Глава пятнадцатая. Почти у цели

      Не слишком-то весела жизнь фигляров. Комедианты должны веселить горожан, крестьян, а порой и знать. Это если повезёт. Смех является для подобных птиц не проявлением искренней радости, а куском бекона да краюшкой хлеба. Эта братия немногим отличается от вечно странствующего и отовсюду гонимого цыганского племени. Разве что крещёные. Невольно Агнесса вспоминала те времена, когда и сама была бесприютной кочевницей Готон. Тогда покровительство и доброе расположение герцога Египетского казалось едва ли не сверхъестественным везением. Как же давно это происходило. И вот теперь Дженни, влекомая обидой и любопытством, вновь отправилась в дальние странствия. Молодая женщина ещё никогда не была в холмистом Уэльсе, продуваемом суровыми ветрами. Этот край был ей ведом только по пьяным рассказам Жеана и многословным письмам Елизаветы Лайном. Клод же в основном хранил упорное молчание, едва речь заходила о той земле, где он провёл последние годы. Такие недомолвки лишь вселяли ещё большую тревогу. Но теперь опасения Агнессы рассеются. Или… Молодой женщине было ведомо, что одинокая путница становится самой легкой добычей для разбойников. Потому ещё в Лондоне она прибилась к труппе странствующих актёров. Так риск становился меньше. Но всё равно было страшновато. Все её спутники были для вечной странницы на одно лицо. Так было намного легче. Не надо вникать в чужие беды. Внутренний голос говорил, что и своих у неё в скором времени будет предостаточно. Смуглый валлиец с чудесным голосом, тонконогая канатная плясунья, два жонглёра, старый лютнист, две танцовщицы, молоденькая девушка с выпирающими ключицами и голодными глазами. Последняя вызывала наибольший интерес у Агнессы. Юное создание никогда не просило у остальных милостыни и сурово отнекивалась в ответ на редкие попытки спутников накормить её. Она готовила, ухаживала за конями, содержала фургон в чистоте, но не брала ничего сверх обещанной тарелки жидкого постного супа. В свободное время девочка играла довольно красивой и нарядной куклой. Агнесса недоумевала, откуда у отроковицы взялась такая дорогая вещь, но знала неписаный закон подобных людей. Никогда не лезть в чужие дела. До Уэльса Агнесса добралась без особых приключений. Она платила этим людям, за это они предоставляли ей фургон и скудную пищу. Порой она покупала у разносчика пирожки, вафли и имбирные пряники. Бывало, что в городах молодая женщина посещала рынки. Как-то Агнесса попыталась поделиться едой с юницей, имя которой она не знала, но наткнулась на активное противодействие последней. — Мне нечем заплатить за твою доброту, а бесплатные продукты кладут лишь в мышеловку. Добрая самаритянка только вздохнула. До чего же эта голодающая девушка была похожа на неё в прошлом. А фургончик до боли напоминал тот, в котором они колесили по дорогам Франции с Квазимодо и Валери. Одна из них была уже мертва. Никто не поручится, что и саму Агнессу в скором времени не постигнет печальная участь. В этот момент ей мучительно захотелось повернуть обратно. К детям, к животным, к Квазимодо и даже… к Клоду. Всё что угодно, только бы не зависеть от воли случая. Чего добилась гордячка своим временным побегом? Так ли нужна ей правда? Агнесса гладила серую шёрстку кролика, носившего имя её любовника. Она всё же не могла не зайти к Урсуле перед отъездом. Тогда серьёзная малышка вручила матери своего ушастого друга. — Это талисман. Он убережёт тебя. Возвращайся поскорее, мама. Агнесса не знала, что некогда один маленький мальчик перед отъездом в коллеж Торши вручил своей бабушке амулет в виде дракона. Клод не любил вспоминать о бабушке Рене. И теперь его дочь старалась охранить мать от неведомых опасностей. История повторялась. Вот и наступил час расставания. На этот раз попутчики так и остались для беглянки чужими людьми. Так и должно быть. Зима в этом году пришла в Уэльс слишком рано. Ещё ноябрь не пришёл, а снег выбелил высокие холмы и посеребрил голые ветви деревьев. Мелкая монета, даденая мальчишке, обратила бездельника в самого старательного и внимательного проводника. По разумению путешественницы