Часть 39. Решение "сверху"

      — И как же, Марина Исаевна, вы согласились отдать, да еще и в такие злые руки, свою любимую зарубежку? — спросил Марину Харенков.       — Во-первых, не зарубежку, а право, — ответила Марина. — А, во-вторых, не такие уж и злые руки.       — Вы же тоже Софью не любили, — продолжил Харенков.       — Анастасии же, — растерялась Марина.       — Одна группа отходит Анастасии, вторая Софье, — решила уточнить Надюшка.       Марина чуть опешила, потом все же произнесла:       — От того, что право будет вести кто-то другой, никто не умрет. Софья знает основы различных отраслей права, поэтому я очень надеюсь, что сможет хорошо работать.       — Достаточно здравые рассуждения, — прокомментировал Харенков. — Но, все-таки, я бы не был рад, если бы мои предметы отдали кому попало.       Марина сразу же вспомнила про прошлогодних магистрантов, спросила:       — Это на меня сейчас намек?       — Нет, я больше в целом, — ответил Харенков. — Не о вас, Марина Исаевна.       Катюшка сидела на зачете у Молохина и, написав ответы на вопросы билета, усиленно пыталась сообразить, что еще могут у нее спросить. Прибрасывала возможные вопросы, записывала на лист ответы на них.       — Ну что, Екатерина, давайте теперь с вами побеседуем, — произнес Молохин. — Раз не получилось с автоматом, сдавайте так.       Катюшка начала ответ. В прошлый раз, когда они сдавали другой предмет, все было не так уж и плохо: да, Молохин ее спрашивал достаточно долго, подробно, задавал много дополнительных вопросов, но не валил. В этот раз такой уверенности не было.       Парочка вопросов «на понимание». Два дополнительных вопроса. Небольшой уточняющий вопрос. На все это Катюшка отвечала.       — А давайте теперь с вами побеседуем о причинах вашего провала, — произнес Молохин. — Попробуйте дать ответ: почему так произошло.       — Нехватка опыта, — сказала Катюшка.       — Возможно, — ответил Молохин. — Но ведь точно такая же неподготовленная девушка все заметила. А, может быть, дело в том, что вы ходили туда как в театр или цирк, а не ради того, чтобы действительно все увидеть.       — Я считаю, что к каждой работе должна быть склонность, — произнесла Катюшка. — Я не вижу себя в ОРД, поэтому неудивительно, что не смогла показать то, что от меня хотели.       — Тогда вы могли не соглашаться на задание для автомата, — сказал Молохин.       — Я понадеялась, что смогу его выполнить, — ответила Катюшка.       — Вы могли отказаться, когда поняли, что вам его не выполнить, — продолжил Молохин.       — Я была уверена, что смогу все сделать, — произнесла Катюшка.       — Ну что вам сказать, — ответил Молохин. — Теорию вы сегодня сдали. Практику с треском завалили. А если пятьдесят процентов билета не сдано, это пересдача.       Катюшка явно огорчилась, вышла. Прекрасно понимая, что Софка поступила бы иначе, плюнула, решила не ссориться и отправилась в общежитие.       Надюшка сдавала одной из последних. Знала вопросы гораздо хуже Катюшки, поэтому вообще не удивилась, если бы не сдала. Однако после получаса бесед на самые разные темы все же вышла в коридор с желанным зачетом и фразой вдогонку: «Надо было лучше учить».       Через некоторое время Молохин вернулся на кафедру. Отдал Надюшке ведомость, поехал домой. Надюшка, все пытаясь сообразить, как бы лучше помочь Катюшке, увидела, что на кафедру приходит Катерина.       — Антон Викторович уже у всех принял? — спросила она.       — Да, — ответила Надюшка. — Жаль, конечно, что Катя не сдала — она же практическую часть завалила.       — А что там была за практическая часть? — Катерина подумала, что Молохин снова кого-то пытается записать на аудио.       — Да с мечетью, — произнесла Надюшка. — Надо было там кого-то опознать, а девочки провалили задание. Вот и остались без автомата. Катя, в смысле. Насте еще рано.       — Без автомата, поэтому не подготовилась и не сдала зачет? — уточнила Катерина.       — Нет, — ответила Надюшка. — Она зачет сдала, а за отсутствующее практическое задание, ну, то есть, за то, что провалила практическое задание, осталась без зачета.       — Понятно, — произнесла Катерина, взяла ведомость и вышла.       Надюшка никак не могла понять: помогла ли она Катюшке, навредила или просто поделилась с Катериной сплетней. Катерина же пошла к себе и, открыв карточку Катюшки в базе, набрала ее номер телефона.       — Екатерина? — спросила Катерина. — Это Екатерина Васильевна. Зайдите ко мне прямо сейчас.       — Да, хорошо, — ответила Катюшка и, положив трубку, чуть испуганно сказала Настене. — Теперь, похоже, Зябликова обругает.       — Пойдем, — сказала Настена. — Вместе же виноваты.       Катерина не ожидала увидеть у себя в кабинете сразу обеих сестер. Тем временем, Настена начала речь, которую не так давно говорила Молохину и услышала в ответ: «Главное, что вы поняли свои ошибки. Больше не повторяйте их».       — Екатерина Васильевна, это сугубо наша вина, — произнесла Настена. — Мы взялись за задание, не оценив свои возможности. Самонадеянно решили, что сможем все выполнить — ошиблись в оценке своих способностей. Поэтому вот так все и получилось. Я не знаю, я уже говорила Кате, что не знаю, как ей теперь доказать, что она освоила материал, потому что теорию-то она выучила, а по практике уже никаких пересдач не будет — это же не учеба, здесь пересдач не может быть, но не отчислять же ее теперь из-за единственной ошибки.       Катерина задала несколько уточняющих вопросов по всей ситуации, на которые Настена ответила, а потом сказала:       — Настя, выйдите. Я поговорила с вами, теперь хочу поговорить с Екатериной.       Настена, прекрасно понимая, что теперь будут ругать именно Катюшку, как ту, которая должна была все сделать, а она, Настена, к ней примазалась, вышла.       «Ну не отчислят же ее из-за этой ситуации», — подумала девушка.       — Екатерина, я правильно все поняла: вы сначала провалили практическое задание, которое придумал вам Молохин, потом пришли на зачет, ответили на вопросы, но вам Молохин не поставил зачет именно потому, что вы провалили то самое задание?       — Да, — ответила Катюшка.       — То есть, если бы не та ситуация, скорее всего, Антон Викторович вам бы поставил зачет, — продолжила Катерина.       — Екатерина Васильевна, я не могу утверждать наверняка, но предположу, что да, поставил бы, — ответила Катюшка.       — Зачетку давайте, — произнесла Катерина. Когда опешившая Катюшка протянула зачетку, Катерина поставила в нее «зачтено» и расписалась.       — Учите дальше, — сказала Катерина.       Катюшка немало опешила. Поблагодарила Катерину, вышла. Увидела взволнованную Настену, сказала:       — Зябликова за своей подписью зачет поставила.       — И хорошо, что все обошлось, — обрадовалась Настена.       На следующий день, позвав Молохина к себе, Катерина обратилась к нему:       — Ну что, Антон Викторович, вашу жену воспитали — теперь вас надо научить правильно работать?       — И к чему это? — спросил Молохин, прекрасно догадываясь, каким будет ответ.       — А то вы не знаете, — произнесла Катерина. — Я, заметьте, не про то, что вы были готовить поставить автомат черт знает за что. Я про то, что вы зачет не поставили Ховриной при удовлетворительном ответе.       — Да, ответ и вправду был удовлетворительным, — согласился Молохин. — А практическая подготовка неудовлетворительная. Поэтому и пересдача.       — Вот у нее пересдачи не будет, — сказала Катерина. — Потому что Ховриной я поставила зачет за своей подписью. А вас, Антон Викторович, я предупреждаю, что стимулирующие в размере ста процентов — это не моя обязанность, а вознаграждение за безукоризненную работу. Работа с недостатками — стимулирующие пропорциональны этому.       — Понял, — коротко ответил Молохин. — Главное, что не за моей подписью. Остальное — уже не моя забота.       Надюшка несколько боялась, что Молохин поймет, что это она инициировала ситуацию. Однако Молохин то ли не понял этого, то ли не пожелал вникать, что было куда более вероятно.       — Надя, спасибо большое, что вот так все сложилось, но не от меня, не по моей инициативе, — потом сказала Катюшка.       — Да потому что не виновата ты была, все выучила — какая еще пересдача? — ответила Надюшка. — Иначе было бы несправедливо.