Глава шестнадцатая. Правда

      Изабо говорила долго, монотонно и путано. Агнесса слушала бывшую подругу своей юности, не перебивая. Видно, что женщине хотелось выговориться и высказать печаль, давно терзавшую её душу. Пожилая и жизнерадостная Нэн частенько повторяла: — У каждого своё горе. Вот и Изабо, которой могли позавидовать многие крестьянки и её бывшие товарки, ощущала себя несчастнейшей из женщин. Она повествовала Агнессе о Клоде, но частенько переходила к событиям своей жизни. Говоря о Жеане, женщина сбивалась на площадную брань. Однако к безделью Изабо была неприучена. Она готовила еду, прибиралась в доме и параллельно рассказывала. Агнессе показалось странным, что Изабо протирает до блеска и без того чистую поверхность. Поймав взгляд гостьи, чистюля слегка смутилась. — Это меня успокаивает. — А служанки у вас нет? — Какие служанки? Жеан всех обрюхатит. В деревне к проступкам такого рода относятся более снисходительно. Согрешившей девушке подберут мужа. Рабочие руки нужны, без разницы, что девка с прорехой в самом интересном месте. Дура я! Вернулась бы в деревню, повинилась бы перед родителями, глядишь и жизнь бы сложилась по-другому. Но тогда я страшилась побоев. Не знала, что в жизни вещи похуже бывает. Ну побили бы. Не до смерти бы ухайдакали. А и до смерти. Всё одно. А по хозяйству мне Матильда немного помогает. Больше с малышами возится. Я совсем злобная стала после рождения дочери. — Ты хотела мальчика? — спросила Агнесса. — Да причём тут это? Сама не знаю, от чего я так переменилась? Ничего не радует, всё злит. Особенно Жеан. Ты знаешь, как я много плакала от его распутства и измен. Так вот, — торжественно заключила хозяйка коттеджа, — эти годы были самыми счастливыми в моей жизни. Подумаешь трагедия! Я всё время вспоминаю, как мы с тобой смотрели «Игру о Робене и Марион». — Да! Я тоже помню, — засмеялась Агнесса. — Такая ерунда. — Ну это представление, скажем так, очень далеко от жизни настоящих крестьян, но как было приятно помечтать о подобном. Тогда я только познакомилась с Жеаном, а ты ещё была на ножах с его братом. Кто бы мог подумать? — Мы и сейчас с ним на ножах, — сурово прервала Агнесса, — потому будь любезна, расскажи всё о вашей жизни. Тем более, что ты торопишься меня выпроводить. — Да нет! Дело не в этом. Твой Клод такую кашу заварил. Я не верила Жеану, когда он говорил о том, что его брат стал вот таким… Я думала, что муж надо мной потешается. Мы здесь относительно недавно. Я не присутствовала при тех роковых событиях. До меня только доходили смутные слухи. Но как-то я набралась смелости и спросила обо всём у лорда Оуэна-ап-Гриффида. Он подтвердил всё, и при этом ругался, будто возница. Глаза Агнессы наполнись недоумением. — Это ещё кто такой? — Дядя Клода и Жеана. Потомок короля Поуиса. Очень разумный и жёсткий человек. Он был привязан к старшему племяннику, а нас с Жеаном почти ни во что не ставит. Но и Клод его разочаровал, сбежав к тебе накануне своей свадьбы. Молодой женщине казалось, что земля уходит из-под ног. — Свадьбы? Он хотел жениться на другой? — Да. Это был вынужденный брак. Невеста Артура, Ронвен, как бы это сказать, непростая девушка. Во всех смыслах. Её захватили люди Оуэна-Ап-Гриффида в качестве заложницы. Я не совсем поняла, в чём дело. Спорные земли, давняя тяжба. Из скупых слов лорда Оуэна я поняла, что она довольно долгое время была любовницей Артура. Потом Ронвен забеременела, и семьи договорились о браке. Глаза Агнессы возмущённо засверкали. — И сколько ещё ублюдков наплодил мой… — она не могла подобрать слов. — Такой же как все! Распутник, ещё смеющий бросать мне обвинения. А сам… Дочь лорда. А я только дочь городской блудницы. — Одно это уже говорит, что ты так и осталась для Клода на первом месте, — не без зависти заметила рассудительная Изабо. — Он снова ради тебя отказался от всего. — От чего это он, интересно, отказался? — строптиво спросила Агнесса. — Бросил на произвол судьбы собственного ребёнка, чтобы снова забраться ко мне под одеяло? О да! Он может быть убедительным. Я даже поверила лжецу в латах. Как был лицемером, так и остался. Так красочно живописать свои страдания и ни словом не обмолвиться о родных детях. Наверное, боялся, что тогда я к нему не вернусь. Ложь страшнее измены. Он поступил так же как один офицер, которому я подписала смертный приговор. Бросил беременную любовницу ради выгодной свадьбы. Агнесса порывисто вскочила со стула. Подальше отсюда. Прочь из этого проклятого места, где вновь разбилось её сердце. Ей было холодно и больно. Словно её сердце стало подушечкой для острых иголок. Рука Изабо легла на плечо, обтянутое шампанским