа на один из вопросов — это пересдача, — сказал Харенков.       — Артем Германович, давайте все же послушаем второй вопрос, — предложила Вера Марковна.       Софка начала отвечать.       — Вопросы? — спросил Харенков.       — Если будут вопросы, то мы завалим студентку, — ответила Вера Марковна.       — Ну хорошо, Софья, давайте тогда берите билет и готовьтесь по нему, — сказал Харенков. — Раз комиссия упорно хочет вам поставить этот зачет, несмотря на все ваши старания не сдать.       Софка взяла билет, посмотрела на него. Потом резко положила и взяла еще один.       — Нет, Софья, так не пойдет, — произнес Харенков. — Берите вот этот, первый.       Харенков взял билет, который, как показалось, был первым, но это был совершенно другой билет. Где было все то же самое: один знакомый вопрос, второй — не очень.       — Это тоже не тот билет, — сказала Софка.       — Да господи, — не выдержала Вера Марковна, полезла рукой в гущу билетов и взяла один из них, — по этому отвечайте.       У Софки чуть зарябило в глазах — это был тот самый билет, который попался ей на зачете. И который она все так же не доучила.       — Так это мой билет с зачета, — удивилась Софка.       — Считайте, что вам повезло, — сказал Харенков. — Или не повезло.       Софка немного подождала, начала отвечать с того вопроса, который знала лучше.       — А кого поставят на вторую комиссию? — спросила Вера Марковна. — Это издевательство: заставлять слушать, знаете, невольно вспомнилось: есть же фильмы в переводе Гоблина…       — Может, просто побеседуем? — предложила Элла Петровна. — Софья, а давайте… — взяла еще один билет, задумалась. — А расскажите: что в вашем понимании деятельное раскаяние?       Софка, как могла, попыталась пересказать — не особенно получилось.       — Ну давайте пофантазируем, — начала Вера Марковна. — Предположим, вы купили марихуаны больше, чем на административку.       — Хорошее начало, — рассмеялся Харенков.       Вера Марковна, вспомнив, что Харенков мог не знать даже про первую накурку Софки, чуть смутилась, но продолжила:       — Что в этой ситуации будет деятельным раскаянием? Согласитесь, что не: «Да вы что, я больше никогда, обещаю». И честные-честные глаза…       Софке стало нехорошо.       — Надежда Сергеевна, можно водички? — спросила девушка.       — Только теплая в чайнике, — ответила Надюшка.       — Да хоть из-под крана… — выдохнула Софка.       — Возьми мою чашку и налей, — Надюшка протянула фарфоровую чашку, купленную не так давно на распродаже брака в посудном магазине: блюдце разбилось при транспортировке, а чашка приглянулась девушке с первого взгляда.       Софка взяла чашку, налила почти что кипятка, начала потихоньку пить. Поставила чашку на стол Надюшки, вздохнула.       — Ой, это ж ваш печальный прошлый опыт, — Харенков имел в виду ночные клубы. — Ну давайте, не знаю… Чтобы не повторяться с реальностью… О, организация азартных игр, — посмотрел на реакцию Софки, которая еще больше побледнела. — Что там опять? А вам не кажется, Софья, что с таким послужным списочком надо знать УК получше адвоката?       — УК обычно в колонии учат, — произнесла Элла Петровна.       — Да сколько можно! — не выдержала Софка.       — Софья, давайте разговаривать на темы билета, — сказала Элла Петровна. — Приведите пример деятельного раскаяния в ситуации с покупкой наркотических веществ либо организации азартных игр.       — Сдача дилера или организатора азартных игр, — начала Софка. — Добровольная сдача наркотиков…       — А вас, ну или не вас, за руку поймали, — произнесла Вера Марковна. — Не знаю: увидели в накурке, пришли с обыском, а там… Грамм десять, допустим.       Софка только хотела начать возмущаться, как Вера Марковна сказала:       — Не нравится беседовать — надо было по билетам отвечать, — подождала. — Так вот. Что может быть деятельным раскаянием, если и смывы с рук будут положительными, и весь пакетик в отпечатках, и не отвертишься.       — Указать на поставщиков, посредников, других лиц, — ответила Софка.       — Ну а если, допустим, вас признали больной наркоманией… — начала Вера Марковна.       — Меня не признают, — резко сказала Софка. — Потому что я не наркоманка.       — А если Иванова Ивана Ивановича признают больным наркоманией, — перефразировала Элла Петровна. — То что вы можете сказать по этому поводу?       — Ну он пойдет лечиться и его не посадят, — ответила Софка.       — А давайте теперь более юридическим языком, — сказала Элла Петровна.       — Ну… — Софка задумалась. — Он сначала должен захотеть лечиться… Он вылечится, уйдет в ремиссию…       — Находясь где? — спросила Вера Марковна.       — На свободе, — ответила Софка. — Потому что ему дали отсрочку. И если он два года будет в ремиссии, то его уже не посадят.       — А какая судимость должна быть по счету? — продолжила Элла Петровна.       — Первая, — произнесла Софка.       