давать слишком щедрое вознаграждение — значит вводить человека в искушение нарушить восьмую заповедь. Разговорчивый ребёнок понимающе хмыкал, оглядывая пришелицу с ног до головы. — Да! Джон-ап-Гвилим всегда знал, кого выбирать. Агнесса растерянно захлопала длинными чёрными ресницами, пока не сообразила, что, вероятно, так в здешних местах прозывают Жеана. Но почему этот бесцеремонный мальчишка принял её за любовницу бестолкового почти деверя? Непонятно. Дальнейшие слова привели путешественницу в состояние близкое к первобытной ярости. — Не вы первая просите указать коттедж леди Изабеллы. Будто ей неведомо, каков Джон. Чёрного барана не перекрасишь в белый цвет. Весь дальнейший путь Агнесса хранила отстранённый вид и была молчалива, как только что выловленный угорь. Изабо и её дети обитали в достаточно уютном коттедже из белого кирпича. Бывшая блудница, однако, не выразила радости, узрев старинную подругу. «До чего же она подурнела, — с грустью подумала Агнесса. — Что совсем неудивительно. С таким-то мужем». Грузная фигура, расплывшиеся формы, усталые аквамариновые глаза, огрубевшая кожа. Некогда роскошные и блестящие рыжеватые волосы поредели и изрядно поседели. Почти ровесница дамуазель Гиберто, госпожа Фролло казалась старше лет на десять. «А ведь у неё всего двое детей», — с удивлением подумала Агнесса. Хотя покойная Нэн родила двух сыновей, но несмотря на полноту, была жизнерадостной хохотушкой. Что же неумолимая жизнь вытворяет с людьми. — Ты прибыла невовремя, — бросила негостеприимная хозяйка. — Что тебе не сиделось в своём Лондоне? Агнесса опешила. За растерянностью пришла и злость. Лучшая тактика — нападение. — А почему Жеану не сиделось в вашем благословенном краю? — пошла в наступление непримиримая строптивица. — Или это ты послала его шантажировать брата? И не постыдилась использовать ребёнка. Малыш Гийом в изумлении глядел на гостью. Он не мог помнить родственницу, которая порой нянчила его. Когда Агнесса покидала Париж, то мальчик, названный в честь покойного дедушки, был ещё младенцем. Теперь же это был пятилетний красивый мальчик с золотисто-рыжими, как у матери волосами. Белоголовая Пакетта была ещё несмышленышем. По виду девочка казалась чуть помладше Моники, а может просто была слишком мелкой. Изабо отозвалась с горечью. — А почему бы Клоду не помочь семье брата? Мало радости в моём существовании. Порой мне кажется, что я зря пошла за Жеана. Но было время, когда я предалась несбыточным мечтам. Эх! Такие люди только на время исправляются. Нрав не переиначишь. — Это точно, — так же безрадостно отозвалась Агнесса. — Ты опять поругалась с Клодом? — спросила Изабо, схватившись за седеющую голову. Агнесса подумала, что Жеан готов высосать жизненные силы из кого угодно. Сначала Клод, а теперь и Изабо. — Это я виновата, — тихо произнесла молодая женщина. — Ну твой супруг тоже не ангел небесный. — Да нет. Я не про это. Мне не надо было настаивать на вашей свадьбе с Жеаном. Изабо только махнула пополневшей рукой. — Какая судьба меня ждала в противном случае. Да и Гийом… Сынок, ты что уши греешь? Можешь книги почитать или нарисуй свинью. — Я вчера её нарисовал. — Тогда нарисуй маргаритки. — А можно розы? — Да хоть вишни. Гийом удалился, бросив заинтересованный взгляд на гостью, а в особенности на серебристого кролика. Неплохо бы в дальнейшем нарисовать несколько подобных зверушек. Только тогда Изабо начала с лихорадочной поспешностью говорить. — Сама поди знаешь, каково быть ребёнком всесветной женщины. Здесь же никто не ведает о моём прошлом. Люди даже жалеют меня, хотя Жеана журит только Клод. — И ты боишься, что я в отместку за ваш неудавшийся шантаж раскрою всем правду о твоём прошлом, — полутвердительно заметила Агнесса. — Я боюсь за тебя, — лицо Изабо было бледным, как мрамор. — А что за меня беспокоиться? Ты лучше поведай, как бывший священнослужитель жил-поживал без меня. — А ты уверена, что хочешь это знать? — тихо отозвалась Изабо. — Да. Ради этого я приехала сюда. — Всегда ты была упряма, как целая отара баранов. Но раз так, то слушай. Только потом уезжай. Неспокойно у нас. А уж теперь в особенности.