Глава шестая. Живописец

      Если казнь Генри Стаффорда не произвела на Дженни особого впечатления, то смерть юного принца Уэльского поразила молодую мать до глубины души. Бедная королева Анна! Потерять единственного ребёнка, когда он уже вышел из детского возраста. Эдуарду Миддлгемскому к тому времени исполнилось одиннадцать лет. Говорили, что маленький принц всегда рос слабым и болезненным ребёнком, потому даже не присутствовал на коронации отца. Больше законных детей у английского короля не было. По словам Нэн, Ричард был верным мужем, но имел двух внебрачных детей, которых прижил от неизвестных матерей ещё до венчания с вдовой принца Уэльского. — А как отнеслась герцогиня Глостерская к этому известию? — спросила Дженни. — С должным смирением, — Нэн понизила голос и склонилась к уху собеседницы, — Дик Глостер, как и несчастный принц Эдуард, упокой Господь его невинную душеньку, не отличался особым здоровьем. Клянусь былой девичьей прелестью, наш король походил на старших братьев не больше, чем светлый день на кромешную тьму. Покойный король Эдуард и его казнённый брат Джордж были такими красивыми, светловолосыми, крепкими, высокими. Я не раз видела обоих Йорков во время их въезда в Лондон и торжественных церемоний. Но Ричард поставил своей целью превзойти старших братьев в силе и ловкости. И это ему удалось. Таких воителей как наш славный король ещё поискать нужно. В улыбке внимательной слушательницы светилась некая ностальгия. Знавала Дженни ещё в прошлой жизни двух таких разных братьев. Даже официально считалась их сестрой. Но прошлое давно умерло. — Граф Уорвик был ратным наставником нашего будущего короля, когда тот ещё жил в Миддлгеме. Раньше это была резиденция семьи Невилл, а потом отошла к герцогу Глостеру как часть приданого леди Анны. Тогда-то между будущими супругами и возникла симпатия, перешедшая в любовь, если верить слухам. На этот раз в улыбке владелицы швейной мастерской сквозила некая приобретённая циничность. Как же! Как же! Чернь хлебом не корми, только дай присочинить романтическую историю о власть имущих. В раннем детстве прелестная крошка Агнесса с такой охотой слушала подобные россказни о девичьей красоте, лишившей покоя монархов, герцогов или прелатов. Дослушалась! Её мечта сбылась, пусть не сразу и не совсем так как грезилось. Всё было намного проще. Анна оказалась вдовой низложенного претендента на престол. Её могущественный отец тоже пал в бою. Что значит одинокая беззащитная женщина в жестоком мире? А если она ещё богата, обладает обширными земельными владениями и находится под опекой короны, то становится лакомым призом для верного сторонника короля. А кто заслужил награду более, чем преданный младший брат венценосца, проливающий кровь за дом Йорков? Ибо грустно даже подумать о том, что влюблённых разлучили ради государственных интересов. Пусть они позже воссоединились, но каково было Анне узнать, что во время их разлуки возлюбленный тешил плоть с иными и даже заимел бастардов на стороне. Что может быть печальнее, чем безропотно принимать плоды измены супруга, вглядываться в крошечные детские физиономии и находить сходство с соперницами, представлять, что муж любил не её одну. Думать о том, что если бы низкородная любовница была бы равна тебе по рождению, то, возможно, не она бы восседала рядом с супругом, а иная женщина. Такое никогда не забудешь. Раньше Агнесса восхищалась совершенно другими женщинами. Бьет де Кассинель, Розамунда Клиффорд, Агнесса Сорель. Позже к этому списку добавилось имя принцессы небольшого уэльского княжества Несты Верх Рис. После памятного зимнего вечера, когда враждующие любовники подписали своеобразный мирный договор, Клод порой любил рассказывать про Уэльс, откуда была родом его покойная матушка. Эта история навсегда впечаталась в память мнимой сестры архидьякона. Младший сын Вильгельма Завоевателя, Генрих Боклерк, чьё прозвище означает образованный, отличался волей, умом и сладострастием. Из всех его законных детей выжила только дочь, Матильда, вдова германского императора и графиня Анжу. А вот бастардов у тогдашнего короля Англии было немеряно. Неста прославилась больше других его пассий. После смерти отца принцессы королевство было завоёвано англичанами, а