Элла Петровна вздохнула. Потом сказала:       — Вот примерно так сдают зачеты в институтике…       — Ну так не тяните, — удивился Харенков. — Уже давным-давно можно было отправить на вторую пересдачу. Кстати, вы даже до середины вопроса не дошли. Там дальше про добровольный отказ, про их отличия, и, что самое главное, про квалификацию. А у вас студентка буксует еще на моменте определений.       — Так она не выучит же, — произнесла Вера Марковна. — Поэтому я и предлагаю просто поговорить на разные темы. Софья, докажите мне, что хотя бы по верхам какие-то темы знаете. Ну вот что бы спросить-то? — взяла первый попавшийся билет. — Расскажите, что ли, что такое единичное преступление?       Софка кое-как вспомнила определение.       — Ну вы «Ворошиловского стрелка» смотрели? — спросила Вера Марковна. — Это единичное преступление или нет?       — Я уже детали не помню, — ответила Софка. — Он троих убить хотел?       — Нет, — сказала Вера Марковна. — Ну а давайте перефразирую. Если бы он хотел убить трех человек, ну и убил бы их, что это было бы? Три раза по части первой или часть вторая?       — Если сразу — часть вторая, — произнесла Софка.       — А если сначала одного, через неделю второго, через неделю третьего? — спросила Вера Марковна.       — Все равно, — наугад сказала Софка.       — Да, Софья, все равно часть вторая, только в первом случае адвокат начал бы строить теорию про аффект и так далее, а во втором аффекта быть не может, — ответила Вера Марковна. — А почему?       — Потому что аффект столько не длится, — произнесла Софка.       — Может, хватит уже? — предложила Элла Петровна. — Вера Марковна, ну вы же понимаете, что студентка явно знает материал хуже нас. И так и должно быть.       — Софья, а где вы планируете работать? — спросила Вера Марковна.       — А можно вы мне сначала подпишете, а потом я отвечу? — предложила Софка.       — Софья, рассказывайте, что планируете после окончания бакалавриата? — повторила вопрос Вера Марковна.       — Мне со следующего семестра выходить на работу вместо Марины Исаевны, — ответила Софка. — Часы по праву. А после бакалавриата я планирую поступление в магистратуру на соседнюю кафедру и надеюсь, что на соседней кафедре что-нибудь для меня найдется.       — До мышей страхаться хотят? — прокомментировал Харенков. — Совместитель с соседней кафедры, Марина Исаевна, Софья Зотова… А, вроде бы, даже не ПТУ.       — То есть, не следственный комитет, не прокуратура, не стажер у адвоката и так далее, — произнесла Вера Марковна. — Софья, оставьте зачетку и выйдите.       Едва закрылась дверь, Харенков сказал:       — Решил однажды сын жениться. Подходит к отцу, ростом метр пятьдесят и матери, ростом метр сорок. Мол, так и так, хочу жениться. Мать его спрашивает о росте будущей невесты. Сын отвечает: «Метр двадцать». Отец: «Сын, ты понимаешь, ты у нас метр тридцать, невеста метр двадцать… Вы так до мышей страхаетесь».       — Не соглашусь: Марина Исаевна что в зарубежке, что в праве хороший специалист, — ответила Элла Петровна.       — Уважаемые коллеги, Софье же зачет ставим? — спросила Вера Марковна.       — Ставим, — махнула рукой Элла Петровна.       — Хорошо, я подпишу, лишь бы больше не слушать этот цирк, — произнес Харенков. — Хотя мне-то больше и не придется — вторая комиссия будет другой.       Пригласили Софку.       — Софья, если откровенно, вы не знаете предмет совершенно, — сказала Вера Марковна. — Но для жизни, скажем так, для общего кругозора и для того, чтобы преподавать право, вам хватит.       — Спасибо, — ответила Софка.       — Не дай боже — не вздумайте надеяться на свои знания, даже адвокат по назначению понимает больше вашего, — продолжила Вера Марковна.       — Да не дождетесь, — прокомментировала Софка.       — Буду только рада, — ответила Вера Марковна.       Когда Софка вышла, Харенков спросил:       — А что, там еще что-то произошло, кроме той самой организации азартных игр, за которую не подстебнуть было бы странно?       — Криминологический портрет, в целом, плохой, — ответила Вера Марковна. Так и не вспомнила, знает ли Харенков про первую накурку Софки, произнесла. — Из неблагополучной среды, чуть было не стояла на учете в ПДН, пьет больше, чем следовало бы…       — В общем, типичный портрет студента-юриста из институтика, — добавила Элла Петровна.       — Единственный шаг вперед — это поступление не в институтик, — продолжила Вера Марковна. — А то точно бы уже получила свою первую условку. Здесь среда хоть как-то может сдерживать.       — Да что-то не особо сдерживает, — ответил Харенков.       Надюшка не планировала рассказывать Софке, что именно про нее говорили. Но, слово за слово, девушка узнавала все больше и больше о том, что было сказано.       Первой мыслью Софки было достать ту самую бутылку водки из тумбочки и немедленно выпить хотя бы половину. Однако, тяжело вздохнув, девушка произнесла:       — Да пошли они все нахуй, экстрасенсы иба́ные, не дождутся. Пошли играть в «Эволюцию», как тупые малолетки? А то что делать, раз бухать нельзя…       — Пошли, — согласилась Надюшка.