Часть 40. Конец четверти

      Две тройки, две четверки и неаттестация. С таким набором не особенно хотелось идти домой, однако ничего поделать было нельзя…       Дашка положила распечатку с четвертными оценками на журнальный столик, сказала:       — Как ты и просила: результаты улучшены. Всего лишь две четверки.       — Ну вот можешь же, если задашься целью, — ответила Ирина Константиновна. Потом взяла в руки бумагу, увидела две тройки, добавила. — А я чуть было в чудо не поверила…       Потом вспомнила советы из интернета, что надо хвалить и за неидеальный результат тоже, произнесла:       — Но это тоже неплохо. Удовлетворительно. Первый шаг на пути к цели.       Дашка так и не поняла, ругают ее или нет, решила посидеть в этой же комнате. А Ирина Константиновна взяла в руки телефон и позвонила:       — Мариночка! Здравствуйте, Мариночка, можно украсть у вас минут пять? Как у вас дела? Мариночка, а что такое «не аттестована?»       Марина немало опешила, потом ответила:       — Это означает, что в четверти было выставлено слишком мало оценок. Надо смотреть правила школы, сколько нужно для минимума, но если навскидку, то трех хватит. Ну, может, по русскому или математике нужно больше трех.       — А чья это вина, Мариночка? — спросила Ирина Константиновна.       — Интересный вопрос, — Марина чуть рассмеялась. — Если ученик ходил на уроки, то это вина только учителя, что бы там в школе не начинали, вроде: «Так он специально не спрашивал, чтобы двойки не ставить». Ну а если ученик не ходил на уроки, то никто не виноват.       — Мариночка, а вы можете зайти в электронный журнал и потом мне честно сказать, что думаете? — спросила Ирина Константиновна.       — Да, хорошо, — согласилась Марина.       Дашка почувствовала, что скандал ближе, чем кажется. Потихоньку ушла к себе, но все же осторожно прислушивалась к тому, что происходит в соседней комнате. Закрыла дверь, чтобы бабушка не видела, что она делает, встала на колени перед Распятием, помолилась Деве Марии. Потом открыла дверь, чтобы было лучше слышно, да и Ирина Константиновна не очень одобряла закрытые двери со словами «и без того комната маленькая, а так вообще задохнешься», включила компьютер.       Марина зашла в электронный журнал. Увидела тройку по географии, тройку по русскому. Четверка по алгебре, четверка по истории. Неаттестация по технологии. Посмотрела на н-ки — их больше, чем три четверти, одна двойка и одна тройка.       Марина взяла телефон, набрала номер:       — Ирина Константиновна, ну если говорить с позиции матери, Дашу есть, за что поругать. Три четверти н-ок, одна двойка, одна тройка. Если же говорить с позиции завуча, то есть, за что поругать учителя. Потому что Даша была на двух последних занятиях. На одном получила двойку, на втором не получила ни одной оценки. И это уже ошибка учителя, а не Даши. Не она должна была выпрашивать себе оценку. Если вы не против, давайте я схожу в школу и поговорю с руководством. Потому что неаттестация здесь не самая обоснованная.       — Мариночка, буду вам очень благодарна, — ответила Ирина Константиновна. После чего, положив трубку, позвала Дашку.       Дашка, услышав, что ее зовут, поняла, что ей не стоит ждать ничего хорошего. Быстро прочитала самую короткую молитву, которую только помнила, пришла в другую комнату.       — Да в кого ты, Даша, такая бессовестная? — поправилась. — Да почему ты, Даша, такая бессовестная? Вот почему ты о своем настоящем не думаешь, а чужая женщина должна за тобой бегать и твои сопли подтирать? — вспомнила, что Дашка не была свидетельницей этого разговора, решила уточнить, чтобы не подумали на нее. — Вот скажи мне на милость: зачем это нужно Марине Исаевне?       — Значит, хочется, — ответила Дашка.       — У Марины Исаевны, — вовремя остановилась, чуть было не сказала «свой ребенок есть», спешно переменила мысль, — своих проблем полным-полно, а ты ей еще одну накидываешь.       Дашка промолчала. Разговор был бесперспективный, вернее, перспектива «получить по жопе» совершенно не радовала.       — Даша, ну вот почему ты не ходила на технологию? — спросила Ирина Константиновна.       — Да учительница там дура, только и умеет, что говорить, что у тебя шов кривой, — ответила Дашка.       — Даша, ну так надо учиться с разными людьми общаться, а не только с теми, с кем приятно, — сказала Ирина Константиновна.       Марина пришла в школу. Мысль о том, что она начала заниматься Дашкой слишком много, иногда появлялась, но ведь она сама приняла такое решение, а не Молохин ей все это навязал…       — Вальева, — представилась Марина. Подумав, добавила. — Невестка Ирины Константиновны, — потом подумала, сказала. — По поводу Дарьи Дмитриевой.       — А, — сразу же оживилась завуч. — Ну проходите.       — Я работала в образовании, — начала Марина. — Я не просто работала в образовании — я работаю в образовании. И я прекрасно понимаю, что есть определенные правила, в том числе и назначения оценок. Я бы не хотела ругаться, давайте просто посмотрим правде в глаза: следить за накопляемостью оценок должен учитель, а не ученик. И все эти разговоры «я не спрашивал, чтобы не ставить двойку» — это тупые отмазки. Да, Дарья неправа в том, что не ходила на уроки.       — Вообще-то за такое и опеку уведомляют, — вставила завуч.       — Но с ней сейчас проводится воспитательная работа бабушкой, — продолжила Марина. — А насчет опеки — да не смешите вы меня. Заберут ребенка у бабушки, чтобы отдать в детдом, где воспитателям будет на нее похер.       — Даже странно, что она не матерится, как ее окружение, — откомментировала завуч.       Марина, в последний момент исправившая «похуй» на не самое удачное слово, решила не реагировать и двигаться дальше:       — Ученица пришла на следующий урок за тем, на котором получила двойку. Обычно в таких случаях спрашивают, чтобы эту двойку «закрыть». Тем более, это был последний урок. Нет, значит, сама ученица должна умолять, по-вашему, спросить ее, чтобы получить оценку?       Понимая, что за такой козырь ее Молохин может не похвалить, Марина добавила:       — Тем более, сын Ирины Константиновны в правоохране работает. Как работник образования я прекрасно понимаю, что нет такого учебного заведения, которое работает вообще без нарушений. Ну так зачем усложнять друг другу жизнь?       — А подойти к учителю и попросить дать ей задание Даша не могла? — спросила завуч.       — Еще раз говорю: выпрашивать оценки — не задача ученика, учитель должен следить за тем, чтобы оценок было нужное количество, — ответила Марина.       Через некоторое время Марина вышла из школы, позвонила Ирине Константиновне:       — Ирина Константиновна, у Даши тройка за четверть и можете ее поругать за то, что допустила до этой неаттестации.       — Да уже, Мариночка, уже все сказала, что хотела, — ответила женщина. — Спасибо большое и извините за беспокойство.       — Да за что извиняться, в тонкости выставления оценок вы вполне могли не вникать, — сказала Марина.       Дашка сидела на фудкорте ТЦ, хотя не очень любила подобное времяпрепровождение, ела чипсы из общей пачки, говорила:       — Да эта дура вообще припизднутая. Меня бабуля из-за нее отпиздила. Хорошо хоть Марина потом пошла в школу, отхуесосила ее у завуча, вот у меня и трояк теперь.       — А Марина это… — спросила одна из одноклассниц, которая не вникала в тонкости жизни Дашки.       — Это жена Антона, — сказала Дашка. Решила уточнить дальше, а то вдруг не все помнят. — А Антон — это ну как бы папаня. Потому что мать-одиночку от форточки не надует.       — А «отпиздила» — это «отхуесосила»? — спросила одноклассница.       — Нет, «отпиздила» — это «отпиздила», — ответила Дашка. — Если тебя дома не пи́здят, это не значит, что остальных не пи́здят.       Несмотря на то, что за последний случай никто не поднимал на Дашку руку, пожаловаться на судьбу хотелось.       Дашка, вспоминая все то, что когда-либо слышала от Молохина, насторожилась. А потом резко спросила:       — Кто, блядь, эти чипсы из магазина спиздил? Нахуя?       — Да и похуй, — раздалось в ответ.       — А то, что сейчас тебя охрана догонит и выебет, — сказала Дашка.       — Да не ссы, — ответила одноклассница.       Дашка взяла пару чипсин, съела и произнесла:       — Тика́ть надо.       Дашка незаметно встала и ушла. Потом незаметно проскользнула в один из дворов, где они иногда сидели. Через некоторое время к ней присоединилась одноклассница, а через еще некоторое прибежали и остальные.       — Блядь, ты что, Штирлица пересмотрела? — спросил кто-то.       — У меня Антон в контрразведке работает, — сказала Дашка. Потому что говорить про место службы было не велено, ну а контрразведка — такого органа нет.       — Что же тебя Антон к себе не забрал от матери? — раздался вопрос.       — А нахуя ему это надо? — ответила Дашка. — Ему вообще дети нахуй не нужны, никакие.       — А нахуй ему тогда рассказывать всякое разное полезное? — спросила одноклассница.       — Ну одно дело — прийти к тебе домой и поиграть с попугаем, а другое — убирать за ним говно и кормить, — сказала Дашка. — А нахуя вы чипсы из магазина спиздили?       — Чтобы не покупать, — ответила одноклассница. — Они дохуя какие дорогие.       — Вы, бля, идиоты пиздец какие, — произнесла Дашка. — Вот выебут вас в ПДНе во все щели — будете знать. А потом еще и родителей ваших выебут и они за это вас тоже выебут.       — Да пошла ты нахуй, — раздалось в ответ.