льном. Товарки по несчастью и почти родственницы. Ах, эта девица всегда рубила с плеча. — Готон! — обратилась Изабо к подруге как в былые времена. — Послушай меня, сестра. Когда мы считали тебя умершей, то архидьякон, тогда ещё он был слугой Господа, как будто сошёл с ума. — Тоже мне новость, — зло усмехнулась оскорблённая женщина. — Он всегда был таким. Почти всегда. При нашей первой встрече святоша производил впечатление почти нормального человека. Изабо решила прибегнуть к самой действенной тактике, дабы победить упрямство независимой Готон. — Я положу тебе немного овощного рагу. Этому рецепту обучил меня ирландский повар Оуэна-ап-Гриффида. Заодно выскажешь своё суждение об ирландской кухне. Хозяйственная дама действовала наверняка. С набитым ртом воинственная гостья не сможет постоянно браниться и выслушает все доводы. — Мне кажется, что я не смогу проглотить ни кусочка. В итоге Агнесса расправилась с рагу из капусты, моркови, репы и зелени, а потом с аппетитом принялась поедать рыбу в сливках. На десерт Изабо подала пшеничный пудинг. Бывшая блудница обладала настоящим талантом в создании домашнего уюта и приготовлении пищи. Сама толстуха только говорила. — Они отбыл в Рим, чтобы принять любое наказание, которое будет угодно Папе Сиксту Четвёртому наложить на него. Но Клод вернулся свободным. Он сожалел только о том, что не может предложить тебе стать его женой. Даже мне было больно смотреть на страдания деверя. Он только хотел откопать твоё тело, чтобы в последний раз поцеловать и сказать о том, как сильно тебя любит. А потом его разум помутился ещё сильнее, чем прежде. Клод решил стать разбойником, но пообещал, что никогда не обагрит руки в крови женщин и детей. Потому что ты не одобрила бы этого. Все эти годы он был разбойником — это правда. Как правда и то, что он спас множество жизней. Его любовницы в основном недолго задерживались в постели разбойного лорда. Крестьяне любили и боготворили лорда Артура. Он был для них вторым Робином Локсли. Когда Клод слышал это наименование, то лишь грустно улыбался и подносил к губам кольцо, которое носил на своей шее как талисман. Люди думали, что в его ладанке содержится святая реликвия. Так оно и было для него. Об этом мне рассказала одна деревенская женщина, чьего мужа лорд Артур спас от казни за браконьерство. Агнесса казалась глубоко растроганной. Не так давно в порыве страсти бывший священник прохрипел: — Умирал без тебя. Эти слова, похожие на горячечный бред, оказались правдой. Но тут же каверзная память подбросила иные картины, как Клод укусил невесту за палец, как обвинил в распутстве, как приказал расправиться с Квазимодо и пытался шантажировать Агнессу жизнью близкого человека. А когда понял, что получит всего лишь оболочку без чувств, без любви, без души, то сменил тактику. Или то действительно был благородный порыв? Разве она не была счастлива в эти месяцы? Многие женщины выбирают не возлюбленного, а покровителя, содержателя, защиту и опору. По принципу: «Мне надоело сражаться одной против невзгод мира. Где ещё я найду человека, который решит мои проблемы?». Таковы многие девушки и женщины. Так создана и Изабо. Такой была и Агнесса в ранней юности. Вот только Клод никогда бы не смог бы полюбить расчётливую приспособленку, для которой главное статус, деньги и защита. Но и сама Агнесса не смогла бы полюбить такого человека, как Анри, Феб, Оливье, Шарль и иных высокородных негодяев. И всё же как мог Артур сомневаться в её любви? Состоятельная, свободная, неподвластная никому женщина только потому выбрала его лишь по зову души и плоти. Вот если бы она была прежней плясуньей, то можно было бы усомниться в её мотивах. Но и тогда одинокая девчонка потянулась сердцем к мужчине, который сумел подарить ей семью, дом, уют и чувство безопасности. Но только теперь Агнесса понимала, как ей необходим её священник, рыцарь, благородный разбойник. Артур и Гвиневера? Сократ и Ксантиппа? Дженни и Кедуладер? Давид и Вирсавия? Скорее Робин Гуд и дева Мэриан. Но следующие слова Изабо вырвали любящую, но такую взбалмошную женщину из грёз, надежд и размышлений. Спустили с небес на землю. — Только Ронвен была совсем иной. Диковатая. Некрасивая. Похожая на мальчишку-сорвиголову. Странная. В их замке не подают оленину, крольчатину, говядину и свинину, чтобы не расстроить трепетную девицу. А людей это черноголовое чудо убивает за милую душу. Носится по округе, одетая как простолюдинка. Волосы, распущенные, как у приговорённой к смерти. Как есть ведьма. Агнесса побледнела, словно ночное светило. — Клоду всегда нравились ведьмы. Такие как я. Вот и нашёл похожую девушку. Да ещё и благородного