сама королевская дочь и её незаконнорождённые братья оказались почётными заложниками при дворе английского короля. Принцесса, потерявшая королевство, стала добычей младшего сына Вильгельма Завоевателя. Тогда он был всего лишь принцем, не надеявшимся завоевать отцовский трон. Неста родила Генриху сына, а после была выдана замуж и разлучена со старшим сыном. В этом браке она родила пятерых детей, стала уважаемой женщиной, но на беду привлекла внимание своего кузена, сына принца Поуиса. Безрассудный аристократ напал на замок и взял силой предмет своего вожделения прямо на глазах её детей. Трусливому мужу Несты удалось скрыться ещё до этого. Гренгуар понял бы его мотивы. А после жестокий сын принца держал жертву в охотничьем домике. За время позорного плена похищенная женщина родила от него двух детей. Отпрысков Несты от первого брака злодей после отпустил, всё же вняв мольбам пленницы. После была кровопролитная война англичан с валлийцами. Похищение благородной дамы стало только поводом. Насильника король в итоге помиловал, но позже оскорблённый муж всё же убил мучителя своей жены. Неста вернулась к мужу, а после его смерти вышла замуж второй раз и родила ещё двух сыновей. Конец истории полностью удовлетворил мстительную душу Агнессы. Мерзавец оказался наказан и принял смерть от руки мужа женщины, над которой измывался. Тогда ещё Агнесса подумала, как ей повезло, что она не угодила в руки подобного изувера. Или ему повезло… не познакомиться с верным другом Агнессы. По словам Клода, кровь этого низкого негодяя текла в жилах его матери. Как же ужасно быть игрушкой ненавистного мужчины, терпеть постылые объятия, рожать детей от насильника. Скорее всего, принц мог пригрозить Несте лишить жизни её детей от мужа. А потом, когда безропотная жертва смирилась, высокородный подонок пошёл на уступки и отпустил малолетних заложников. Но неужели у некоторых мужчин совсем нет гордости и сострадания? Каждую ночь ложиться в постель с женщиной, для которой они в одной цене с чумой. Это всё равно, что спать с трупом. Теперь весь Лондон гудел, как растревоженный улей. Дескать, Господь покарал нового короля за его злодеяния. И вновь вишнёвые губы Дженни кривились в циничной усмешке. Если бы у всех преступников умирали дети, то, наверное, людей бы на земле не осталось. И тем не менее бывшая убийца стала весьма религиозной особой, постоянно молилась в соборе Святого Павла, Вестминстерском аббатстве, либо в первой подвернувшейся церквушке. Страшная мысль, словно зловещая хищная птица, кружилась в голове суеверной любящей матери. — Господи, пошли мне любые испытания и мытарства, только мою доченьку не тронь. Она мне дороже жизни и всего белого света. Ибо дети не должны расплачиваться за грехи и преступления родителей. Если хочешь, возьми мою жизнь, только не допусти… В тяжёлые периоды жизни люди всегда ищут помощи свыше. Агнесса молилась не только за здоровье и благополучие маленькой Урсулы, она просила Господа, Иисуса Христа и всех Святых простить многочисленные грехи и заблуждения грешного архидьякона и отправить его душу в чистилище. — В противном случае мы не уживёмся даже в Аду. Сам Князь Тьмы не выдержит наших вечных стычек. Возносила мольбы Агнесса и за невинную душу Эдуарда Миддлгемского, а также несчастных принцев, которые по слухам обрели последний приют в одной из башен Тауэра. Прекрасная молельщица не обошла вниманием и тех Господних чад, кто был ей дорог из ныне пребывающих в земной юдоли. Квазимодо, Валери, Нэн, Изабо, Жеан, две Матильды, одна из которых была родственницей семейства Фролло, а другая — помогла Дженни разродиться. Поэта Гренгуара Агнесса тоже не забыла. Ведь он в конце концов отплатил той же монетой за спасённую жизнь. В очередной раз поднявшись с колен, Дженни наткнулась на восхищённый взгляд черноволосого и черноглазого молодого человека. Молодая горожанка не могла не подарить красивому юноше ответную улыбку. Ведь во взоре поклонника не было похоти и страсти. Лишь благоговение и восхищение. Так мог верующий глядеть на изваяние Мадонны. Но стоило загадочному ценителю женской красоты узреть призывную улыбку на точёном лице молодой женщины, как оскорблённо отвернулся. Агнесса насмешливо передёрнула великолепными