происхождения. Воодушевления как ни бывало. Снова холод вернулся. Отвернулась. Смахнула слёзы. Нарочито небрежным тоном вопросила: — Верно Клод очень любил эту дикарку, раз решил с ней обвенчаться и предать память обо мне? Долго ли он с ней любовничал, прежде чем решил повести к алтарю? Я же была недостойна этого. Любовница, которую можно прогнать. Хотя нет. Я была сестрой. А потом он ушёл к другой сестре. Так все делают. Я старшая сестра, а эта дурочка младшая. Как у магометан в гареме. Может Клоду принять ислам? Это больше соответствует его наклонностям. — Ты не слышала, что я сказала до этого? — ворчливо заметила Изабо, протирая поверхность стола. — Это был брак по расчёту. — И спал с ней бедненький Клод по расчёту? Небось молитвы читал и скромно поднимал подол камизы, прежде чем войти в эту высокородную шлюшку. А она могла бы быть поразборчивее. Молодая девушка, а нашла старичка с прошлым. Только этот старичок занят. Он мой. И я перегрызу горло любой, кто захочет отнять его у меня. Аристократка. Беременной выходила замуж. Порядочная! Зато мою матушку и многих других женщин за такое поведение записали в распутницы. Но с дворянками всё иначе. — Успокойся! — мягко сказала Изабо. — Я понимаю тебя как никто. Ну ты помнишь про Коломбу де Кормонтрей. — Ещё бы! — улыбнулась сквозь слёзы брюнетка. — Ты даже в худшем положении. Коломба знала, что Жеан женат. — Дядя Артура и Джона мигом признал племянника. Сам король Генрих Седьмой посвятил бывшего священника в рыцари. Земляк в некотором роде. И тут Клод видит твоё лицо в соборе. В другом соборе. Представляешь, что с ним было. Лорд Оуэн говорит, что племянник едва не лишился чувств, а потом упал на колени и стал усердно молиться. Он вновь поверил в чудо. Мог ли Клод колебаться между тобой и Ронвен? А потом он разыскал художника и в буквальном смысле выбил из него признание. — Только не говори, что Клод приказал пытать бедного синьора Джулио? — воскликнула Агнесса. — Он сделал хуже. Пытал художника собственноручно. А после угостил его отравой, которая была предназначена для тебя. — Я ничего не понимаю. — Всё очень просто. Джулио оказался не только гениальным живописцем, но и самым настоящим фанатиком. — Везёт мне на таких, — заметила Агнесса. — Фанатик фанатику рознь. Он убивал предыдущих муз за своё разочарование. Посылал им конфеты или пирожные с ядом. Этот добрейший живописец не мог глядеть на агонию своих жертв, которых некогда любил. Но по словам прославленного синьора Джулио, распутницы должны получить наказание ещё на земле. — Но он мне ничего не посылал. — беспомощно произнесла Агнесса. — Потому что ты была его главным шедевром, который и убивать было жалко. Но твоя смерть оставалась вопросом времени. В этом я могу поклясться на Библии. Мой деверь для начала сломал художнику пальцы, но когда узнал о его планах, то заставил съесть убийцу приготовленную им отраву. Говорят, что утончённый живописец умирал в страшных муках, которые приготовил для тебя и иных женщин. Агнесса блаженно улыбнулась. Клод снова её спас. Так он поступал всегда. Сначала спас от Анри, потом вырвал из удушливой атмосферы Двора Чудес, где она медленно спивалась. И через много лет избавил её от Шарля и Джулио. Даже хотел спасти от себя, но тогда сама Агнесса крепко обняла любовника и не пожелала с ним расставаться. Вслух она лишь произнесла: — Но как Джулио узнал обо мне всё? Я никогда не распространялась на эту тему. — От Шарля, — кратко ответила Изабо. — Не забывай, что они были друзьями — Достойными друг друга друзьями, — мрачно протянула Агнесса. — Один женился на мне по расчёту, а другой травит. Я и забыла, сколько грязи в благопристойных на вид людях. Да, второй такой дуры нужно поискать. А что с моей соперницей? Она, должно быть, уже родила ребёнка от Клода? Много ли ещё у него ребятишек? — Только двое. Твоя дочь и ребёнок Илы. Несчастная женщина. Когда-то её взял силой один высокородный мерзавец. Имя насильника девушка не назвала никому. Из этого следовало, что мерзавец стоял слишком высоко. Когда она забеременела, то вся деревня решила, что насилия не было. Хорошо ещё, что Ила не подала жалобу в суд, иначе бы её саму судили за клевету. Муж постоянно попрекал жену прошлым и испытывал на ней крепость кулаков. Тогда женщина стала наставлять ему рога со всеми подряд, чтобы уж было за что терпеть подобное обращение. Только тот обозлился ещё больше. Вот и забил до смерти супругу, налакавшись заморских вин с Жеаном. — И вы решили нажиться на этой истории? — Не без этого. — А что случилось с первым ребёнком этой безрассудной женщины? — То же, что и с сыном Клода и Ронвен. Ребёнок родился мёртвым.