плечами и тут же выкинула странного юнца из головы. Их новая встреча произошла две недели спустя. Прелестная молодая «вдова» прогуливалась по городу, наслаждаясь дыханием весны. Как же чудесно смотреть на синее безоблачное небо, слушать нестройный птичий гомон, наслаждаться ароматом цветов. Дженни прижала к роскошной золотистой груди букет скромных фиалок, купленный у маленькой цветочницы. Бедная девочка была неимоверно счастлива продать свежие цветы. Даже подпрыгнула на месте от радости, вызвав осуждение товарок. — Ты впервые здесь? — Да. — А что так? — Ну… Я недавно приехала в Лондон с сестрой. Ей удалось устроиться служанкой в богатый дом. Но её… — тут в глазах голубых, как незабудки и чистых, словно лесное озеро, показались слёзы. — Хозяин оказался очень непорядочным человеком. Хозяйка обвинила во всём сестру. — Шлюхам частенько везёт, — загомонили другие торговки. — Лучше обратите внимание на более красивые и достойные букеты, благородная госпожа. — Нечего слушать всяких побирушек. Агнесса смерила бессердечных женщин взглядом острым, как нож. Ох, и умела она поглядеть. Как флорином одарила. Кумушки мигом затворили болтливые рты. — А что было дальше с тобой и твоей сестрой? — сочувственно спросила покупательница. — Она стала работать прачкой. Но к ней ходили разные мужчины. Мы голодали, а они приносили нам вкусную еду. А потом Мэри забеременела. Она бы не потянула нас двоих. К тому же… Ну вы сами знаете… Как только состояние сестры стало заметным, то её бы отправили в ужасное место. — Правильно бы сделали! — заметила полная и благодушная цветочница. — Нечего развратничать. — У вас есть дети? — спросила Дженни. — Нет. Бог не давровал нам с моим Тони малышей. — Немудрено, — отрезала покупательница. — Мэри пожелала избавиться от ребёнка? — спросила Дженни сдавленным голосом. — А что ещё нам было делать? — несколько ожесточённо произнесла девчушка. — Только не ту повитуху выбрала. Три дня кровила, а потом затихла. Я побежала за соседкой. Та говорит: «Отмучилась». А потом её похоронили за оградой кладбища. Нераскаянная грешница. Самоубийца. Детоубийца. А я ещё осталась должна за похороны. Что ещё мне делать? Я никакому ремеслу не обучена. Только цветы умею собирать. Смотрю. Другие женщины продают цветы. Вначале слова не сказали. А теперь со свету сжить готовы. Хотя им в жизни повезло больше, чем мне. Женщины молчали. То ли поняли, что хватили лишку, то ли догадались, что перехватить такую покупательницу — непосильная задача. Дженни назвала несчастной девчушке адрес своей мастерской. Тут уж кумушки загудели, как шмели над пахучим цветком. — Как же! Знаем! Знаем! Там одни блудницы работают. Достойное заведение. — Да это просто сводня. Дженни подошла к женщине, сказавшей это страшное слово, и молча ударила её по лицу. — Ты что творишь, курва? — Учу разговаривать простолюдинку с дворянкой. Мой… — тут голос молодой женщины задрожал, — Покойный муж был примерным христианином. Гораздо лучшим, чем вы. Он спас маленького горбатого мальчика от костра. А вы готовы заклевать девочку за проданный букетик и зачислить вдову рыцаря в сводни, потому что она даёт работу бывшим проституткам. Зато настоящих сводниц никто не трогает. Опасно! И тут к Агнессе подошёл тот самый тайный поклонник. Он разразился целым мадригалом на итальянском языке. Красавица имела редкостную способность к языкам. Без этого нельзя прожить среди бродяг. Не поймёшь очередное слово — зуботычину гарантированно заработаешь. Пусть бывшая плясунья поняла далеко не все слова, но уразумела, что итальянец является живописцем и идеалистом по совместительству. Его муза должна обладать не только идеальными чертами, но и иметь не менее замечательные душевные качества. Улыбку Агнессы в соборе Святого Павла нравственно чистый художник принял за проявление нескромности и надолго впал в меланхолию. Но милосердная Мадонна привела синьора Джулио на рынок, где ему открылось подлинное величие души мадонны Джиневры. Итальянец довольно неплохо понимал язык жителей туманного Альбиона, хотя криво изъяснялся на этом варварском наречии. Но как прекрасно было услышать поэтичный язык своей восхитительной родины в устах мадонны Джиневры. Пусть говорила валлийка с чудовищным акцентом, но сам факт…